Наше море

      Финник ранними зимами часто гуляет. Мягкие прохладные ветры тогда любят забираться ему под одежду и ласкаться о бархатную ребячью кожу; сдувать с головы шапку на глаза и ерошить золотистые кудри. В то время море становится каким-то особенно красивым и чистым — полотна светло-серых облаков смотрят на себя в зеркало воды, и она покорно перенимает их цвет.       Зимами в Четвёртом Дистрикте не идёт снег, и даже чайки порой остаются у своих гнёзд. Зимами в Четвёртом Дистрикте льют дожди. Тогда ветер, гонящий грозовые тучи и свирепые волны, стирает линию горизонта, а дождь, с неутомимым упорством валящий с неба, размывает всё вокруг. В те дни даже самые отважные или глупые рыбаки убираются подальше от моря, спасая лодки и сети, а миротворцев будто ливнем вымывает с улиц.       Но когда море не волнуется под хмурыми облаками и волны не рушатся на прибитые ими и дождём пески, Финник бродит вдоль берега и время от времени пугает птиц.       Однажды, гуляя, юный Одэйр замечает, как кто-то за ним наблюдает. Кто-то маленький, незримый и тихий оставляет, того не зная, босыми ногами крохотные следы рядом с его следами. Финник тогда долго старается, не подавая виду, отыскать преследователя. Он хочет, чтобы море хоть на секундочку перестало шуметь, а ветер плескаться в его волнах, но те будто подыгрывают невидимому шпиону. Финник собирается проверить рыбацкие сети и уже идти домой, как вдруг за большим валуном он замечает девчушку. Она тихонько шмыгает красным носом и неуклюже прячется — малышке невдомёк, что её рыжие волосы среди серых прибрежных камней и унылого зимнего пейзажа, словно солнце, без спросу влезшее между туч. Яркие кудри едва достают до угловатых и слишком бледных для тёплого Четвёртого Дистрикта плеч, и пряди их непозволительно сильно путаются, переплетаясь друг с другом. В рыжей макушке тогда Финник замечает надломанные ветки, а в кривой вьющейся чёлке — старые листья. Нос у неё весь в веснушках — маленьких и почти незаметных. Они разбегаются у неё по лицу, точно цветы на весенней полянке. Девчушка стоит в одном белом платье, щуря глаза от ветра и то и дело поджимая краснеющие от влажного холода ноги, но как только она замечает пристальный взгляд на себе — скрывается за камнем.       Юный Финник спустя минуту наблюдает, как та бежит, сверкая грязными розовыми пятками, вверх по склону сухого бугра.

***

      В особенно тёмные дни, когда море в Четвёртом штормит и злостно бросает воды на берег, выплёвывая бурые водоросли и иногда рыбу с сетями, а небо пасмурно зарывается в тучи, дети уходят за внутренние озёра к тётушке Мэгз.       Дом её стоит на самом краю Деревни Победителей. Старый, с будто бы съезжающей от времени крышей, он косится в сторону главных ворот. Мэгз живёт в нём одна и ухаживает только за половиной большого дома. Там на окнах висят занавески, выгоревшие на солнце стены прячет свежая краска, у крыльца плотной плёнкой накрыты клумбы с цветами, а ступеньки на лестнице подметены.       Мэгз впускает каждого, кто постучит в её двери. Но к доброй старушке приходят лишь самые бедные, одинокие или странные дети с окраин морского Дистрикта. Полумесяцем они садятся на полу пустой комнаты и ждут, когда Мэгз начнёт рассказывать сказки. Детей приходит немного — зачастую и пальцев одной руки оказывается больше пухлощёких. Но среди присутствующих всегда рыжей макушкой сверкает Креста.       Дети иногда приходят от скуки, когда некуда больше податься, и многие смеются над выдумками старушки Мэгз. Она рассказывает сказки из прошлой жизни, неполные и неодинаковые каждый раз — только старики помнят эти истории, передают их из уст в уста, забывая мелочи и привнося всё новые подробности. Она рассказывает сказки странные, невозможные и чужие. Сказки, которые нельзя рассказывать.       Старушка Мэгз ведает о могучем Тритоне — вестнике глубин, о том, как повинуются ему морские волны. Она говорит, как он иногда вечером выходит на северном берегу и бредёт до самых краёв южного, как решает — каким будет море следующим утром. Сама природа расступается пред его шагом, и даже птицы летят от него прочь.       Финник во время бурь часто уходит за внутренние озёра к старушке. Добрая женщина ему особенно рада — золотоволосый мальчишка спокоен и скромен, всегда с интересом слушает её сказки.       Однажды Мэгз вновь принимается рассказывать о властном Тритоне, и сказка её вновь непохожа на прежние. Дети сидят на голом полу вокруг неё и слушают, пока вдруг один загорелый мальчишка с южного берега не перебивает старушку, заявляя о своём недоверии глупым сказкам. Глаза у Мэгз тогда заметно грустнеют.       Вдруг наступившую на мгновение тишину в комнате заполняет звонкий голосок рыжей макушки.       — А я видела Тритона, — Финник тотчас узнаёт в запутавшихся в ней ветках своего преследователя. — Он гулял на западном берегу. От него улетали птицы, и море в тот день было спокойным, — девчушка стреляет глазами в сторону нахмурившегося Финника, и её многозначительный взгляд остаётся заметен только ему и вдруг улыбнувшейся тётушке Мэгз.       Когда буря кончается и дети вылезают из дома Победителя, рыжая макушка остаётся у порога. Она упрямо ковыряет носом ботинка грязь и ждёт. Финник выходит последним, до сих пор смущенный странной девчонкой, и делает вид, будто не замечает её. А та вновь шлёпает по его следам до самых внутренних озёр, пока Одэйру это не надоедает.       — Кто ты? — тогда грубым тоном спрашивает он, обернувшись в тот самый момент, когда макушка поскальзывается в грязи и пачкает в луже белое платье. Девочка встаёт, неуклюже упираясь ладошками в землю, и, как ни в чем не бывало, внимательно смотрит на Финника.       Они стоят друг против друга, вглядываясь в нескладно-пухлые детские лица. Девчушка мнёт в испачканной ручке ткань платья, покачиваясь в слишком больших для неё, увязших в грязевой луже тяжёлых ботинках. Она хмурит светлые бровки, оглядывая золотистые волосы Тритона, словно удивляется отсутствию в них веток, а потом, сжав губы, пытается спрятать улыбку, когда его бирюзовые глаза неловко утыкаются в землю.       Рыжая макушка и Тритон, от кого улетают птицы, не раз встречаются и наблюдают друг за другом на расстоянии после. Они приручают друг друга постепенно, с каждым разом подходя ближе, изучая более открыто и произнося всё больше слов.       Одним ясным зимним днём, когда они вместе лепят на берегу замок, девчушка протягивает усыпанную морским песком ладошку и произносит:       — Энни.       Юный Одэйр медлит, а потом улыбается и несильно пожимает веснушчатую ручонку.       — Финник.       Потом они часто гуляют вдвоём и много разговаривают. Финник теперь берет её с собой проверять сети на западном берегу и постоянно кутает в свои шапку и шарф, но Энни всё равно отказывается пугать редких птиц.       Однажды Финник и Энни лежат на сухом бугре за тем камнем, где Креста пряталась от Тритона, и смотрят на небо. Густые облака на нём неподвижны — застыли, словно каменные статуи. Ветер дует, путает золотые и рыжие волосы, шуршит увядшей травой, а повисшие тучи даже не думают показывать небо.       Энни часто ворочается и толкает плечом Финника, поправляя большую мальчишескую шапку.       — А ты знаешь, что за этими тучами прячется голубое небо? — говорит она и тычет маленьким пальчиком в воздух. Финник тогда недоверчиво поворачивает к ней голову.       — Голубое-голубое. Даже голубее нашего моря, — она убедительно кивает, а потом, сдвинув светлые бровки, спрашивает: — Ты разве никогда не видел?       Финник задумчиво смотрит наверх.       Потом они снова бродят по берегам и, бывает, уходят по дну далеко от них во время отлива. Юный Одэйр тогда ищет в песке ракушки, обломки рифов и затвердевшие кораллы, а потом отдаёт их всегда радостной подаркам Энни.       Она любит останавливаться у кустов-водорослей и искать в них что-то знакомое ей одной. Энни никогда не показывает найденного — только улыбается. Веснушки тогда с розовых щёк прыгают ей на нос, и она слегка морщится, будто чувствует их незатейливую игру, — так улыбается Энни Креста. А у нового пристанища волн они останавливаются ненадолго, и Энни бросает в воду то, что достала из водорослей. Море вновь начинает лизать подол белого платья, непослушный ветер путать кудрявые волосы, и рыжая макушка тогда Тритону напоминает русалку.       А когда волны возвращаются к прежним берегам, Финник и Энни возвращаются вместе с ними. У моря они встречают свои первые закаты. Зимами к вечеру на горизонте клубятся сине-фиолетовые тучи, и рыжие лучи заходящего солнца прорезаются сквозь них грозовыми молниями, озаряя море блестящим светом. Энни обычно любит останавливаться у самой воды, когда волны начинают чесать красное брюхо солнца. Последние лучи тогда прячутся и путаются в её волосах, как те ветки, зарываются в чёлку, а Энни ловит их цвет на ладошку и иногда, улыбаясь, показывает Финнику, как они бегают меж её пальцев, щекоча кожу.       Умирающий свет быстро исчезает за тучами, с моря суровый ветер доносит раскаты грома, и тогда Тритон, вновь надевая на свою русалку шапку, ведёт её прочь от поднимающегося вихря.