любовь во всех её проявлениях.

Джебом буквально влетает на водительское сиденье своей черной audi a6, которая служит ему без малого 4 года, и рывком заводит двигатель. Услышав знакомое равномерное урчание мотора, Джебом ликует глубоко внутри себя: хоть что-то из старых и привычных вещей продолжает доставлять ему удовольствие. Осматривая салон автомобиля, он ловит свой взгляд в зеркале заднего вида и на секунду застывает. Глаза холодные, почти стеклянные, ядовитого карего цвета.       Мать бы явно не оценила подобные метаморфозы в своем сыне. Она всегда всячески старалась подавить эту агрессивную и порывистую сторону юного парня, упрекала его, когда тот смотрел на нее своим заледеневшим взглядом. Но натура Джебома была сильнее различного рода упреков и моральных нотаций, и было совершенно не важно, с чьей стороны они исходили. И мать Джебома сдалась, а парень, наконец, вырвался из золотой клетки, какой ему представлялся родительский дом, и в 17 лет оказался полностью свободным от всего и всех.       Он начал с чистого листа. Он решился строить свою жизнь практически с самых низов. Медленно, но верно шел к успеху. Множество раз спотыкался, совершал нелепые ошибки, но потом вновь собирал всю волю в кулак, отряхивался и поднимался на ноги. Судьба, надо признать, била сильно и больно, но это были невероятно ценные уроки, которые очень пригодились Джебому в дальнейшем. Чего-то он добился исключительно своими силами, потом и кровью, а где-то просто повезло. Такое стечение факторов привело его в небольшую, но успешную фирму, в которой он, впоследствии, стал директором. И вот сейчас, разгоняя автомобиль до 80км/ч, с разрешенными по городу 60, Джебом понимает, насколько ему всё надоело. Всё, что его окружает - устарело, потеряло свою значимость. Еще год назад работа казалась интересной и перспективной, а сейчас он не видит в ней ничего, кроме вечно судачащих друг о друге офисных крыс, кучи тендеров, бесполезных проектов и документов, которые нужно подписать. От квартиры, в которой он живет уже пару-тройку лет, сводит затылок и к горлу подступает тошнота. Хочется взять в руки огромную кувалду и переломать всю мебель, разнести вдребезги посуду, зеркала и сантехнику. А потом швырнуть весь хлам с балкона вниз. Сам город тоже душит. Несмотря на многочисленные командировки, Джебом возвращается на одно и то же место, к тем же ресторанам и торговым центрам, которые он изучил, как свои пять пальцев. Все люди чужие, и так даже лучше. Безликие силуэты мелькают то тут, то там, и никому нет дела до парня, который вот-вот взорвется, словно пороховой склад, в который попала искра от случайно брошенного окурка сигареты. И Джебом, кстати, несмотря на стресс, не курит. Он вообще исключительно редко позволяет себе выпускать пар. Но коллеги, кажется, стали замечать, что от фальшивой и натянутой улыбки у начальника уже порядком сводит лицо. После очередного собрания и обмена все той же бесполезной и никому не нужной информацией, Джебом все-таки не сдерживается и покидает свой кабинет в самый пик рабочего дня. Ненавистные ему офисные крысы начинают удивленно шептаться еще до того, как он успевает выйти из здания компании. Джебом не дурак, он всё замечает и слышит, и от этого бесится еще больше. Он гонит свою audi подальше от душного и пыльного города, куда-нибудь за его пределы. Он так давно не видел пустого морского берега... И он не простит себя, если не освежит детские воспоминания, в которых он был беззаботен и счастлив. Раньше он часто наведывался в порт и кидал хлеб чайкам с причала, подражал гудящим кораблям, проходящим где-то вдалеке, и много улыбался. А рядом был, еще живой, отец. И мир тогда был цветным, а не черно-белым. Джебому становится трудно дышать то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от туго затянутого на шее галстука. Он срывает с себя тканевую удавку и бросает на заднее сиденье. То же самое проделывает и с пиджаком. И на всякий случай расстегивает две верхние пуговицы белоснежно белой рубашки, чтобы ни дай Бог не испытать еще один приступ удушья и отчаяния. Машина, тем временем, подъезжает к шестиполосной загородной трассе, и Джебом начинает ощущать, что цепи, сковавшие его изнутри и впивающиеся в сердце, потихоньку ослабляют свое давление. Он опускает сразу все окна, и в салон проникает прохладный воздух. От потоков ветра в ушах шумит и Джебому это нравится: так он меньше отвлекается на сбивающие с толку чувства и мысли. Главное – это не углубляться во внутренний мир. Джебом сам себе самый страшный враг, и он это знает. После резко выкрученного руля вправо, машина съезжает с гладкого асфальта и попадает на мелкую насыпь, которая тихо шуршит под колесами. Водитель осматривается по сторонам, словно видит местность за окном впервые. На самом деле, с этого момента он начинает освежать свои воспоминания.       Он помнит, как бежал по этой дороге, когда на ней еще не было гальки, босоногий и растрепанный. Позади шел отец и постоянно напоминал ему смотреть под ноги. Вместе они доходили до фундамента дома, стройка на котором приостановилась по вполне понятным причинам: в таком захолустье недвижимость никому была не нужна. Спустя год за этот проект все же кто-то взялся, но также вскоре забросил, оставив после себя трехэтажный каркас будущего дома без крыши. Они с отцом приноровились забираться на самый верх по лестнице, заваленной строительным материалом, и любоваться оттуда открывающимся видом. Об этом месте знали только они вдвоем. Ни мать, ни друзья Джебома, никто и не предполагал, куда так надолго пропадали отец с сыном. Джебом неуверенно закрыл за собой автомобильную дверцу и шагнул на нагретую солнцем землю. Черные офисные ботинки моментально покрылись тонким слоем пыли. Парень, отметив это, слегка улыбнулся уголком губ. Почти не раздумывая, он снял обувь, закинул ее в машину и направился вперед по дороге. В памяти старый маршрут уже почти стерся, но ноги всё помнили и вели его в нужном направлении. Джебом медленно брел по тропе, и ему чудилось, что отец идет рядом, что он живой, теплый, его можно взять за руку. Эхом раздавался его мелодичный голос, распевающий старые песни. В воспоминаниях застряли столбы пыли, которые поднимались вверх, когда отец пинал ногами камешки. И его мягкое и наполненное любовью «Джебом-а, будь осторожнее, не поранься». Парень пустился бежать. Тень прошлого вот-вот готова была накрыть его со спины и захватить в свой плен, поэтому он бежал, что было сил, стараясь не обращать внимания на то, как больно в кожу впивается мелкий мусор с дороги. Мимо него проносились отблески моментов, которые, он думал, давно позабылись. Он ошибался. Они просто долго хранились в дальнем ящике и ждали момента, чтобы вырваться наружу, заставляя Джебома отбиваться от боли, накатывающей, словно раскаты грома. «Сынок, всё наладится, всё будет хорошо», - заверял его отец, не встававший с кровати уже вторую неделю, пораженный тяжелой болезнью. «Прекрати! Перестань закрываться ото всех, ты делаешь только хуже!», - кричала мать, когда Джебом в очередной раз сбегал из дома. Джебом, к сожалению, всё всегда понимал правильно. Он еще тогда сломался и больше не смог собрать себя из осколков. И вот перед ним снова то недостроенное здание, ступеньки: одна, вторая, последний лестничный пролет… Местность вокруг изменилась практически до неузнаваемости. Раньше неподалеку было красивое озеро, на водной глади которого проплывало отражение неба с редкими облаками. Теперь же оно превратилось в обмелевший ручеек, и его журчание можно было услышать, но только если сильно напрячь слух. Зато почти со всех сторон раскинулся лес. Джебом вдохнул поглубже, расправил плечи и, закинув голову вверх, громко закричал. С деревьев сразу же взлетела стая ни в чем не повинных птиц. Они вспорхнули в небо и исчезли где-то вдали. Джебом мечтал, чтобы точно так же из его памяти исчезли болезненные воспоминания. Он кричал, пока не кончился воздух в легких. А потом, словно лишившись всяких сил, медленно опустился на колени. Он пытался отдышаться, но этому мешал ком, застрявший в горле. Прошло несколько долгих минут в тишине, прежде чем Джебом еле слышно произнес: - Простите меня. Можно было подумать, что начинается дождь, потому что пыльная поверхность рядом с коленями парня стала покрываться мелкими каплями. Но небо было чистым и безоблачным, осадков не намечалось. А вот у Джебома, наконец, прорвало плотину, которая долгое время сдерживала все эмоции. Он плакал, и горячие слезы, скатываясь по щекам, падали на цемент. Он просил прощения у отца, которому ничем не смог помочь, не уберег от беды. Он просил прощения у матери, настрадавшейся женщины, которая буквально в одно мгновение потеряла двух самых важных мужчин в своей жизни. И он просил прощения у маленького себя, потому что не насладился детством, вбил в свою голову ложные идеалы и собственными руками всё разрушил. - Эй, - послышалось за спиной, но Джебом не спешил поворачиваться, потому что звук показался ему частью его воображения. Но его окликнули снова. - Эй, ты в порядке? Джебом поднялся на ноги с невероятной скоростью, словно сзади был не человек, а смертельная опасность, появившаяся из ниоткуда, чтобы расквитаться с ним за все грехи. Парень, который действительно появился будто бы из воздуха, стоял на лестнице, не успев ступить второй ногой на последнюю верхнюю ступеньку. Он был молод, хорошо одет и, судя по ключам в его руке, добрался до здания на машине. Но Джебому было абсолютно наплевать на пол, статус и расовую принадлежность, он, кажется, был в тот момент готов наброситься на любого человека. - Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? – спросил он, повысив голос почти до крика. Лицо пылало от всё еще текущих по щекам слез, но парень даже не удосужился их вытереть. Он начал наступать на незнакомца с недобрыми намерениями, которые четко читались в его глазах, - Я спросил, кто ты такой?! Джебом в один прыжок достиг парня и, так и не получив ответа на свой вопрос, схватил того за ворот джинсовой рубашки, чуть натягивая ее на себя. - Как ты нашел это место? – сквозь зубы процедил Джебом. Это было его место. Только его. Никто не смел туда приходить, пока он был там. Тем более, в таком разбитом состоянии. В глазах незнакомца промелькнули страх и скрытая просьба о пощаде, но парень быстро справился с эмоциями и ответил уже волне уверенно: - Я ехал за тобой следом. Ты подрезал меня на выезде из города, - парень махнул рукой куда-то в сторону, - Ты вел машину так, словно специально создавал аварийные ситуации на дорогах, поэтому я… - Поэтому ты решил догнать меня и врезать хорошенько? – Джебом резко развел руки в стороны, и парень, неожиданно освободившись от его хватки, чуть не полетел вниз по лестнице, - Давай, я весь твой! Вперед! Незнакомец недоумевающе уставился на Джебома. У него и в мыслях не было бить или наказывать этого правонарушителя, скорее, наоборот, он догнал его с целью узнать, что заставило водителя устроить такой хаос на дороге. Парень подошел к Джебому и легонько встряхнул того за плечо, будто приводя в сознание. - Что с тобой? – спросил он. Джебом смотрел на парня с толикой недоверия, - Меня, кстати, Джинён зовут. - Я не буду говорить, что мне приятно познакомиться, потому что нихрена мне не приятно, - Джебом стряхнул со своего плеча чужую руку, - Джебом. Джинён улыбнулся. И Джебом, увидев в подобной ситуации улыбку на чьем-то другом лице, разбил бы его в кровь, но в случае с Джинёном он не смог сделать ничего другого, как улыбнуться в ответ. Джинён предложил ему спуститься вниз и нормально поговорить. Джебом покорно вложил свою руку в чужую ладонь и спустился по лестнице следом за Джинёном. Рядом с audi стоял бронзовый Porsche с откидным верхом, и Джебом сразу же отметил для себя, что его новый знакомый был явно не из бедной семьи. - Знаешь, - решил признаться он, - Мне не нравится такое развитие событий. Чувствую себя золушкой, которую приехал спасать прекрасный принц. Джинён усмехнулся и оглянулся на Джебома, который плелся следом, уставившись себе под ноги. - То есть, я принц, да еще и прекрасный? Мне приятно, спасибо, - прокомментировал он. - А мне всё еще нихрена не приятно, - слишком мягко, чтобы быть правдой, ответил Джебом.

***

Джебом вздрогнул и проснулся от очередного кошмара. Ему снилось, будто кто-то запер его в подвале во время сильного дождя, и подвал стало затапливать. Джебом очнулся ото сна именно в тот момент, когда вода накрыла его с головой. В спальне было еще темно. Его талию обвивала рука Джинёна и, когда Джебом чуть ли не подскочил на кровати из-за страшного сна, тот еще крепче прижал его к себе. - Помнишь, что я тебе говорил? – прошептал Джинён хриплым голосом, который после сна звучал невероятно соблазнительно. - Помню, - Джебом повернулся лицом к сонному парню и поцеловал того в губы. Джинён улыбнулся, всё еще не желая открывать глаза, - Мне сейчас слишком хорошо в настоящем. И всё благодаря тебе. Джебом притянул Джинёна к себе, уткнулся тому носом в шею и начал оставлять дорожку из невесомых поцелуев от плеча до мочки уха. Джинён пытался вырваться, но его попытки были ничтожно слабы по сравнению с потоком нежности, внезапно накрывшим Джебома среди ночи. «Никогда не возвращайся к тому зданию, ладно? И вообще, никогда не возвращайся в прошлое мысленно. Так ты теряешь своё настоящее и будущее», - сказал ему как-то Джинён. Джебом с того момента упорно отгонял все негативные мысли, которые возвращали его в детскую пору и в дни, когда ему было больно. Потому что в настоящем у него был Джинён, и он явно не хотел его терять. Просто каждому человеку нужен человек. Причем не случайный прохожий из серой безликой массы, а единственный, подаренный судьбой. Тот, который сможет залечить старые раны, отгородит от всех невзгод и печалей, обнимет, протянет руку помощи в нужный момент, и примет таким, какой ты есть. Джинён, однажды заглянув в печальные глаза Джебома, решил для себя, что станет для него щитом, опорой, спасательным кругом, да кем и чем угодно, лишь бы эти прекрасные глаза больше никогда не плакали. Он каждый раз крепко прижимал Джебома к себе, когда тот просыпался ночью от тревожного сна. Он вытягивал его из грустных мыслей, если видел, что любимые глаза начинают затягиваться пеленой воспоминаний. Он готов был разделить боль Джебома на двоих. И Джебом был безмерно за это благодарен.

- the end.