Верни мне ЭТО, или Осторожно! Лепрекон!

Не прошло и нескольких минут, как мы вышли к озеру. Ну как же так, а?! А вот и дорожка из парка! Маркас, не оглядываясь, зашагал по ней, судя по всему, совершенно уверенный, что я следую за ним. «Может, смыться?» – мелькнула шальная мысль, но я её тут же прогнал, прекрасно понимая, что со спокойной жизнью на время лучше расстаться, поскольку монетка в моём желудке для Маркаса более действенна, чем радиомаячок для полиции. Какая-то пара минут, и мы уже подходим к форду босса. Только я ухватился за ручку, как был нагло прижат к бесчувственному металлу чокнутым лепреконом. О’Ши был выше меня на голову и поэтому я чуть не расплющил свой нос о стекло двери роскошного внедорожника, владелец которого сейчас нежно уткнулся мне в макушку. Стало вдруг так хорошо и спокойно, что двоякость ситуации нисколько не смущала, а, наоборот, казалось всё так и должно быть. Всегда. Его руки бережно скользнули по моим бокам и, притянув меня покрепче к груди своего хозяина, быстро расстегнули пуговицы моего пальто. Я ахнул от удовольствия, когда почувствовал их тепло сквозь тонкую рубашку. Бесцеремонно разгуливающие по моей груди пальцы прошлись по сжавшимся от холода соскам и, вызвав волну неконтролируемого желания, слишком медленно опустились ниже. Мне не хватало кислорода, и я, как рыба, выброшенная на берег, открывал и закрывал рот, пытаясь запомнить эти прекрасные ощущения. Руки нежно поглаживали мой живот, иногда царапая ногтями, и я мысленно проклинал свою грёбаную рубашку, служившую помехой так долго представляемым мной прикосновениям. Буквально тая от этих неожиданных ласк, я с трудом расслышал слова, которые, тяжело дыша мне прямо в макушку, постоянно повторял Маркас: «Моё, только моё и ничьё больше…» От этих слов внутри что-то ухнуло и упало вниз, а по всему телу, как по поверхности озера, разошлись круги тоски и отчаянной надежды. – О чём Вы? – собирая себя в кучу, выдохнул я, прекрасно понимая, что сейчас полностью разрушу эту иллюзию взаимных чувств. Маркас дёрнулся как от удара и поспешно убрал руки. Как ни в чём не бывало этот гад совершенно пустым и безэмоциональным голосом ответил мне: – Знаешь, дружок, это всё монета… Не могу себя контролировать рядом с ней. Чудесненько! Контролировать он себя не может! А мне что теперь со всем этим делать?! Куда теперь засунуть свои фантазии, получившие такую неожиданную подпитку? Еле сдерживая злость, я распахнул дверь и скользнул в салон. Поудобней устроился в кресле и, откинув голову назад, уставился в потолок. Я даже не повернул голову, когда услышал звук закрывающейся дверцы со стороны водителя, только почему-то показалась, что этот звук похож на звук захлопнувшейся мышеловки. – Киф, ты в порядке? – услышал я до омерзения безразличный голос босса. Не торопясь с ответом, я направил поток только начавшего нагреваться воздуха на себя и пристегнулся ремнём безопасности – если он бессмертный лепрекон, то я всего лишь человек, и не собираюсь рисковать своим здоровьем… Хотя… И физическое, и душевное состояние в свете последних и грядущих событий было под большим вопросом. – Да, – всё-таки соизволил ответить я. Маркас понимающе взглянул на меня и уверенно вырулил на дорогу. Мой мозг сразу же усиленно заработал. Странно, но я верил Маркасу: он и в самом деле был для меня каким-то сказочным… недосягаемым существом. И дело вовсе не в том, что бабушка мне на ночь в детстве читала слишком много сказок об этих загадочных человечках. Просто моя жизнь до этого была довольно-таки скучна и однообразна, а человеческое сердце так хочет верить в чудеса… Разве не каждый, пусть где-то глубоко в душе, мечтает встретиться с чем-нибудь необыкновенным и волнующим? Да, вот хотя бы с ожившей сказкой! Меня всю жизнь заёбывали своими попытками открыть мне глаза на «реальный мир», заставить «трезво оценивать». ДА ВСЁ Я ВИЖУ, БЛЯДЬ! Просто дайте мне жить так, как МНЕ интересно!!! И разве так удивительно, что я поверил? На светофоре мы остановились, и я решил разрушить тишину, от которой начало веять могильным холодом. – Значит, лепрекон?.. Маркас и бровью не повёл, гипнотизируя стоящий впереди пикап. Я повернулся к боссу и упёрся в торпедо. – Ну и как? Каково Вам жить среди людей? Видимо мой вопрос прозвучал неожиданно резко, потому что босс всё же удостоил меня вниманием, и в его глазах даже зажглась искорка интереса. – Да нормально… Но без вас всё-таки лучше. Загорелся зелёный свет, и Маркас плавно отпустил сцепление. Я же исподтишка любовался им – такой гордый, непоколебимый и уверенный в своём превосходстве. Маркас крутанул руль и сменил ряд. Сзади засигналили, он глянул на недовольного водителя в зеркало заднего вида, и под давлением его взгляда машина понемногу отстала. Глубокий тягучий баритон разрушил опять нависшую тишину: – О чём задумался, О’Лири? Слишком уж ты молчаливый, на тебя это как-то не похоже. – А моё мнение вдруг стало что-то значить?! – фыркнул я недовольно. – У меня голова раскалывается! А тут ещё Ваша грёбаная монетка! Да, я решил до конца играть роль униженного и оскорблённого. А что, имею право! – Сочувствую, – ехидно отозвался босс. Ну, а чего я ещё мог от него ожидать? Сострадания?! О, нет! Маркас О’Ши не знает такого слова. И в следующую минуту он меня удивил. – Открой бардачок, Киф, там неплохое средство от твоего… кхм… недуга, – усмехнувшись, предложил босс. Я по инерции сделал то, что он сказал, и с замешательством уставился на небольшой сосуд тёмно-коричневого цвета без надписи и этикетки. И что мне прикажете делать теперь? Поверить лепрекону на слово?! Бред! Во мне вдруг ожил скептик, которого так упорно воспитывали окружающие люди. Я бы долго ещё мучился этой дилеммой, если бы не гипнотизирующий взгляд этих, сейчас почти тёмно-зелёных, глаз. На лице Маркаса блуждало подобие улыбки, скорее напоминающей животный оскал. Дрожащими руками я откупорил бутылочку и одним глотком осушил её до дна. Я даже зажмурился от ожидания чего-то плохого. Ну, там, уши ослиные или хвост отрастут… Для успокоения ощупал свою голову в поисках сюрприза, но почувствовал только долгожданное отступление мучительной боли: как будто моя парочка весёлых дятлов, наконец, продолбила выход наружу и, взмахнув на прощанье крыльями, улетела. – Спасибо, – искренне поблагодарил я, а шеф лишь рассеяно мотнул головой и снова уставился на дорогу. Настроение заметно улучшилось, и ожидание предстоящей неприятной процедуры отошло на второй план, уступая своё место разыгравшемуся любопытству. – Мистер О’Ши, можно спросить? – не дождавшись ответа, продолжил: – А у Вас тоже есть знаменитые магические монетки лепреконов? Босс с полминуты очень вдохновенно изображал мраморную статую, но потом всё же сдался. – Там… В бардачке лежит кожаный кошелёк, подай его мне! Я снова открыл этот «сундучок с сокровищами» и вытащил обычный, ничем не примечательный, только слегка потёртый от времени, кожаный мешочек. Маркас забрал кошелёк и, немного там порывшись, достал новенький евроцент, и протянул его мне. Я взял в руки обычную монету, крепко сжал в кулаке и, снова разжав пальцы, удивлённо уставился в пустоту. А О’Ши раскрыл свою ладонь, в которую просто магическим образом вернулся цент. Я восторженно охнул, взглядом умоляя продемонстрировать мне другой известный фокус лепреконов. Маркас лишь шумно выдохнул и посмотрел на меня как на неразумного ребёнка. Затем протянул мне уже золотую монетку. Я повторил свои действия и почти не удивился, когда в моей руке оказалась только кучка пепла. Решив немного позлить босса, шутливо предупредил: – Если вы вздумаете выдать мне подобными деньгами зарплату, я просто вынужден буду пожаловаться в профсоюз! И выставил руку в открытое окно, чтобы ветер сдунул остатки лепреконского золота, восхищённо уставился на еле различимую улыбку Маркаса. Босс, заметив мой взгляд, тут же вспылил: – Хватит на меня пялиться как влюблённая школьница! Я всё-таки твой начальник! Я, обиженно засопев, отвернулся и, закрыв окно, занялся созерцанием: понемногу высотки стали сменяться частными домиками, всё чаще встречались симпатичные ухоженные сады, готовившиеся к зимней спячке. Вскоре и они исчезли, уступая место увядающей дикой растительности. Мы выехали за окраину города, ближе к холмам и быстрой речушке. Машина остановилась перед старым двухэтажным, белым с зелёными ставнями, домом деревенского типа.