Моё сердце

POV Ëши Все, что происходило после, было для меня словно в тумане. Я даже не осознавал, что происходит. Единственное, что я понимал – что отца больше нет. Что он больше не вернется. Что он больше не будет вечно доставать своими допросами, не будет мешать. И вот теперь я понял, как мне стало этого недоставать. Внутри стало пусто. Я не смогу больше жить так, как жил раньше. Я буду знать, что его больше нет. А как бы там ни было, он был одной из важных частей моей жизни. Одной из самых важных. Не знаю почему, но я так и не проронил ни слезы. Я просто до конца не мог поверить, что это произошло. До самого конца, когда над ним уже закрыли крышку гроба. Было такое чувство, что я упустил что-то. Что-то очень важное. Рядом постоянно был Тсуна, который плакал даже ночью. А я не мог его успокоить. Но я не плакал с ним. После того, как мы узнали, что отец мертв, буквально на следующий день к нам приехал Джи. Джи - брат отца. По рассказам, они просто обожали друг друга в детстве. Да и мы с Тсуной, будучи чуть младше, часто бывали у него в гостях. С нами тогда нянчился Хаято, сын Джи. Но со временем у отца становилось все больше работы, и вот такие семейные поездки становились все реже. Не помню даже, когда мы с Джи виделись последний раз. Год или два назад. Именно дядя и стал тем, кто прояснил нам ситуацию до конца. Но от этого не стало ни капли легче. Просто мы знали теперь об этой истории все. Видимо, отец знал, что, рано или поздно, в одной из подобных поездок его убьют. Он успел написать завещание, где все наследство, дом и компания остаются на меня и брата. А опекунство над нами, автоматически, переходит к Джи. Естественно, автокатастрофа, в которой он погиб, была подстроенной. Те, кто расследовал это дело, просто закрыли глаза на это. Автоматически, это стало несчастным случаем. У меня даже не было сил, чтобы начать ненавидеть тех, кто убил его и тех, кто просто закрыл на это глаза. От этого мне становилось лишь больнее. К счастью, Джи и сам пообещал, что сделает все, чтобы разделаться с тем, кто все это подстроил. К тому же, у него были предположения на этот счет. Все, что оставалось нам, это просто наблюдать за тем, что происходило. Я чувствовал, будто это все не мое. Что это не моя жизнь. Что все это происходит не со мной. Почему я так надеялся на это? Почему я считал, что это всего лишь сон? Так надеялся, что еще немного - и я открою глаза, подорвавшись с места, а рядом будет мой миленький братик, легко, как всегда, улыбающийся во сне, а у кровати, совсем как в детстве, будет отец. Когда я посмотрю на него, он улыбнется, спросит, что же мне приснилось. Я, как обычно, буду отнекиваться, а после все-таки расскажу про этот ужасный сон. Он посмеется и обнимет меня. Крепко. Как умеет только он. Меня бы это опять позлило, и я вырвался, плюхаясь обратно на кровать. А он бы с улыбкой так и продолжил гладить меня по голове, пока я снова не усну. Теперь я, наконец, понимал, чего мне на самом деле не хватало. Его объятий. Таких крепких, словно он боялся меня отпускать. Его любви. Чистой и неповторимой. Такой, какой могут любить лишь родители своих детей, какими бы они ни были. Мне не хватало его самого. Его больше нет рядом. И никогда больше не будет. Теперь уже я мог назвать себя идиотом. Полнейшим. Я никогда не ценил того, что было мне дано. Не ценил его любви, его отношения. Не ценил его самого. Будь он рядом, я бы извинился. Извинился за все, что натворил. Извинился за то, что так грубо отталкивал. Извинился за то, как грубо себя вел. Извинился за то, сколько доставлял проблем. Я бы крепко обнял его. Обнял так, как обнимал всегда он меня. Теперь я понимал, что он жил ради нас. Прощал все. Что бы ни случилось, продолжал улыбаться. Я понимал, сколько боли доставил ему. И теперь, поняв это, я уже не могу все изменить. На кладбище было бы неплохо, если бы символично пошел дождь. Знаете, как во многих фильмах? Я бы дал волю чувствам, скрыв свои слезы за каплями дождя. Но небо было чистым. Ярко-голубым, без единого облачка. Чистым. Словно его глаза. Чистые, всегда радостные, неподдельные. Я бы все отдал, чтобы вернуть его. Даже свои жизнь. Но единственное, что я бы хотел тогда, увидеть перед своим концом его улыбку. Если бы это было возможно… просто повернуть время вспять. Чтобы Тсуна больше не плакал, чтобы все было как раньше. Я бы не был таким дураком. Когда могилу уже засыпали землей, я стоял так же. Вокруг слышались всхлипы. Совсем рядом, обняв меня за руку, плакал Тсуна. Даже сильнее, чем прежде. А вокруг рыдали посторонние люди. Большинство из них я даже не знаю. Кем они приходились ему? Он был им так дорог? Либо это просто наиграно, и они забудут о нем сразу же, после того как приедут домой? Видимо, из всех присутствующих, помимо меня, волю чувствам не дал лишь дядя. Я был уверен, что он просто, как и я, до сих пор не мог поверить. Дома он так же успокаивал нас. Я чувствовал, как ему было больно. Видел, как он сдерживал слезы из последних сил. Уже тогда, когда все разошлись, я стоял над могилой. Тсуну Джи уже отвел в машину, оставив меня наедине с отцом. Я стоял, так же безжизненно смотря на могилу. Передо мною, на памятнике, его фото. Такое же улыбчивое, как всегда. Его больше нет. Я упустил все. Я не успел извиниться. Мне его не хватает. И будет не хватать всю жизнь. Я не смогу жить как раньше, без него. И почему я раньше не признался во всем этом? Почему раньше не понял этого? Я люблю его. Люблю всем сердцем. Люблю своего единственного и неповторимого папу. Близкого. Самого близкого человека в жизни. Мне ничего больше не остается. Я буду учиться жить без него. Без его опоры. Без знания, что, что бы не случилось, он всегда защитит меня. Теперь я должен буду защищать себя сам. Себя и своего братика. Я научусь жить сам. Ценить, по-настоящему ценить то, что мне дано. Хоть немного, но я попытаюсь его порадовать.