Ресторан "Жемчужина"

— Ну вот, а ты боялся, — Кёнсу потягивается, лёжа на спине альфы, который до сих пор лежит уткнувшись лицом в подушку и, судя по красным ушам, испытывает высшую степень стыда и смущения. Омега подтягивается чуть выше, опаляя дыханием алеющее ухо младшего. — И да, ты добился своего — теперь мы можем встречаться, — мурлычет он, отчего парень резко отрывает лицо от подушки, чуть не ударяя До затылком в подбородок. Он переворачивается, сгребает старшего в объятья и прижимает к себе. — Наконец-то, Господи! Наконец-то! — шепчет он куда-то в макушку брюнету, отчего тот тихо смеётся, поворачиваясь к альфе лицом и утыкаясь носом ему в ключицу, довольно сопя.

***

— Рождество уже не за горами, — как бы между делом говорит Чондэ, обжаривая кусочки мяса в большой сковороде. — Будем праздновать в этом году? — Мне как-то не хочется, — отзывается рядом сидящий Бэкхён, ноги которого свисают и не достают до пола из-за высоты тумбы, на которую он забрался. — Хочешь провести время со мной? — ухмыляется Чонин, разводя ноги старшего в стороны, становясь между ними и устраивая свои ладони на его ягодицах, чтобы плотно прижать парня к себе. — Нет, я пойду пить с Кёнсу, — омега отталкивает младшего, спрыгивая с тумбы. — Он занят, — тихо подаёт голос Чанёль с другой стороны. — Ах, да, у вас же там свои шуры-муры. Так и быть, не буду мешать голубкам, — тепло улыбается Бён и поворачивается, чтобы уйти обратно в свой отдел, но утыкается в грудь Чонина, который тут же обхватывает его руками за талию, притягивая к себе. — Тогда ты никуда от меня не денешься, — улыбается альфа, наклоняясь, чтобы поцеловать парня, но тот прикладывает ладонь к его губам. — Если заслужишь своим поведением, то я проведу с тобой Рождество. А пока мне не нравится, как ты себя ведёшь, — морщится старший, отстраняясь. Для Кима это звучит как вызов, поэтому он с гордостью его принимает, на что омега только улыбается.

***

— Что планируешь делать на Рождество? — Сынри и Сехун гуляют по заснеженному парку, дорожки которого освещают уличные фонари. Они неторопливо бродят по тропинкам меж деревьев, держась за руки, переплетая пальцы вместе. — Если честно, ничего. Думал, что на работе закатят вечеринку, но в этом году многие нашли себе компаньонов на этот вечер, поэтому я думал, что посижу дома в одиночестве, — тихо с грустной улыбкой отвечает брюнет. — Ну если нет планов, значит, приглашаю тебя к себе. Выпьем, посмотрим что-нибудь, — О смущённо опускает взгляд. Рядом с этим альфой он постоянно чувствует себя школьником. — Я не против, — улыбается он, крепче сжимая пальцы блондина.

***

— Чондэ, тебе пора, — улыбается Минсок, нежно проводя ладонями от его ушей по шее до ключиц. Они стоят возле двери в квартиру омеги. Младший опирается руками по обе стороны от головы Кима-старшего и тычется носом ему в шею, опаляя кожу горячим дыханием. Парень будто мурлычет, щурясь, как кот, и не хочет отпускать своего омегу, лишая себя удовольствия просто побыть рядом и вдыхать его запах, который кружит голову и путает мысли. — Я так хочу остаться, — шепчет Чондэ. — Если я тебя впущу, мы будем трахаться, а я не хочу ходить завтра с больной задницей, из-за того, что у меня давно никого не было. — Ащ, ну я же аккуратно, — раздосадованно тянет тот, отстранившись. — Всё равно будет болеть. — И когда же мы сможем этим заняться? — На выходных. — Что ж, тогда буду ждать выходных с нетерпением, — парень наклоняется и целует старшего, сжимая своими ладонями его талию. Омега охотно отвечает, обнимая брюнета за шею, отчего тот углубляет поцелуй, проскальзывая языком в чужой приоткрытый рот. Когда Минсок сдавленно выдыхает через нос, Ким-младший тихо рычит и подхватывает его под бёдрами, заставляя парня скрестить свои ноги за его спиной. Чондэ отстраняется и целует чужую шею, после оставляя краснеющий засос. — Негодник, — смеётся Минсок, закидывая голову назад.

***

      Чанёль, утомившись, уснул на диване в гостиной Кёнсу, положив под голову руку и негромко храпя. Он лежал на спине, а на его груди, которая вздымается от мерного дыхания, устроился котёнок, свернувшись в клубочек. До только что вышел из душа и собирался идти спать, но когда увидел, как сладко спят эти двое, не сдержался и забрался на диван, закидывая на бедро младшего ногу и утыкаясь носом ему в шею, щекоча скулу своими мокрыми волосами.

***

      Зал был украшен под стать приближающемуся празднику: тёмно-алые скатерти с узором из маленьких серебристых снежинок устилали столики, расставленные по всему залу, на стенах висела золотистого цвета мишура, блестящая в свете огромных стеклянных люстр, посреди зала стояла высокая ёлка, достающая почти до самого потолка, украшенная на верхушке позолоченной звездой и серебристыми, красными и золотистыми шарами и такого же цвета мишурой — на ветках. Запахи, окутывающие помещение, смешались: к аромату пищи примешался запах свежей хвои, предвещая надвигающийся праздник и задавая настроение посетителям ресторана. На официантах вместо привычной белой рубашки надеты рубашки, отливающие золотистым цветом, и чёрные галстуки-бабочки.       Под вечер посетителей становится больше, слышен детский смех, раздаётся звон столовых приборов о посуду и бокалов друг о друга. Эта ночь обещает быть волшебной, вселяя в людей веру и поднимая им настроение. Играет живая музыка, по залу разносится приятный женский голос, напевающий что-то на английском, и игра музыкальных инструментов, аккомпанирующих ему. Сегодняшний вечер стал исключением из традиций супругов Чхве. Они негромко о чём-то разговаривают, нежно глядя друг на друга. Джиён то и дело смеётся над шутками своего альфы, прикрывая ладонью рот и щуря улыбающиеся глаза.       Атмосфера кухни резко отличается от того, что происходит в обеденном зале. Повара мечутся от разделочной доски к плите и обратно, от холодильников к столу заказов. Воздух влажный, горячий и переполнен разными запахами. Тут и там раздаются возгласы Кёнсу, подгоняющего работников, и ничуть не реже — голос Минсока, диктующего заказы. Сегодня даже Чонин не отвлекается от готовки, сосредоточенный на своём деле — некогда.       Когда дверь за последним посетителем закрылась, все с облегчением выдохнули. Из своего кабинета выглянул Чунмён, устало улыбаясь: — Не хотите выпить в честь праздника? Я специально для этого случая припас несколько бутылок шампанского, — работники, недолго думая, согласились, решив, что один бокал пойдёт только на пользу. Не переодеваясь, прямо в рабочей форме, все взяли по бокалу, в ожидании, когда Крис и Чанёль откроют бутылки с шампанским. Раздаётся характерный звук и к горлышкам сразу подставляются продолговатые бокалы, в которые наливают светлую шипящую жидкость. Шеф-повар встаёт на стул, возвышаясь над присутствующими, глубоко вздыхая, чтобы произнести речь. — В этом году многое изменилось, — начинает он. — У нас появился новый работник, — бета смотрит на Чанёля. — Когда закончится твоя практика, можешь смело обращаться ко мне — мы будем держать для тебя место, — Ким широко улыбается, вновь оглядывая работников. — Мы приобрели новых постоянных посетителей, пережили несколько критиков, получив от них положительные отзывы, кто-то нашёл свою пару, кто-то улучшил навыки. Я всем сердцем благодарен Вам за то, что идёте со мной от самого начала до конца, отдельное спасибо хочется сказать Кёнсу за помощь в поддержании дисциплины. Я надеюсь, что в новом году, если что-то и изменится, то только в лучшую сторону. Мне приятно с вами работать. С наступающим Рождеством! — Чунмён поднимает бокал, выкрикивая последнюю фразу, чему вторят присутствующие, повторяя его жест.       Сехун уже привычно встречается взглядом с тёмно-карими глазами, покидая стены ресторана через выход для персонала. Сердце в груди трепещет, как бабочка, пойманная в банку. Она бьётся о стенки в попытках выбраться, так и сердце колотится, словно после пробежки длинной дистанции, от осознания того, что весь ближайший вечер и всю ночь омега проведёт с этим мужчиной, которому сейчас смотрит в улыбающиеся глаза. Когда они оказываются совсем близко, Сынри сгребает младшего в объятья и прижимает к себе, целуя куда-то в висок и шепча: «Здравствуй». Он мягко улыбается и поворачивается к блондину лицом, чтобы чмокнуть его в губы. Они садятся в машину и едут по заснеженным улицам, украшенным в честь надвигающегося торжества. В салоне играет приятная джазовая мелодия, разбавляемая хрипловатым мужским голосом, а за окном крупными хлопьями идёт снег. Машина заезжает на подземную стоянку и останавливается, мотор глохнет, и оба выходят из автомобиля. Обсуждая то, как у них прошёл день, пара на лифте поднимается на тридцать первый этаж и выходит в хорошо освещённый коридор с двумя дверями друг напротив друга. Мужчина уверенными движениями ключом открывает ту, что слева, и пропускает омегу вперёд. Когда включается свет, Сехун может разглядеть просторную, выполненную в светлых тонах, гостиную с большим белым диваном и плазменным телевизором перед ним, бежевым ворсистым ковром на полу и такого же цвета подушками на диване, стеклянным кофейным столиком посреди ковра. — Ты голоден? — Ли помогает парню снять пальто и повесить его на крючок в прихожей. — Немного. — Что хочешь? Мы можем приготовить что-нибудь сами или заказать. — Пиццу. Я так давно её не ел, — неловко улыбается младший. — Хорошо, — блондин достаёт свой телефон и звонит в любимую пиццерию, заказывая ещё куриные крылышки в остром соусе и картошку-фри.       Пока они ждут, Сехун осматривает квартиру, оглядывая просторную спальню, — она же являлась рабочим кабинетом, — большую ванную комнату и светлую кухню. В зале огромные окна от пола до потолка, из которых открывается вид на ночной город, покрытый снегом и окутанный праздничной атмосферой: тут и там горят вывески, свет в окнах зданий и цветные гирлянды. Не сравнить со съёмной квартиркой О. Брюнет стоит возле окна, рассматривая вид «светящихся» улиц и высоких зданий. Сзади к нему подходит мужчина и обнимает омегу за талию, умещая свою голову у него на плече. Он целует парня в шею, отчего у младшего по телу пробегают мурашки.       Они стоят так некоторое время, негромко разговаривая и наслаждаясь спокойствием и тишиной. Когда раздаётся трель звонка, Сынри идёт открывать и, расплатившись и поздравив молодого бету с наступающим праздником, возвращается в зал. Он ставит еду на кофейный столик и направляется к холодильнику. — Будешь пиво? — выглядывая из-за дверцы, спрашивает блондин. — Да, буду, — парень уже открывает коробку с большой пиццей, сидя на диване. Он носом втягивает запах сыра, овощей и ветчины, блаженно прикрывая глаза.       По телевизору идёт какое-то шоу с довольно известной в последнее время группой айдолов, которые недавно выпустили новый альбом. Обычно шумный, болтливый и весёлый Сехун тихо сидит на диване, положив голову на руку мужчины, расположившуюся на спинке дивана за омегой, и потягивая из высокого стакана желтоватого цвета прохладный напиток. Ли пьёт прямо из бутылки, время от времени поглаживая плечо младшего. Большая часть пиццы, вся курица и картошка уже съедены.       Неожиданно брюнета прошибает током, а сердце начинает биться быстрей от осознания того, что они одни в квартире и так будет до самого утра. То есть, и спать они будут вместе. А ведь Сехун был девственником. И сегодняшняя ночь как раз подходила для того, чтобы исправить это. Ведь позже он ещё долго не сможет решиться на это. Сейчас парень видел довольно серьёзный повод — Рождество, а потом причины будут незначительные. Так он уговаривал себя.       О чуть привстаёт и, приблизившись к лицу альфы, целует его в скулу, на что тот поворачивается и в ответ нежно касается своими губами чужих. Младший утягивает Сынри в нежный поцелуй, медленно ведя пальцами от его шеи вниз по груди, нащупывая под футболкой кубики пресса и останавливаясь на паху. Именно так начинается большинство порно, которое парень в большом количестве перед этим просмотрел. Он с нажимом проводит по жёсткой ткани джинсов Ли вниз и возвращается обратно, вновь массируя твердеющий член старшего. Тот от неожиданности распахивает глаза и резко выдыхает воздух через нос. Брюнет за шею тянет Сынри к себе, ложась на спину и раздвигая в стороны свои ноги, позволяя мужчине устроиться между ними и начать выцеловывать чувствительную кожу на шее, отчего младший тихо вздыхает.       Ли сам, не торопясь, раздевает обоих, после медленно надрачивая чужой член и смотря на чуть покрасневшее лицо О, который закатывает глаза от удовольствия, томно вздыхая. Встав с дивана, чтобы сходить в спальню за смазкой и презервативом, блондин ненадолго оставляет омегу одного, чмокнув его перед этим в кончик носа. Тот переворачивается на живот, вставая на колени и опираясь на локти, замерев в ожидании. Когда Сынри возвращается, он недолго любуется представшей перед ним картиной, а после забирается на диван, становясь на колени позади омеги. Сехуна аккуратно растягивают, во время чего тот старается не обращать внимание на дискомфорт и лёгкую боль, кусая собственные губы. А когда мужчина медленно погружает в брюнета головку своего члена, парень сжимает подлокотник, уткнувшись лбом в одну из мягких бежевых подушек. Блондин тем временем входит глубже и останавливается, резко выдыхая. — Всё хорошо? Я могу двигаться? — почему-то шёпотом спрашивает старший, опираясь на руки по обе стороны от парня. — Да. Только медленно, пожалуйста, — на грани слышимости отвечает тот, сильнее сжимая подлокотник, когда блондин не торопясь выходит из него почти полностью. Он молчит, прислушиваясь к ощущениям, и давится воздухом, когда Сынри входит под другим углом, проезжаясь членом по его простате.       Постепенно темп толчков нарастает, а боль отходит на второй план, и тогда Сехун сам начинает подаваться навстречу Ли. Он громко стонет, начиная массировать свои яички, после принимаясь надрачивать член, сильно сдавливая головку. Сынри сильней сжимает бледные бёдра брюнета и ещё ускоряется, после кончая в презерватив и утыкаясь мокрым лбом между лопаток омеги. Он убирает руку парня с его члена и сам начинает водить по нему своей ладонью, заставляя Сехуна с громким всхлипом кончить, пачкая чужие пальцы своей спермой.

***

      Дверь в квартиру открывается, освещая тёмное помещение широкой полоской света из коридора. Красноволосый омега продолжает чуть пьяно посмеиваться, по привычке прикрывая ладонью рот. Он спиной опирается на стену в коридоре, приводя дыхание в норму: — Напились, как подростки, — улыбается Джиён. — Ты не настолько пьян, чтобы так говорить, — низким голосом со смехом говорит Сынхён, закрывая входную дверь и включая свет в квартире. — Я всё равно чувствую себя так, будто вернулся во времена старшей школы. Когда весёлый и пьяный заваливаешься домой с очередным любовником, — он поднимает глаза и встречается взглядом с мужем, который смотрит на него ласково, но с какой-то еле уловимой тоской. — Но мне больше нравится моя нынешняя жизнь с тобой, — омега мягко улыбается, невесомо проводя кончиками пальцев по чужой щеке с чуть проступившей щетиной. Его руку перехватывают и мягко целуют с тыльной стороны ладони. — Кстати, помнишь, я недавно ходил в больницу? — младший ждёт, когда мужчина кинет на него взгляд и продолжает. — Мне был назначен приём у гинеколога. Как ты помнишь, у меня болел живот несколько дней назад и ты говорил, что мой запах изменился, — по мере продолжения рассказа у брюнета серьёзнело лицо. — В общем, я на четвёртой неделе беременности.       В комнате почти на минуту повисла тишина. Неожиданно Джиёна подхватывают на руки и крутят в воздухе, Сынхён счастливо улыбается, отчего в уголках его глаз собирается влага, а омега не может сдержать широкой улыбки в ответ. Когда красноволосого опускают на ноги, старший нежно его целует, вкладывая всю свою любовь и счастье в этот жест. — С Рождеством, любимый, — выдыхает омега, прижимаясь своим лбом к чужому. — Я тоже тебя люблю.

***

      В запотевшем зеркале отражаются два силуэта, нежащиеся в тёплой воде с плавающей на поверхности белой мягкой пеной. В воздухе витает запах молока и мёда, щекоча рецепторы альфы и заставляя его расслабиться и млеть, поглаживая светлые только побритые ноги старшего. Бэкхён аккуратно водит намыленной мочалкой по своим рукам, груди и шее, не обращая внимание на щекочущие прикосновения чужих рук к его коже. Чонин водит пальцами от ступней, упирающихся ему в грудь, выше к щиколоткам, скользит по гладким икрам, оглаживает округлые коленки и тем же путём возвращается обратно. Омега заканчивает с мытьём и переводит взгляд на младшего. — Чем сегодня займёмся? — он глазами блуждает по смуглой коже парня, задерживаясь на тёмных бусинах сосков и чуть заметных кубиках пресса. — А сам чего хочешь? — Я не против, если меня хорошенько оттрахают, — рыжий игриво улыбается, ведёт пальцами правой ноги вниз по груди Кима, спускаясь к паху. Бён оглаживает вялый член, заставляя Чонина резко вздохнуть, напрягая руки, лежащие на бортиках ванной.       Бэкхён ухмыляется, смотря прямо в глаза напротив, и продолжает скользить пальцами по нежной коже яичек, аккуратно их перебирая, отчего брюнет сильней сжимает бортики ванной ладонями. Он стискивает зубы, отчего линия его челюсти выделяется сильней, когда парень пальцами ноги проводит по возбуждающемуся члену альфы, массируя его. Бэкхён закусывает губу и спускает вторую ногу в воду, зажимая между ступнями чужой стоящий член, слыша после этого сдавленный вздох.       Наигравшись, омега привстаёт и перемещается к младшему на колени, отчего вода в ванной перекатывается от края до края. Рыжий дразняще касается языком чужих полных губ, улыбаясь, но Чонин не выдерживает и давит на его затылок, прижимаясь к желанным губам. Бён елозит попкой по возбуждению Чонина и тихо стонет в поцелуй, когда чувствует уверенные движения чужой руки на его члене. Он прогибается в спине, сильней прижимаясь к смуглому телу. Ким скользит рукой вниз по шее старшего, потом между лопатками по тонкой дорожке выпирающих позвонков, невесомо проходится пальцами по ложбинке между бледными ягодицами, отчего Бён вздрагивает. Чонин, ухмыляясь, проскальзывает указательным пальцем в рыжего, проталкивая его сразу до конца. Парень задирает голову, открывая светлую шею, к которой младший и припадает губами. Он проводит языком от ключицы до подбородка, собирая капли воды с чистой кожи и слушая тихое поскуливание омеги. Тот насаживается уже на два смуглых пальца, желая получить больше удовольствия, потому что они проезжаются по бугорку простаты, прогоняя по всему телу дрожь.       Ким вытаскивает пальцы из тела парня и приставляет к растянутому входу свой член, медленно погружая его в Бэкхёна, отчего тот стонет в поцелуй. Стенки ануса растягиваются чуть сильней под напором твёрдой горячей плоти. Когда ягодицы старшего соприкасаются с бёдрами Чонина, он медленно выходит из рыжего и толкается снова, заполняя старшего. Ещё пара пробных толчков и Бэкхён выгибается, открывая рот в беззвучном стоне, потому что чужой член медленно проезжается по его простате. И когда альфа слышит высокий голос своего парня, он не выдерживает и срывается на быстрый темп, резко вскидывая бёдра и придерживая партнёра за ягодицы. Вода грозится выплеснуться за пределы ванной, заливая холодный кафельный пол. Бён сильней сжимает чужие плечи, когда младший впивается в его шею, оставляя на коже алеющие засосы.       Вода с пеной всё же выливается на пол, а по маленькой комнате разносятся звуки высоких стонов, всплесков воды и тяжёлого дыхания. Старший руками опирается на бортик ванны позади Чонина и сам насаживается на его член, выгибаясь в спине и тяжело вздыхая, а когда головка проезжается по простате, томно стонет, откидывая голову назад. Ким придерживает стройное тело за талию, помогая двигаться, так как у рыжего силы на исходе, а оргазм стремительно приближается. Пальцы на ногах Бэкхёна поджимаются, когда тело окутывает предоргазменная судорога, заставляя предельно напрячься, выгибаясь дугой. Он распахивает глаза и открывает рот в беззвучном стоне, когда кончает, окропляя смуглую грудь альфы белёсыми каплями спермы. Парень приподнимается, выпуская из себя чужой член, и начинает лениво его надрачивать, тяжело вдыхая спёртый влажный воздух ванной комнаты, и обмякает в объятьях Кима, когда чувствует, как тот с глухим стоном кончает.

***

— Наконец-то я смогу отжарить твою сладкую попку, — мурлычет Чондэ, когда спина омеги касается мягкой кровати, а младший нависает сверху. — Ты так сильно этого хочешь? — старший ухмыляется, снизу вверх смотря на альфу.       После работы они пришли к Минсоку в квартиру с небольшим пакетом продуктов. Шампанское решили не покупать, взяв вместо него белое вино. После незамысловатого ужина — мудрить сильно не хотелось, потому что, откровенно говоря, устаёшь от готовки и на работе — оба перебираются в зал с почти полной бутылкой вина, усаживаясь на мягкий диван. Ким-старший достаёт свечи, поставив их на невысокий журнальный столик, а гость в темноте зажёг фитили длинными спичками. Омега переоделся в свободные домашние шорты, сложив свои ноги на колени младшего и опёрся спиной на подлокотник дивана, взяв в руку пузатый бокал с бледно-жёлтого цвета жидкостью. Чондэ поглаживал гладкую кожу ног, пока они, не включая свет, тихо разговаривали о своём прошлом. Экспедитор узнал о том, что брюнет закончил музыкальную школу ещё в старших классах, а второй о том, что старший был полным, когда учился в школе, за что получил прозвище «булочка». Блики света, падающие от свечей на них, делали черты лиц более чёткими и отражались в глазах, заставляя их блестеть. Бутылка медленно заканчивалась, а Минсок постепенно пьянел, чего и добивался альфа, который постоянно подливал алкоголь в чужой бокал. Старший теряет бдительность, чем пользуется Ким, забираясь ладонью под ткань чужих свободных шорт и поглаживая светлое бедро с внутренней стороны. Он наклоняется и целует чужое колено, медленно поднимаясь вверх, и прикусывает нежную кожу, приподнимая край лёгких шорт. — Пошли в спальню — не хочу трахаться на диване, — тихо шепчет брюнет, после чего младший подхватывает его на руки и несёт в соседнюю комнату.       Остатки вина и горящие свечки, оставшиеся на невысоком столике в зале, забываются, когда дверь со стуком об стену открывается, выпуская пару в тёмную комнату с двухспальной кроватью. Старшего валят на спину, нависая сверху и видя, как в чужих глазах плещется игривость. Минсок самостоятельно раздвигает ноги, между которыми устраивается Чондэ, плотно прижимаясь своим пахом к его и имитируя толчки с помощью плавных движений бёдрами.       Они мокро целуются, пока альфа стягивает со старшего футболку и шорты вместе с нижним бельём, а тот снимает с партнёра кофту и расстёгивает ремень и молнию на его джинсах. Ким-младший ведёт языком по горячей коже шеи парня, ключицам, прикусывает один из сосков, оставляя влажный от слюны след, спускается по плоскому мягкому животу и оставляет засос на левой тазобедренной косточке. Минсок укладывает свои ноги на плечи брюнета и громко вздыхает, хватаясь за его волосы, когда тот обдаёт стоящий член омеги горячим дыханием. Чондэ кончиком языка проводит по его головке и медленно погружает плоть в рот, слыша раздавшийся сверху стон. Старший откидывает голову назад, широко распахивая глаза, и тяжело дышит. К нему давно никто так не прикасался, что уж говорить о минете. Парень поглаживает светлые бёдра брюнета, а тот прогибается в спине, потому что младший берёт глубже, очерчивая языком вздувшиеся под тонкой кожей вены.       Минсока переворачивают на живот и долго и аккуратно растягивают, потому что «у меня давно никого не было, будь осторожней». В противовес своим обещаниям альфа резко вытаскивает испачканные в смазке пальцы, натягивает на член презерватив и до основания погружается в партнёра, прислушиваясь к его вздохам. У Минсока перед глазами всё почти плывёт от позабытого за долгое время чувства наполненности, а дыхание спирает, когда Чондэ толкается ещё раз, на этот раз более резко. Он начинает двигаться, ударяясь об упругие ягодицы старшего, а тот, войдя во вкус, слабо подаётся бёдрами назад, комкая в пальцах подушку и громко скуля, потому что слишком приятно, когда член проезжается по простате, и плевать, что наутро задница будет жутко саднить.       Ким-младший переворачивает второго на спину и выпрямляется, сжимая чужие бёдра и продолжая насаживать омегу на свой член. Тот стонет, прогибается в спине, и хватается за сильные руки парня, сжимая пальцы на его запястьях. От удовольствия хочется развести бёдра шире, но уже некуда — растяжка Минсока не позволяет. Чондэ доводит его до оргазма, надрачивая член брюнета и резко вбиваясь в разгорячённое тело, приближая и себя к разрядке. Он издаёт звук, похожий на рык, когда кончает в резинку из-за того, что старший сильней сжимает его внутри, и устало опирается на руки по обе стороны от Минсока. Тот тянется к нему и слегка кусает за подбородок, после целуя в покрасневшие губы.

***

      Входная дверь захлопывается и навстречу бежит чуть подросший коричнево-рыжий котёнок. Он, узнав в одном из парней хозяина, тут же начинает тереться о его ноги, приветственно мяуча, чем показывал то, как сильно соскучился. Чанёль тут же берёт питомца на руки и прижимает к своей груди, начиная чесать за маленьким ушком, отчего тот довольно жмурит глазки и мурлычет. Кёнсу идёт в свою комнату, переодевается в домашнюю одежду и возвращается на кухню, где застаёт альфу сидящим на стуле с Эльфом на коленях. Тот свернулся в мурчащий комочек и мерно дышал, прикрыв глаза. Старший достаёт продукты из принесённого Паком из коридора пакета и раскладывает их на столе. Он на деревянной доске разделывает курицу, за вознёй не слыша как гость встаёт, согнав с колен кота, и подходит к нему, обнимая со спины. Чанёль кладёт подбородок на плечо омеги, несильно наклонившись, и носом утыкается ему в шею, забираясь руками под свободную футболку и аккуратно поглаживая его бока. Второй старается не обращать внимание на чужие пальцы, скользящие по его коже, и размеренное горячее дыхание в шею, но его терпение лопается, когда зубы младшего смыкаются на плече. — Ай! Тебе что, заняться нечем? — возмущённо шипит су-шеф, дёргая подвергшимся нападению плечом. — Мне скучно, — грустно тянет парень, целуя место укуса. — Лучше картошку почисти и кота накорми, а не мешай мне готовить. — Чанёль обиженно надувает губы и, опустив плечи, плетётся к холодильнику, наигранно грустно вздыхая.       По квартире разносится запах картошки по-французски, отчего котёнок начинает активно облизываться и виться вокруг хозяина, потираясь о его ноги — «умеет же выпрашивать — засранец,» — беззлобно отмечает До, убирая грязную посуду и очищая место готовки, вместе с тем пытаясь не наступить на хвост питомца. Пак был непривычно активным, всем телом излучал игривое настроение, флиртовал с Кёнсу, обращал на себя его внимание, постоянно обнимал, лез целоваться, кусал. А когда он включил приятную музыку, притянул к себе омегу и начал танцевать, пытаясь попасть в незамысловатый ритм. Когда с ужином было покончено, а кот наконец накормлен, Чанёль утянул старшего в его спальню. — Хён, у меня для тебя есть подарок, — они сидят на постели омеги. Комнату освещает лишь лампа, стоящая на прикроватной тумбочке, придавая обстановке некую интимность. Пак перед этим сбегал в коридор, вытащив из своего рюкзака небольшую коробочку с синим бантом на крышке. Кёнсу тоже достал однотонную, цвета красного вина, коробочку из шкафа. — У меня тоже, как видишь, подарок для тебя, — загадочно улыбается брюнет. — Но сначала ты покажи свой. — Альфа поднимает крышку с бантом, и парень видит два браслета, сделанные из кожи: они различаются лишь размером — тот, что поменьше предназначен для До, и надписями на железных прямоугольных вставках: на одном было высечено «I ♥ KyungSoo», а на другом — «I ♥ ChanYeol». — Какой же ты ребёнок! — смеётся он, откидывая голову назад. Его всегда умиляли подростковые черты характера младшего, исходя из которых можно было предвидеть подобный подарок. Но от этого становилось неожиданно тепло на сердце, из-за чего Кёнсу приблизился к парню и благодарно чмокнул его в губы, забирая один из браслетов себе. — Ладно, теперь моя очередь, — Кёнсу открывает свою коробочку, в которой лежат наручники с широкими кожаными браслетами, соединёнными прочной железной цепочкой. — Сегодня можешь делать со мной всё, что хочешь, — он вкладывает подарок в чужие руки, а Чанёль от неожиданности не может сказать и слова, глупо открывая-закрывая рот и таращась на наручники во все глаза. — То есть, как это? Вообще всё, что захочу? — заикаясь спросил Пак. — Да хоть расчленяй или из окна заставляй прыгать — это твой подарок. Но, думаю, ты понимаешь, к чему наручники. — И мне ничего за это не будет? — с прищуром допытывал старшего брюнет. — Нет. — И ты не будешь мстить? — всё ещё не верил парень. — Нет, Чанёль, это всё без последствий, — закатывает глаза омега, кривя полные губы. — Что ж… Ладно… Точно ничего не будет? — Я сейчас погоню тебя домой и лягу спать. — Всё-всё, я понял, — Чанёль в защитном жесте вытягивает руки вперёд.       Он откладывает наручники к подушкам, вставая на колени и притягивая к себе омегу, который с удовольствием поддаётся его напору, с которым тот целует. Языки парней переплетаются, смешивая их слюну. Пак прижимает старшего к себе за талию, забирается руками под его футболку, поглаживая поясницу, и снимает её. Парень переходит с губ Кёнсу на его шею, кусая и всасывая кожу, и оставляет саднящий засос на ключице. Неожиданно Чанёль отстраняется, расстёгивая ремень и свои джинсы, спускает их до колен и берёт в руку свой полувозбуждённый член, начиная водить по нему ладонью, сдвигая крайнюю плоть с головки. — Отсоси мне, — спокойно говорит альфа и видит, как До задирает его футболку и наклоняется к стоящему члену, обдавая его горячим дыханием. Такого Чанёля он ещё не видел, что заставляло дрожь возбуждения мелкими разрядами пробегать по телу омеги.       Брюнет снимает свою мешающуюся футболку и опускает взгляд обратно вниз, где Кёнсу берёт его плоть в руку и начинает медленно надрачивать, сбоку ведя языком от головки до основания и губами оттягивая кожу возле яичек. Младший вплетает свои длинные пальцы в тёмные волосы парня на затылке и чуть на него надавливает, призывая к действиям. Старший обводит головку языком, вызвав у Чанёля сдавленный вздох через зубы, а потом погружает её в рот, посасывая лишь покрасневшую плоть. Через некоторое время таких ласк альфа не выдерживает и кладёт на голову партнёра вторую руку, сильней надавливает на затылок, медленно погружая свой член в рот Кёнсу. Тот останавливается и позволяет парню самому двигать бёдрами. — Растяни себя сам, — доносится до ушей омеги сверху, отчего он открывает глаза и, втянув щёки, с хлюпающим звуком отстраняется, продолжая надрачивать чужой член.       До поднимает взгляд на любовника и медленно, смотря прямо в его тёмные глаза, облизывает свои пальцы, погружая их в рот. На фалангах блестит слюна, а Чанёль не может оторваться от полных покрасневших губ, которые скользят по тонким пальцам, смачивая их. Он даже пропускает момент, когда Кёнсу снимает с себя домашние штаны и боксеры. Старший заканчивает со своим занятием и заводит руку за спину, приставляя ко входу сразу два пальца. Он продолжает надрачивать член Пака, одновременно погружая в себя свои пальцы, и берёт чужую плоть в рот, пропуская её глубже. Брюнет пальцами правой руки играет с яичками Чанёля, а левой проталкивает глубже в себя, разводя их в стороны и ища простату. А когда находит, несдержанно стонет, прогоняя вибрацию по члену парня у себя во рту. Тот от удовольствия откидывает голову назад, жмуря глаза и резко выдыхая. А когда поворачивает её в сторону двери: — Чёртов кот! — он кидает в питомца подушку, от которой тот убегает, встаёт с кровати и закрывает дверь. — Хён, твой кот — извращенец. Какой раз он уже подглядывает, — возмущается младший, возвращаясь обратно на постель, на что омега тихо смеётся. Как бы Пак не любил Эльфа, но заниматься при нём сексом было слишком смущающе, как при любом человеке. Парень забирается к любовнику, сняв перед этим оставшуюся одежду. — Перевернись, — просит он Кёнсу, что тот и делает.       Он закрепляет на запястьях омеги кожаные браслеты наручников, крепя их к деревянной спинке кровати. От этого по телу омеги пробегает дрожь: до этого он никому не позволял подобного, желая властвовать над чужими телами и никому не поддаваясь — Чанёль первый. Первый, кто так долго — полтора месяца — держится рядом с ним, за что Кёнсу хочет и может ему доверить как разум, так и тело, что сейчас и делает. Младший так серьёзен, делает всё с непривычным выражением лица, немного резок. Омега всерьёз задумывается чаще меняться ролями.       Запах Пака усиливается, заполняя лёгкие терпким ароматом капучино и шоколада, от которых его член сильнее жмётся к животу, марая кожу смазкой. Альфа приподнимает бёдра брюнета, подкладывая под них небольшую подушку. Он решает, что сегодняшний вечер подходит для того, чтобы кое-чему научиться, и раздвигает чужие мягкие ягодицы, наклоняясь и дуя на розоватое колечко мышц, отчего оно сжимается, и омега коротко вздыхает. Парень широким мазком проводит языком по сфинктеру и слышит чужой стон на выдохе. Кёнсу скулит громче, когда чувствует, как кончик языка проникает внутрь, щекоча мягкие горячие стенки. Он сам начинает двигать бёдрами, когда Чанёль быстро проникает и вытаскивает язык из его ануса. Естественная смазка Кёнсу, пахнущая апельсинами, чуть сладкая на вкус, что безмерно радует его любовника.       Пак проводит по ложбинке между бледными ягодицами языком и ведёт им вверх по позвоночнику старшего, отчего тот прогибается в спине, тяжело дыша. Чанёль трётся своим членом о ягодицы партнёра, заставляя его приподнять бёдра, чтобы сильней чувствовать горячую плоть на своей чувствительной коже. Альфа приставляет головку ко входу и резко толкается в тело парня, выбивая из него стон. Он медленно выходит и снова резко толкается в Кёнсу, меняет угол проникновения и повторяет действия, слыша, как До давится воздухом, сильнее поднимая бёдра. Брюнет выпрямляется и раздвигает чужие округлые ягодицы, чтобы видеть, как его член погружается в старшего, а головка появляется и исчезает, растягивая сфинктер. Гибкие мышцы обхватывают ствол, а Кёнсу сам подаётся назад, сильней насаживаясь на член любовника. Чанёль сжимает пальцы на тонкой талии парня и резко толкается в него, проезжаясь головкой по простате, отчего тот громко стонет, прогибаясь в спине и сильней оттопыривая зад, из-за чего подушка становится ненужной. Альфа продолжает с силой вбиваться в податливое тело под собой, сдувая с глаз чуть намокшую от пота чёлку. Старший сжимает ладони на прутьях изголовья кровати и пытается удержаться на коленях, потому что от скорости, с которой его трахает Пак, они разъезжаются в стороны. В комнате стало душно, а по телам обоих скатываются капельки пота. Руки и шея су-шефа затекли, а поясница ныла от нахождения в одном положении долгое время. Раздаются звуки шлепков тела о тело и стоны Кёнсу, который чувствует приближение оргазма, из-за чего сильней сжимает член в себе. Чанёль продолжает двигаться, начиная надрачивать До, и когда слышит, как парень начинает задыхаться в преддверии оргазма, сжимает ствол у основания, после чего до его ушей доносится громкий разочарованный стон.       Пак нагибается и освобождает одну руку омеги от наручников, отцепляя их от кровати и закрепляя на чужом тонком запястье снова. Он приподнимает брюнета и перекидывает цепь наручников себе через голову, подняв руки второго, которыми он цепляется за шею младшего. Парень снова хватается за талию Кёнсу, продолжая с силой в него вбиваться, получая в ответ хриплые из-за усталости стоны и тяжёлое дыхание. До короткими ногтями царапает шею младшего, оставляя на коже красные саднящие следы, отчего тот болезненно шипит, в отместку разгоняясь сильнее. Когда омега кончает, он откидывает голову на чужое плечо, брызгая белёсыми каплями на светлое покрывало и закатывая от удовольствия глаза. Чанёль, подводя себя к пику, выходит за пару секунд до того, как окропить бледные ягодицы и поясницу брюнета своей спермой, и впивается зубами в его шею, с силой сжимая челюсть, прокусывая кожу и чувствуя на языке стальной привкус крови, отчего второй вскрикивает, распахивая глаза, в уголках которых мгновенно собирается влага. Он перестаёт двигать бёдрами, держа мелко подрагивающее тело омеги в своих руках, и слизывает красные разводы с его шеи, после целуя место укуса и шепча: «Я люблю тебя».