Моё сердце

POV Ёши Знаете, как в один момент может измениться жизнь? Не просто измениться по мелочи, а крупно. Уже безвозвратно. Словно с ног на голову. Всего один звонок может сломать всю жизнь. Казалось бы, что может быть такого? Но он может принести с собой что-то такое, чему уже не помочь. Впервые в жизни я почувствовал такую беспомощность. Никогда в жизни не ощущал такого. Такого, когда сижу перед своим братом и не знаю, что сказать. А он, такой милый и хрупкий, до сих пор дрожит, уже беззвучно рыдая и смотря пустыми глазами куда-то в пол. По его щекам все еще текут слезы. Но он уже не всхлипывает. Лишь иногда жмурится и мотает головой, словно пытаясь доказать самому себе, что все это неправда. Что это всего лишь сон. Кошмарный сон. Который теперь не закончится никогда. Который будет с нами всю жизнь. Ведь мы никогда не сможем забыть его. Было чудесное утро выходного дня. Поскольку мы с Тсуной были предоставлены сами себе, мы выбрали отличное задание - «ничегонеделанье» и отлично с ним справлялись. Развалившись вдвоем на ковре, мы занимались с ним всякой ерундой. Я читал книгу, а Тсуна, положив голову мне на живот, играл в телефон. Естественно, подобное мы могли делать и при отце, но сейчас я лично чувствовал себя намного уютнее. Не было чувства постоянного надзора. Да и к тому же, в любой момент я мог подняться и поцеловать своего братика. Как хочу и куда хочу. Я мог спокойно обнять его, прижать к себе, запустить руки под его футболку. Мог делать с ним всё, что хочу. Порой я даже думал, что лучше бы отец и не вернулся. Остался бы там, пусть даже с кем-то. Завел бы семью. Но, зная, как на это все отреагирует Тсуна… Если когда-то он так поступит, я совершенно не обрадуюсь. Возненавижу его еще больше. Он нужен нам. Нужен Тсуне. Когда на кухне зазвонил телефон, Тсуна с привычной улыбкой поднялся и пошел его брать. Точнее, он даже не пошел, а просто побежал. Мы не созванивались с отцом весь день, и я более чем уверен, что это был именно он. Сейчас, мне придется выслушать их часовой разговор. Знаете, разговоры с родителями ведь очень напрягают. Постоянно кажется, что, даже не присутствуя рядом, они контролируют тебя. Спрашивают, сделал ты то или иное, дают какие-то указания. Меня лично это всегда злило. Не для того нужно уезжать, чтобы после контролировать нас даже на расстоянии. А вот Тсуна, опять же, был лишь рад тому, что отец вечно названивает и расспрашивает о чем-то. Он с охотой отвечал на все его вопросы и после всегда находил темы для разговоров. И, к тому же, безумно огорчался, когда тот говорил, что позвонил всего лишь узнать, как у нас дела и что у него пока нет времени на долгие разговоры. Но в этот раз все было как-то по-иному. С кухни Тсуна вернулся примерно через пятнадцать минут. Но совсем не в радостном состоянии. Я тут же подскочил к нему, пытаясь узнать, в чем дело. Взгляд упал на его глаза. Пустые. В них было лишь отчаянье и непонимание. Совсем непохоже на моего веселого, всегда смеющегося братика. Казалось, что еще немного - и он заплачет. И уже через минуту по его щекам действительно покатились слезы. Он судорожно закрыл лицо руками и шлепнулся на колени, уже заревев. Для меня это было просто шоком. Я тут же шлепнулся рядом, схватив брата за плечи. Я пытался хоть что-то узнать, что же привело его в такое состояние, но в ответ были лишь непрерывные всхлипы. Я никак не мог привести его в себя. И легко хлопал по щекам, и тряс за плечи. Почему-то мне и самому было не по себе. Ужасно не по себе. Я даже чувствовал, как в горле першил ком, а к глазам подступали слезы. Еще немного, и я бы разревелся вместе с ним. Где-то полчаса Тсуна пребывал в таком состоянии. Я не нашел ничего лучшего, чем просто прижать его к себе и снова попытаться успокоить. Немного успокоившись, он резко затихал, уставляясь в пол. Но уже через пару минут снова вздрагивал, начиная громко всхлипывать. Так продлилось полдня. Он просто рыдал. Единственное, что удалось из него вытянуть, это несвязное предложение, которое он повторял несколько раз. Словно в бреду. Но после него мне, наконец, все стало ясно. Я больше не смог держаться. Обняв брата, я так же зарыдал. Это конец. - Он умер… его больше... нет… папа умер…