Морг

Он коснулся холодных, безжизненных губ Лоулайта. Холод... Это странное ощущение, когда ты целуешь податливую человеческую плоть, которая не может более ответить тебе живостью движений. Не может щекотать тёмно-персиковую кайму губ теплым или холодным дыханием, не может сопротивляться и не может поддаваться... По мнению медноволосого это было прекрасно. Пусть это даже слишком холодно. Чёрные пряди покойника оттеняли прозрачно-лавандовую кожу. Нити вен светились под ней так, будто бы кожа была до безумия тонкой, точно не больше миллиметра, словно струящийся флёр. -Прекрасно... Когда ты был живым, твои губы всегда сопротивлялись, ты даже не представляешь, насколько я это ненавидел. Как тебя не касайся, ты постоянно сопротивляешься, а как я ненавижу твой взгляд, - прорычал Кира последние слова, - а эти вены... Мне всегда было известно, какая у тебя тонкая, но в то же время жесткая кожа. Это единственное, что мне в тебе нравилось. Тонкая кожа, под которой так хорошо прощупываются кости и видны тонкие ветви вен. Я бы ножом распорол эти нетронутые запястья. Как бы хотелось посмотреть, насколько глубокими будут порезы на твоей нежной коже... Лайт вытащил из кармана белого халата небольшой канцелярский нож с чёрным корпусом. Он медленно сдвинул черную шершавую клавишу вверх и лезвие засияло в свете люминесцентных ламп. Маленькое и компактное оружие доставления эстетического наслаждения для юного садиста... Никто не сможет заметить его, в отличии от таких громоздких гаджетов вроде кухонных ножей и бензопилы. К тому же, крови от подобного слишком много. Это некрасиво и грязно. А вот маленький резак с тонким одноразовым лезвием был в самый раз... Ягами коснулся запястья тонким лезвием, надавил и провёл им до плеча, не отрывая блестящего острия. Кожа была тонкой, а плоть податливой и легко раскрылась, обнажая темно-бордовую плоть и едва заметные, бледно-циркониевые кости. - Твои кости ещё белее, чем кожа... Как же это...изумительно, - медноволосый с благоговением смотрел на обнаженные белоснежные кости, не решаясь дотронуться до них своими тонкими пальцами, - казалось бы, может ли быть ещё бледнее. Не думал, что что-то на этом свете может быть бледнее кожи величайшего детектива столетия... Оказывается, может. Я никогда не задумывался, какого цвета могут быть твои кости, хоть и они всегда светились под твоей бледной кожей, как светится нагое тело под полупрозрачной тканью одежды. Но знаешь, у меня появился ещё один повод любить мертвого тебя. Если бы Эл Лоулайт был жив, то вся рука его истекала бы кровью и он бы громко орал. Даже учитывая то, насколько тихим был твой голос... Не люблю его. Он бубнящий, невнятный, слишком умный, проникнутый вселенским спокойствием, и бесит. И как ты дышишь... тоже ненавижу. Потому что когда человек дышит, он жив. Живой Эл - только преграда на пути становления Нового, Идеального мира. Но сейчас.. Твои кости обнажены, хоть я и распарывал твою руку так аккуратно, как только это возможно. Да, эта та самая рука... Когда мы были связаны цепью, у тебя была закована именно эта рука, помнишь? Я помню. Вот, даже след на запястье остался. Поэтому мне захотелось разрезать именно её. Ведь в следующий раз я увижу тебя только на похоронах. Хочу насладиться тобой сейчас. Рыжий сверкнул глазами, провел резаком по шее, наблюдая, как кожные покровы медленно раскрываются, обнажая вишнёво-пурпурную плоть. - А кровь тёмная, бордовая... прекрасный контраст с белыми костями и бледной кожей. Ты стал настолько хрупким, - губы Киры исказила самодовольная ухмылка. Он аккуратно раздвинул ноги Рюудзаки, рассматривая прозрачно-смальтовые трупные пятна на внутренней стороне бёдер, - кажется, будто ты рассыпаешься, если я прикоснусь к твоим ногам, чувствую это, когда оглаживаю твою грубую кожу. Как она рушится изнутри, мнётся, точно бумага, - шептал Лайт, касаясь губами внутренней стороны бедер и ведя ими выше, вдыхая тонкий конфетный флёр и пьянея от него, - было бы прекрасно растянуть эту эстетическую прелюдию ещё на часик-другой. Но увы. Это начинает надоедать. Хочу большего... Если бы я сделал это тогда, когда ты был жив, мне бы пришлось заклеить тебе рот, пристегнув руки и ноги к кровати. Он сжал рукой свой член, двигая вверх вниз, тихо постанывая сквозь плотно сжатые губы. Лайт уронил голову на грудь Эл и приподнял бедра выше, быстрее двигая рукой по твёрдому члену. Голова начинала кружится, дыхание постепенно сбивалось а щеки краснели и расветали живым румянцем. Кира посмотрел на мертвого сыщика сквозь приоткрытые глаза. Он сглотнул и прикусил палец, резко отводя взгляд в сторону, чтобы громко и протяжно не застонать в голос от сладко-мучительной судороги, пронзившей всё тело. - Ты даже представить не можешь, насколько сильно я хочу тебя сейчас, чёрт ты такой, Эл Лоулайт. - запыхаясь и задыхаясь, прошептал он. Он осторожно приподнял бёдра брюнета и медленно вошёл в податливое, никак не сопротивляющееся тело, чувствуя обжигающий и обволакивающий безжизненный холод внутри. Двигаясь в оледенелом теле, шатен чувствовал, как при каждом неосторожном движении плоть внутри отделяется от костей. Как однако чёрная дама с косой способна изменить людей за такое короткое время!.. Сделать их такими бледными и хрупкими, точно куколки, словно бы она была их заядлым коллекционером, держа при себе целые кладбища фарфоровых девочек, мальчиков и так далее и тому подобное. Но Эл... Он был другим. Он, казалось, с самого начала принадлежал этой огромной коллекции, которая с каждым днем все расширялась, а уникальность экземпляров которой становилась все меньше и меньше с каждым часом. Юноша набирал и сбавлял темп, прерывисто дыша, вцепляясь в чернильные волосы Лоулайта, прижимаясь к раскроенной шее и пачкая мягкие миндальные щёки кровью. Стиснув зубы, он пытался сдерживать хриплые стоны, иногда всё же срываясь. Ягами дёргал волосы Рюуги так, точно хотел выдернуть их с корнём, забывая о том, что его жертва сейчас настолько хрупка, что могла в прямом смысле рассыпаться в любую секунду от такого пренебрежительного к ней отношения. Забываясь полностью в столкновении холодного жара детектива и своего разгоряченного тела. Колёсики кушетки лениво ёрзали. - Пора заканчивать с этим, - процедил сквозь зубы Кира, шумно втягивая воздух. Его медные волосы, растрёпанные и торчавшие в разные стороны, каскадом спадали на лоб, касаясь кожи Рюуги. Он коснулся холодных губ дрожащим рваным поцелуем. Схватившись за руки и разрывая тонкую кожу детектива как целлофановый пакет, Кира громко простонал, кончив в покойника, и протяжное эхо его стона оттолкнулось от стен морга. Минут двадцать он лежал на груди брюнета, проваливаясь в кратковременный сон. Он водил руками по холодной груди, дотрагиваясь кончиками пальцев сосков и вдавливая их внутрь. Он думал о чем-то своем. Разные мысли медленно витали в голове, спутываясь, цепляясь друг за дружку... В голове промелькнуло что-то до ужаса грустное, несвойственное и незнакомое Кире, но такое близкое Лайту. Как было бы хорошо, если бы он сейчас был жив. Можно было бы прижаться к нему. К телу, которое хоть и холодное, но в котором бьётся ещё горячее сердце. Стука которого я ещё не остановил. Даже если бы он оттолкнул меня, это... это ведь было бы лучше, чем сейчас. Гораздо лучше, чем всё вот это!.. Какой же я всё-таки де... Но Кира тут же оборвал все эти мысли презрительным громким смешком, не дав последнему звену мысли промелькнуть перед глазами. Затем юноша молча поднялся с кушетки, шатаясь из стороны в сторону, пряча окровавленный резак в карман. Тонкая снежно-льняная ткань рубашки тут же окрасилась в бледно-карминовый цвет. Ягами не обратил на это внимания. Укрыв тело Лоулайта белой простынёй, он бросил последний взгляд на безмятежно... навек заснувшее лицо: - Прощай. Встретимся на похоронах. Возможно мне вновь удастся распороть твою плоть этим небольшим ножом. Но кто знает... Мой сладкий мертвый детектив, - ухмыльнулся Бог Нового Мира, надевая на себя серую хирургическую пижаму и поправляя черный парик. Он развернулся и пошёл к выходу, громко стуча каблуками и что-то тихо свистя себе под нос. Старые лампы лениво моргали, пока стук туфлей не утих вовсе и на морг не опустилась мертвая, глухая тишина а всё вокруг будто бы остановилось, словно видеозапись в режиме вечной паузы. Из тени коридора неуверенно показалась маленькая женская фигура. Девушка с ярко-пурпурными волосами выбежала из тени, боязливо оглядываясь по сторонам. Она громко захлопала в ладоши и захихикала, однако через несколько секунд тяжело вздохнула, мрачно обведя усталым взглядом тот беспорядок, который здесь царил. Зашибись конец рабочего дня. Ушла кофе попить, называется. - О-ох, ещё один юный некрофил. И почему именно в наш морг... Ладно, ладно, - будто бы разговаривая с кем-то невидимым громко сказала девушка, бурно жестекулируя руками и точно кого-то отпихивая, - Я не имею ничего против некрофилов. Я не собираюсь оскорблять чувства некрофилов или что-то в этом роде... Но черт! Ладно пришел, ну ладно ты полюбил этот несчастный труп на кушетке. Но бли-ин... - санитарка перешагнула через хирургическую пижаму, оказавшись рядом с телом старого патологоанатома, - разве сложно всё за собой убрать? Бесстыдство. Нахальство. А-а, да он ещё и бутылку с пивом тут разлил, вот же гад! Обязательно оставлять всё на хрупкую девушку?? Тьфу, какие в наше время мужчины пошли, - девчушка попыталась поднять труп врача зацепившись рукой за рубашку, но та с треском порвалась,- а ещё и лифт сломался. - И всё-таки, - санитарка хихикнула, улыбнувшись - Ах, морг, милый морг, что за романтичное место работы! Девушка весело поскакала в глубь коридора,громко, радостно хохоча и весело хлопая в ладоши...