3. Тени Аншаттена. Попрыгунчик

У детектива Коварда вечер был не столь приятным, он работал над новым делом. Джонс, которому пришлось общаться с семьей потерпевшей мирс Кварц, уже иззевался, но упорно сидел в кабинете вместе со старшим товарищем, рылся в газетных подшивках, взятых из архива, точнее, клевал над ними носом. — Ступайте спать, Джонс, — сжалился Ковард. — А как же вы, стэр? — подавив зевок, пробормотал молодой человек. — Я изучу еще пару статей. Ступайте отдыхать, иначе завтра от вас не будет никакого толка. — Доброй ночи, стэр Родерик, — Ричард, задевая плечами углы, убрел в свою крохотную комнатушку. Ковард пролистал еще три газеты, убедился, что ничего полезного не извлечет, и тоже ушел спать. Следующий день начался с визита газетчиков. Проклятые писаки умудрились разбудить детектива, и без того спавшего весьма тревожным сном: снились летучие мыши, прыгавшие на рессорах от кэбов по стенам и размахивающие когтистыми лапами, потом в их компанию каким-то образом затесался Мэлси Дорн, облизывающий огромные окровавленные когти и придерживающий вываливающиеся из распоротого живота внутренности. Так что тому репортеру, что позвонил в дверь агентства «Фарос» и поднял детектива с постели, он был даже благодарен. — Что именно вы хотите разнюхать здесь? — Ковард был просто верхом любезности. — Стэр детектив, правда ли, что вернулся Потрошитель? — И теперь он будет охотиться на юных мирс? — Нет, неправда. Есть еще одна жертва — взрослый мужчина, так что в опасности весь город. Преступник передвигается на пружинах в каблуках, поэтому наделен такой потрясающей прыгучестью. Оповестите горожан, что его приближение можно заметить по скрипу пружин, когда он приближается. — Вы сотрудничаете с полицией по этому делу? — высунулся вперед какой-то ушлый паренек с блокнотом. — Пока нет, это частное расследование. С полицией Ковард и впрямь не сотрудничал, хватало своих умений. — Вторая жертва тоже обратилась к вам? Кто это? — Без комментариев. Интервью закончено, господа писаки. Мне нужно работать, — Ковард окинул всех суровым взглядом. Сунуться в само агентство газетчики не посмели — на дверях с грозной миной встал Джонс, а под руководством детектива Коварда за год он нарастил себе неплохие мускулы и выглядел уже не тощим мальчишкой, а вполне внушительным молодым человеком. — Для начала побеседуем с доктором Стигом, вдруг он вспомнил что-нибудь за ночь, — решил детектив. Однако доктор оказался недоступен: несмотря на все ухищрения Мэлси, раны его воспалились, и верный помощник попросту отказался тревожить Эрвальда, сторожевым псом встав на пороге. — У доктора Стига жар, он выпил лекарство и сейчас спит. Ковард припомнил свой ночной сон, осмотрел Мэлси. Что-то его настораживало, вот только что… — А как ваше здоровье, стэр Дорн? На погоду шрамы не болят? — У меня крепкое здоровье, стэр детектив, шрамы не беспокоят, — сдержанно покачал тот головой. — Надеюсь, так будет и впредь. — Хорошо. Передавайте стэру Стигу пожелания скорейшего выздоровления, — Ковард внимательно посмотрел на руки Мэлси, припомнив когти в своем кошмаре. Но на изящных, по-девичьи тонких и ровных пальцах юноши были только аккуратно остриженные ногти, на правой руке немного испачканные чернилами. — Конечно, детектив, я передам, когда он проснется. Удачи вам в расследовании. Ковард ушел, путь его лежал в архив. Он надеялся, что, может быть, листать пыльные подшивки и не придется, если архивариус сходу вспомнит что-нибудь. Старик, которого он помнил таким практически всю свою жизнь, отчего теперь подозревал в некоторой неестественной и нелюдской природе, на его вопрос о том, где можно почитать о странных тварях здешних мест, принес несколько томов различных «бестиариев» и «Ван-Халленскую Книгу», точнее, четыре ее части разных десятилетий написания. — А зачем вы делали пометки на полях? — уточнил Ковард, листая один из бестиариев. — Дополняли? — Что вы, юноша, — дробно захихикал архивариус. — Эти книги привезены из монастырской библиотеки уже в таком виде. Почерк этот что-то Коварду напоминал, где-то он уже видел такой. Бисерный, но при этом разборчивый. И немного неровный: некоторые буквы словно бы стремились отклониться вправо, тогда как иные стояли в традиционном левом наклоне. Приказав себе выкинуть это из головы и заняться делом, тем не менее, детектив внимательно прочитывал и эти заметки на полях. Написано было странно. Словно свидетелем тех самых времен. «Крестьяне в Лоу-Дравене поговаривают о том, что на болотах южнее их деревни завелась баньши. Право же, чушь, следы баньши нельзя отличить от следов кобольда, у обоих существ вывернутые и далеко отстоящие в стороны большие пальцы и оттого косолапый ход. Оба предпочитают сумерки, всеядны и чрезвычайно трудноуязвимы», — писал неизвестный комментатор. «Разбирается, надо же», — думал Ковард, посмеиваясь. Рядом с описанием грёблинга тоже была приписка: «Похотливы чрезвычайно. Могут напасть на женщину или мужчину, пол жертвы им не важен, изнасиловать, но не убивают. Хуже то, что после такого насилия женщина может понести. Впрочем, новорожденных с явно выраженными грёблингскими чертами деревенские сразу уничтожают единственным способом, который им известен — сжигают в печах. Грёблинги уязвимы для стали с примесью серебра. Иное оружие их не берет». Иллюстрация доверия не внушала, Ковард представил плод от такого и передернулся. Чуть ниже комментатор дописал: «Гнездятся колониями, как летучие мыши, но охотятся поодиночке. Весьма увертливы, могут планировать на перепонках. Ненавижу!» — Перепонки, значит… Любопытно. Любопытно, да, мелкие и с крыльями… Он еще раз взглянул на гравюру, менее мерзким существо, на ней изображенное, не стало: голое тельце, как у рахитичного младенца, непропорционально большой член, длинные руки с острыми когтями, короткие и кривые ножки, огромные уши на лысой и вытянутой вперед голове, увенчанной пучком то ли перьев, то ли жестких волос. Огромные глаза ночного охотника. Да, та тварь подходит под примерное описание преступника. Возможно, это она и есть? Или ее отпрыск. Он лихорадочно принялся вчитываться в статью, пытаясь понять, насколько может полугрёблинг отличаться от человека. Получалось, что отличается сильно, спрятаться и сказаться человеком вряд ли получится — узкое треугольное лицо, клыки, когти, сероватая кожа. «Час от часу не легче. И как я должен это ловить? И при чем тут тогда пружины? Да-а-а, вот так и пожалеешь, что этот неведомый охотник на нечисть давно помер. Сейчас я бы пообщался», — подумал детектив, закрывая бестиарий и принимаясь рассеянно листать «Ван-Халленскую Книгу». Кажется, том последний. И снова те же пометки, почерк точно такой же. Сколько этому охотнику вообще лет? Пришлось листать назад, пытаясь хоть что-то разобрать в мешанине латыни и старобриттского, на котором велась летопись. Ковард занялся подсчетами, получилось что-то около трех сотен лет. Хотя точно сказать он не мог — тот том «Книги», где он увидел первые пометки еще не таким устойчивым почерком, но сделанные, несомненно, той же рукой, был примерно трехсотлетней давности. По крайней мере, даты были указаны соответствующие. Значит, охотник прожил три сотни лет. Тоже нечеловек? Возможно. По идее, охотиться на тварей кто-то был должен. Взгляд зацепился за строки, выведенные явно не чернилами: «Как бы я хотел рассказать здесь не только об охоте на тварей, что живут в ночи и старше рода людского… Рассказать о том, что… Сила их запретов удавкой сжимает горло, стоит только подумать об этом… Ненавижу! Проклятые м…». Это было интересно, следовало бы взять страницу на экспертизу, «чернила» были слишком подозрительно похожи на кровь. Но не портить же книгу. Ковард потерял счет времени, вчитываясь теперь только в пометки охотника. Намеки, проскальзывающие в словах акценты и эта ненависть… Кем он был? Почему это так зацепило? Чего Родерик Ковард не видел и что упускал из виду? Голова пошла кругом, он решил проветриться. — Я уж думал, вы и заночуете за столом, — прошамкал архивариус. — Свечу вам принес, а вы носом в книгу — и ни гугу. — Что вы, стэр. Я вспомнил о времени. — Так я убираю или оставляю до завтра? — Будьте любезны, мастер Энрих, оставьте в неприкосновенности, — попросил Родерик. — Хехехе, вы прямо как тот молодой человек, кажется, доктор, что полтора года назад просиживал тут. Тоже «Книгу» спросил, а до того газетные подшивки листал. — Доктор Стиг? — почему-то Коварду это не нравилось. — Да-да, так его и звали, — закивал старик. — Милый юноша, да, хехе, такой впечатлительный. Как еще не сблевал, читая. — А о чем именно он спрашивал, вы не припомните? — Как же, как же! Он сразу спросил о Ван-Халленской резне, а потом попросил «Книгу» и принялся ее читать. — Понятно. Что ж… Мне пора, стэр. — До завтра, юноша? — с какой-то даже надеждой осведомился старик. — До завтра, стэр. Подождите, а что было примечательного в этой резне? — Да то, что в Аншаттене, юноша, резвился явный последователь Отсекателя, — наставительно поднял скрюченный артритом палец архивариус. — Когда констеблю да прислуге головы с плеч сняли — ну точь-в-точь как в монастыре. — Потрошитель отметился еще тогда? Любопытно… Любопытно. — Идите уже, молодой человек, идите. Говорят, сейчас ночами в городе снова неспокойно. Ковард проверил в кармане револьвер и вышел в ночную темноту, едва разгоняемую светом фонарей. Клочья тумана плавали, еще не соединяясь в единую массу, призрачным молоком окутывавшую город ближе к полуночи, но уже вились, как живые, хватали за ноги и завихрялись следом. В тумане странно глухими и в то же время четкими становились все звуки. Ковард прислушивался — не раздастся ли металлический звон. Где-то впереди него дробно цокали по мостовой каблуки — припозднившаяся горожанка торопилась домой. Или шлюха возвращалась от клиента. Но этот звук опасения не вызывал, его Ковард выкинул из головы. И зря. Потому что через несколько минут там, где шла женщина, раздалось странное хлопанье, словно встряхнули влажную ткань, и почти сразу — заполошный визг. Детектив сразу же помчался туда. Стоило ему повернуть за угол, как он увидел барахтающуюся на мостовой женщину, явно от кого-то отбивающуюся. Ковард прицелился, выпустил несколько пуль в смутно видневшуюся над женщиной фигуру. Визг женщины стих, как отрезало, и тем слышнее стало хлопанье то ли крыльев, то ли влажного плаща, когда то, что на нее напало, подпрыгнуло, растворяясь в опускающемся тумане. Понять, попал или нет, детектив не смог — когда подбежал к пострадавшей, оцепенело стягивающей разорванное на зверски исполосованной груди платье, крови вокруг было много, но вся ли она принадлежала жертве или нет — кто знает. — Я вызову помощь, держитесь, мирс. В домах вокруг потихоньку зажегся свет, но наружу никто не выглянул, даже на громкий крик Родерика «Полиция!». Правда, довольно скоро послышался шум — на зов бежали констебли. И это было хорошо, потому что женщина, которую Ковард придерживал, начала оседать, тяжело приваливаясь к нему. — Срочно доставить ее к ближайшему доктору. Старший быстро сориентировался: — Это к доктору Эрдигу, выходит, его дом в трех кварталах. Младший констебль побарабанил в двери ближайшего дома: — Откройте, полиция! — и потребовал у выглянувшего хозяина покрывало, чтобы перенести женщину. Над раненой захлопотали, Ковард же затребовал фонарь и отправился осматривать мостовую, пока дождь не уничтожил следы. — Стэр Ковард? Вы видели, кто это сделал? — обратился к нему старший констебль Паттон. В Управлении бывшего коллегу еще не забыли. — Нет, проклятый туман помешал. Но думаю, тот же преступник, что нападает на жителей в последнее время. — Потерпевшая сказала, вы стреляли. — Да, и сейчас я ищу следы его крови. Я уверен, что попал. — Здесь довольно много крови, — заметил Паттон. — В какую сторону скрылся преступник? — В какую угодно, я больше был занят помощью пострадавшей. Посмотрим, если есть следы, они будут дальше отсюда. Несколько кровавых пятен они все же нашли, чисто случайно — на них упало пятно света от фонаря. Одно — на стене дома. Но дальше следы исчезли совершенно. — Не понимаю, он забрался наверх и ушел по крышам? — Паттон сдвинул котелок и почесал в затылке. — Скорее всего, он ловок как цирковой акробат, — распространяться дальше Ковард не стал. Он устал, хотелось скорее домой и в постель. Нужно было уложить в голове прочитанное, а лучше — записать и на свежую голову перечитать утром. Еще детективу не нравилось то, что ему словно бы вручили подсказку на блюде, а он не может понять, верить ей или нет. Потрошитель — охотник на нелюдей. Что за бред. Это как если бы он купил пирог с патокой, а внутри обнаружил заварной крем. В принципе, и то, и другое вкусно, но вместе не сочетается! И эти странные намеки… Кого ненавидел Охотник больше своей добычи? Жив ли он сейчас? Может быть, Потрошитель был его последователем? Учеником? Голова болела от количества мыслей. В квартиру Ковард входил, пошатываясь. Определенно, сегодня он слишком много узнал. — Стэр Родерик? Вы ранены? — выглянувший из гостиной Джонс встревожено подскочил к нему. — Позвать Мэлси? — Нет-нет, просто устал, Джонс, все хорошо. Мне надо лечь и подремать. — А кровь у вас на сюртуке чужая? — Ричард все же подозрительно присмотрелся и выдохнул с облегчением, когда старший детектив кивнул. — Может быть, чаю, стэр? Я как раз заварил себе, налью и вам, и есть сандвичи с мясом. — Да, ужин — это неплохо. А кровь принадлежит очередной жертве, наш маньяк совсем распоясался. — Это наверняка не Потрошитель. Тот себе подобного не позволял. А? Стэр Родерик, что я смешного сказал? — Нет, Джонс, ничего, где там чай? Я переоденусь и приду. Мимоходом Ковард подумал, что стоит побеседовать еще и с доктором Стигом о прочитанном. Обменяться, так сказать, впечатлениями. Скорей бы выздоровел, а то как-то странно знать, что несгибаемый доктор слег в горячке. Может, Мэлси солгал? Но зачем бы ему это делать? — Джонс, — спросил он у помощника, принесшего чай и тарелку с сандвичами, — вы видели сегодня доктора Стига? — Нет, стэр Родерик, не видел, и приемная весь день была закрыта. — Вот как. А его помощник? — Мэлси видел, он пару раз бегал куда-то, в бакалейную лавку, наверное, заходил и к нам, полюбопытствовать, как продвигается дело. Ковард покивал и взялся за свой скромный и честно заработанный ужин. Платить приходящей прислуге они с Джонсом пока не могли, агентство «Фарос» пока еще не приносило ощутимого дохода, хотя на арендную плату, еду и прочее необходимое хватало, даже на хорошие сигариллы для Коварда иногда оставалось. Готовил еду Джонс, насколько уж умел, так что питались в основном чаем и разнообразными сандвичами, покупными пирогами и булочками, иногда — овсянкой и яйцами с беконом. Изредка перепадало нормально поесть — когда стэр Стиг, преисполнившись человеколюбия, приглашал на обед. Такая жизнь не слишком отличалась от привычной за долгие годы службы в полиции. В плюсе был спокойный крепкий сон, отсутствие старшего инспектора и всегда своевременно получаемая медицинская помощь. По скромному мнению Родерика Коварда, плюсы перевешивали. Он и сам заметил, что стал спокойнее, а сердце больше не колотилось в горле, как пойманная птица, после полудня пробежек по городу по делам расследования. Было время и на занятия боксом с Джонсом, и на тренировки в стрельбе — детективам следовало пребывать в отличной форме и во всеоружии. — Завтра поедете к доктору Эрдигу, Джонс, расспросите его о пациентке, поступившей вечером. И навестите саму пострадавшую, она может описать преступника подробнее. — Так точно, стэр Родерик. Вам нужно еще что-нибудь? — Нет, ступайте отдыхать. — Доброй ночи, — кивнул молодой человек, удаляясь в свою комнату. Ковард посмотрел ему вслед и покачал головой: он иногда не понимал, отчего Джонс в пух и прах разругался с родителями, уволился из полиции, снимает эту скромную квартирку вместе с ним. Он ведь молод, хорош собой, его не портит даже шрам, стоит лишь взглянуть на эти русые кудри и светлые, голубовато-серые глаза. Да ему вослед оборачиваются женщины всех возрастов! А он уперся в эти расследования, которые даже не приносят ощутимого дохода. Странно. Стоило бы поговорить с ним начистоту. Впрочем, если дело не касалось работы, Родерик предпочитал в душу людям не лезть. Но ведь это Джонс, единственный ученик и напарник, детектив помнил, как тот пришел в Управление полиции впервые — нескладный тощий мальчишка, не знавший, куда девать длинные руки и как встать. «Завтра же все выясню», — решил Ковард. На этом он одним глотком допил остывший чай, поставил точку в заметках, которые писал в блокноте, оттер руки от чернил и отправился в постель. Снилось снова какое-то непонятное месиво из прочитанного: чудовища, пляшущие вокруг, и чьи-то окровавленные когти. Эти когти! Будто разум зацепился за них, как за атрибут любого потустороннего существа, не укладывающегося в привычную картину мира. Если судить по увиденным в бестиариях иллюстрациям, то так оно и было.