Миссия по репатриации

Во всех областях природы господствует определённая закономерность, независимая от существования мыслящего человечества. М. Планк

      Ника провела рукой по блондинистым волосам и внезапно поняла, что за прошедший год на острове Рассвета произошло очень и очень многое. Подумать только, год! Целый год она плавала с пиратами Рыжеволосого, знакомилась с новыми людьми, тренировалась драться на мечах, шутила, путешествовала, постигала новый, такой сложный, но очень-очень притягательный для неё мир.       Ей, в принципе, очень нравилось то, чем она занималась всё это время. Плаванье на корабле приобрело свою притягательную красоту, а об искусстве сражения на мечах можно вообще говорить отдельно: Шанкс гонял девочку, совершенно не жалея её, за что Ника, честно говоря, была до ужаса благодарна ему, пусть порой и ворчала. Ей не нужна была жалость со стороны капитана. Если она хочет выжить — она должна уметь сражаться, а для этого надо всегда выкладываться на все сто. А спустя почти год капитан и Ника устроили спарринг на мечах.       Николь с треском продула, после чего потребовала реванша. И опять. И опять. И опять. И так до бесконечности. Да, девочка проигрывала, однако постепенно она начала привыкать к выпадам Шанкса, научилась уворачиваться не только в теории, но и на практике, лучше стала владеть мечом. Её движения теперь были больше рефлекторные. Если раньше она стояла и думала, что же сейчас предпринять, то теперь же тело двигалось само.       А недавно Ника умудрилась ранить Шанкса в плечо. Конечно, это была всего-навсего царапина, которая довольно быстро зажила, но факт оставался фактом: мастерство мисс Фортуны стало на несколько уровней выше. Правда, для этого ей пришлось схитрить и применить силу фрукта. Но разве в реальном бою кто-то будет сражаться честно? Конечно же нет! Шанкс похвалил Николь, потрепав её по голове, за что девочка на него наворчала и ударила в колено.       После этого девочка начала ещё усердней тренироваться, но теперь самостоятельно. Основы она поняла, и теперь ей нужны были только спарринги с пиратами. Шанкс же предпочитал смотреть, как тренируется его подопечная, и комментировать, когда она делала что-то не так.       Помимо фехтования она практиковалась со своим мутанто-фруктом. К сожалению, у Ники мало что получалось. Больше было сложностей и вопросов, нежели реального прогресса. Но зато она теперь могла свободно превращаться в «нэко-девочку» — как называла себя юная Фортуна.       К сожалению, это было всё, чего ей удалось добиться за год. Николь совершенно в это не верила и была собой недовольна: за целый год такой маленький прогресс! Она думала, что быстро научится управлять своей силой, сможет победить кого-нибудь в спарринге, будет одолевать врагов, но… Девочка с разочарованием приняла тот факт, что, похоже, ничего легкого в её жизни не будет и ничего так просто она не добьётся. Было обидно, очень обидно. Так ещё и жизнь её была теперь осложнена излишней опасностью и большим количеством адреналина в крови из-за стычек с дозором или горными бандитами.       «В жизни нет ничего лёгкого!» — всегда говорил ей отец. И только сейчас Ника понимала истинное значение этих слов: всякие контрольные и сессии теперь казались ей ничтожными недо-препятствиями. Однако это было в далёком прошлом, и Фортуна успела подзабыть и бессонные ночи, и сложности понимания, и часть латыни. От её мира остались лишь воспоминания и техника в виде телефона, зарядки, наушников и фотоаппарата. И то, показывала её девчушка лишь пиратам Шанкса. А по возможности вообще не доставала, ибо в те моменты её сердце начинало ныть от тоски — она так скучала по родным!       Однажды грусть особенно сильно сжимала сердце Ники, и в тот день ей, как ни странно, помог Луффи своей солнечной улыбкой и добрыми словами. Совершенно неожиданно они подружились.       Конечно, Ника и до этого с ним общалась, и он был на всех её тренировках вместе с Шанксом, но, честно говоря, он немного бесил и пугал Фортуну одновременно. Мальчишка оказался младше её всего на год, но Николь всё равно не нравился Монки Ди. Какого бы возраста он не был бы, девочку раздражала его доставучесть и то, как Луффи умел прицепляться к людям. Он постоянно просил рассказать про приключения, да и не только. Ему реально хотелось знать абсолютно всё, и это пугало — Фортуна не привыкла встречать настолько любознательных людей.       В тот день Луффи рассказал, почему он постоянно ко всем лезет. Сперва Ника поделилась с ним тем, что может больше никогда не увидеть родных. Луффи же, в свою очередь, рассказал о том, что из друзей и знакомых у него тут есть только пираты и Макино. Иногда приходил дед, но он лишь пинал мальчика, обосновывая это тем, что учит его жизни. И, услышав слова Монки Ди, Нике стало жутко стыдно. В тот момент ей так захотелось ему всё рассказать: что она из другого мира и что она застряла здесь… Но нельзя. Николь не могла полностью ему доверять, ведь Луффи мог рассказать об этом всем, и тогда бед ей не миновать. Мисс Фортуна решила, что пока просто приглядит за ним. И когда она точно будет точно уверена в том, что может доверить ему свою тайну, тогда, быть может, и расскажет.       Зато Ника предложила Луффи стать её другом, и тогда мальчишка не будет один. В её памяти отпечатались его глубокие детские глаза, наполненные тоской и надеждой, устремлённые на юную мисс Фортуну. Тогда она лишь улыбнулась и обняла его. А он её. И заплакал. Конечно, чуть позже Николь отругала паренька, сказав, что мальчикам нельзя плакать по пустякам, и взяла с него клятву, что он всегда будет улыбаться.       С тех пор они стали хорошими друзьями. Вместе ребята исследовали деревню, играли и веселились. Хотя Луффи и оставался весьма доставучим, но, видимо, это было у паренька в крови. Таким, небось, всю жизнь будет.       А ещё девочке жутко хотелось называть Монки Ди «Чудом» — он был смешным и веселым лучиком позитива. Всегда старался развеселить всех, поддерживал Николь в особенно грустные моменты, смеялся и не унывал. Самое настоящее Чудо!       Луффи помог девочке подружиться с хозяйкой того бара, куда постоянно ходили пираты — с Макино. Она оказалась хорошей и приличной девушкой, которая, ко всему прочему, приютила у себя это неугомонное Чудо. Порой Ника ей сочувствовала. Она бы, наверное, не выдержала бы целые двадцать четыре часа в сутки этого мальчишку. Но зато Фортуна теперь её жутко уважала и за глаза называла святой. С ней, более того, можно было поговорить на всякие женские темы.       Ещё за год Николь помогла Шанксу сблизится с Макино. Вот только он, словно мальчишка, то что-то делал не так, как надо, запинался в самом неподходящем месте, то слишком сильно волновался… Макино же лишь мило улыбалась и тихо хихикала. Она очень уважала капитана и немножко его стеснялась.       «Ну точно святая простота!» — думала Ника, но вскоре кое-как, но всё же смогла сблизить этих двоих.       А пока они мило общались и ворковали, Ника и Луффи тихо хихикали в сторонке вместе с остальными пиратами. Мисс Фортуна однажды не удержалась и фотографировала «сладкую парочку», когда Рыжик приобнял Макино за плечи. Правда, пришлось объяснять Макино и Чуду, что за аппарат такой, что делает снимки, как в газетах. Им это даже понравилось, а вот Шанксу — нет. Он знал, что у маленькой Николь уже целый компромат собран на него, вот ворчал и возмущался, говоря, что это противозаконно. Мол, она влезала в его личную жизнь.       «Да, если б я не влезла, ты бы так и остался холостяком до самой смерти!» — так хотелось сказать Нике, но вместо этого она лишь плотоядно улыбалась ему, аки чеширский кот. И от этой улыбки Шанкс каждый раз вздрагивал, морщился и что-то бурчал себе под нос, скрестив руки на груди. А затем всегда отворачивался и строил из себя обиженного, пока все остальные громко смеялись над ним.       Также, спустя много-много уговоров и умилительного личика, штурман обучил Нику основам навигации. Правда, книг при это дал о-го-го как много! И все они были большие, толстые и несколько пыльные. Ну, хоть интересные. Однажды Луффи застал Николь с одной из этих книг и выразил своё искреннее недоумение тому факту, что девочка читала книги без всяких картинок. Тогда Фортуна, подмигнув, раскрыла ему свой маленький секрет, рассказав, что до ужаса любит читать. А затем Монки Ди с невероятно серьёзным лицом пообещал, что когда наберет побольше денег, купит Фортуне все книги, какие она только пожелает.       Ника была и не против. С одной стороны это такая халява! А вот с другой, узнав местные сказки и легенды, она может и сможет напасть на след того человека, что выпихнул её из своего мира и засадил сюда. Юная мисс прекрасно осознавала, что, если бы тот тип не разделил её с семьёй, а она сама бы попала сюда после смерти, то, может быть, Ника хотела бы посмотреть на этот мир.       Девочка почему-то посчитала нужным, что Луффи стоит рассказать, что она хотела бы сделать в этом мире. Фортуна рассказывала ему не всё, лишь по частям, крайне осторожно и крайне аккуратно, чтобы не выдать свой главный секрет. И однажды она пришла к выводу, который сложился из всех тех коротких фраз, что порой выдавала девчушка.       — Я бы хотела исследовать мир. Осмотреть его, ведь в нём столько всего интересного и таинственного!       Удивительно, но тогда Луффи промолчал. Как будто определил для себя нужную информацию или уже не слушал Николь, погружаясь в свои мысли, смотря на ночное небо, укутанное мириадами звёзд, освещающее для многих людей путь к самому сокровенному. Зрелище было воистину прекрасное. Фортуна тогда лишь пожалела, что фотоаппарата с ней не было.       Ника даже оглянулся не успела, как ей стукнуло восемь лет для это мира, а для её родного — двадцать один год. Девочка особо не любила день рождения, да и как какое-то особенное событие не считала, разве что человек постарел ещё на один год. Да и статистика, по которой большинство смертей происходило в дни рождения, её не радовала.       Но Николь никак не ожидала, что случайный вопрос Чуда и её пофигичный ответ на него заставит его возмутится:       — Когда у тебя день рождение?       — А тебе это зачем?       — Ну! Мы же друзья! Я должен знать!       — Вчера был, четвёртого апреля. Восемь исполнилось.       — Что-о-о-о? Почему ты мне об этом не сказала?!       — Так ты и не спрашивал. — Дальше же он и слушать не хотел. Слова Ники были просто в пустую.       Это Чудо растрезвонило данную информацию всей деревне. А после пираты устроили двухчасовую лекцию специально для Ники на тему: «День рождения — это самый обалденный праздник на свете!»       Николь и не спорила. Она считала, что это классный праздник, но для других. Для неё же — это просто дата в календаре. Она искренне не понимала, как можно любить день, когда человек официально постарел на год? Лично ей не особо хотелось его праздновать, а вот чужие дни рождения — запросто. К ним она относилась как подобает, а вот к своим — нет.       Более того, мисс Фортуна подозревала, что пиратам просто нужен был повод для пьянки и вечеринки. Что они и сделали. Несмотря на её возмущения и отказы, эти болваны всё-таки устроили буйную вечеринку с огромным количеством спиртного. А на следующий день жаловались на головные боли, тем временем как Николь специально громко разговаривала и кричала, испытывая сладкую негу мести.       За всё время, что пираты были здесь, они пару раз отплывали и приплывали обратно — им нужно было подготовиться к новой отправке на Гранд Лайн. Нику же они брали с собой, так как считали как частью команды! Даже Шанкс так ответил, когда она спросила, почему они берут её с собой, если могли бы оставить её на острове.       На самом же деле Шанкс хотел показать ей насколько прекрасно пиратство, желал познакомить с его миром, за что Ника ему была очень благодарна. Пираты до сих пор хранили её тайну, и даже будучи пьяными молчали, как партизаны. За что заслужили уважение девочки.       Также пираты активно пытались найти нового хозяина для Дьявольского фрукта. Но им как-то не удавалось находить покупателей. Ника испытывала ужасное сожаление по этому поводу: она могла бы получить небольшую долю от мутанто-фрукта. Хоть какую-то пользу принёс бы!       Но идиллия длилась недолго.

Запись журнале ХХХ: «Дело было в приморской деревеньке на острове Рассвета, где мы и остановились на столь долгое время. Вот уже год наш пиратский корабль стоял у пристани. Тогда дул относительно тёплый восточный ветер».

      Тот день начался не совсем обычно. Луффи молчал за завтраком, что было несвойственно ем. Он был каким-то хмурым и сосредоточенным. Николь не понравилась резкая перемена в настроении друга, но она подумала, что и такое когда-нибудь должно было произойти с ним — не всё же веселиться. Но девочка потом жалела, что не обратила на это должного внимания…

«В деревне и на корабле, что готовился к своему отплытию, царил мир и покой».

      К ним внезапно заявился Луффи и встал на нос корабля. Ника отчётливо видела у него в руке какой-то кинжал, но зачем он ему и он что собрался с ним делать — не понимала. Её любопытство внезапно оказалось сильнее её беспокойства за друга.       — Эй, Луффи! — позвал парнишку Шанкс. — Ты что задумал?       Но вместо ответа на вопрос рыжего Луффи просто поднял кинжал на уровне головы и встал в воинствующую позу. Со стороны это выглядело несколько убого и очень уж уморительно, но взгляд чёрных глаз Монки Ди говорил об обратном. Он был уверенным и решительным, как никогда, поэтому Николь решила не вмешиваться и просто смотреть на всё со стороны.       — Правда! Я не шучу! Всё, надоело! Сейчас я вам всем докажу!       — Да-ха-ха! Валяй, доказывай! Опять что-то придумал?       — С Луффи не соскучишься, я смотрю, — высказал своё мнение очкарик-штурман, что стоял рядом с Никой. Она же сидела на бортике и внимательно следила за каждым движением друга.       Тут Луффи вобрал в себя как можно больше воздуха и… одним легким движением воткнул кинжал прямо под свой левый глаз! Прямо в скулу! У Ники от этого нижняя челюсть упала прямо на пол, а за ней свалилась и сама девочка. Пираты, как и мисс Фортуна, были в шоке от выходки парнишки. А он сам завопил «Больно!», чуть не упав в воду.       — Конечно будет больно, дурень! — возмущённо-обеспокоенно накричала на него Николь, подбежав к пареньку.       — Ба… балбес! Разве так можно? — согласились с ней весь экипаж корабля.       Через пару часов пираты устроили пирушку в честь Чуда, который утверждал, что теперь боли ни капельки не боится, а под левым глазом у него красовался пластырь, который нацепила перепуганная Макино. И, конечно, Луффи просил Шанкса взять его с собой в море, утверждая, что мечтает стать таким же пиратом, как Рыжий. На что Николь фыркнула, что он не лучшая кандидатура для подражания.       — Ты-то? Быть пиратом? Не смеши меня! — воскликнул Шанкс, глупо улыбаясь. — Пират, который не умеет плавать — мёртвый пират! — И рассмеялся.       Его смех порядком достал Нику и мешал ей нормально кушать, так что она ткнула в мужчину под рёбра своим локтем. Мужчина метнул в неё свой возмущённый взгляд, который она, естественно, проигнорировала. Он бы, наверное, продолжить недовольно глядеть на девочку, пока она бы не сдалась, если бы не Чудо — это прозвище крепко-накрепко приклеилось к Луффи, будто банный лист.       — Но Ника тоже не умеет, но с вами путешествует, — возмутился он.       — Ника — фруктовик, поэтому является исключением, — пояснил Рыжик.       — Эй, а меня никто спросить не хочет? — Её возмутило то, что сидит-то она здесь, а они спокойно так о ней разговаривают, будто Николь находится где-то на другом конце острова!       — НЕТ! — одновременно сердито отозвались представители мужского пола.       «Это возмутительно! Наглость-то какая!» — мысленно возмущалась девочка и готовила план мести, ковыряясь в тарелке…       — Подумаешь, плавать не умею! А я в воду падать не буду! Я тоже сильный! Я, как и Ника, тренировался! У меня кулак — как пуля из пистолета!       — Вау-вэй! — вяло отозвалась мисс Фортуна, зевая и спокойно доедая свой обед, который приготовила Макино специально для неё.       — Как пуля? Ух ты, — скучающе сказал Шанкс, устало смотря на Чудо, подперев подбородок своей правой рукой.       — Хорош притворяться, что вам интересно! — рявкнул Луффи на этих двоих и отвернулся, надувшись, как воздушный шарик.       — Капита-а-ан, нас раскусили, что будем де-е-елать? — протягивая некоторые гласные, спросила Николь у Рыжика.       — Ничего-о-о! — в той же манере ответил он.       — Оке-е-ей! — согласилась девочка и отвернулась от Монки Ди, который надеялся, что она встанет на его сторону.       А вот другие пираты решили развеселить обидевшееся Чудо и попросили капитана один раз взять его с ними. Луффи так и засиял надеждой. Вот только Шанкс его обломал:       — Ладно. Кто отдаст ему своё место на корабле? — спросил он и тут же поспешил добавить, когда Николь хотела что-что сказать: — Тебе, Ника, запрещается. Ты плывешь с нами, и это не обсуждается.       — Понятно! Тут ловить нечего. Давайте пить! — Все тут же забили на свои слова несколькими секундами ранее и продолжили бухать и веселиться.       — Да как же им не стыдно?! — спросил взбешенный Луффи, ища в Николь поддержку.       — Наверно, просто совесть отсутствует, — предположила она и пожала плечами, продолжая поедать свой рис с котлеткой.       — Возьми меня в команду, Шанкс! — Снова завёл старую шарманку Луффи.       — Нет!       — Что?! Почему?       — Потому что мне не нужен ещё один проглот.       — Почему Нике можно, а мне — нет?       — Не дорос ещё! — горделиво ответила на вопрос семилетнего мальчика девочка, которая была всего на год старше его. И тут же гневно спросила рыжего мужчину, что сидел как раз между этими двумя. — Стоп… Ты кого проглотом назвал, а?       — Тебя, — простодушно ответил Шанкс и повернулся к Луффи. — Короче, Ника права: ты ещё слишком маленький. Вот пройдёт лет десять, подрастешь, тогда я, может, и подумаю. — Так решил капитан пиратов.       — Глупый Шанкс! Глупая Ника! Сколько же можно? То, что я младше, ещё ничего не значит! — надулся Луффи. — Ника-то плавает с вами, почему мне нельзя?       — Ника — это, совершенно, другой разговор. Ты просто мелкий ещё. Даже младше Николь.       «Меня снова считают за пустое место… А это, вообще-то, чертовски обидно!» — думала девочка.       — Я уже не маленький! Мне уже семь! — всё отстаивал своё мнение Чудо, пыхтя и злясь.       «А меня даже как-то к разговору не подключают. Обидно всё-таки! Нельзя же меня так игнорировать. Ну, всё! Они потом своё получат». — Теперь Николь готовила ещё одну месть.       — Да не злись, выпей соку, — предложил Рыжик, а наивный Луффи повёлся. — Да-ха-ха! А говоришь, не маленький!       — Так нечестно! — гаркнул Луффи и, надувшись, отошёл от пиратов. А Шанкс стал рассказывать Макино про то, как Чудо поранил скулу.       А между первым помощником и Луффи завязался разговор на тему: «Издевается ли Шанкс над Луффи?» Ответ был: «Да, ещё как!» А капитан действительно издевался. Ника даже чувствовала гордость — это она его научила! Даже слезу пустила: ученик превзошёл все её ожидания. Правда, пока что лишь на уровне детей.       Тут Макино предложила пообедать двум враждующим сторонам, а Нике поставила сок. Яблочный. Её любимый. Который она не просила. Но разве кто-нибудь откажется от халявы?! Конечно нет! Вот и она, поблагодарив девушку, начала пить. Вообще у Макино была прекрасная привычка: делать всё, что надо до того, как кто-то о чём-то попросит. Женщина была очень внимательна к другим, всегда подмечала малейшие изменения в поведении или настроении. Удивительная женщина! И Ника полюбила её всем сердцем.       — Ребят? — внезапно тихим голосом спросил Монки Ди.       — Чего? — спросил, набив рот, Шанкс.       — Ась? — отозвалась она одновременно с рыжим. Они переглянулись и уставились на Луффи, ожидая ещё вопросов.       — Вы ещё надолго здесь? — наконец спросил Луффи. Шанкс, немножко подумав, ответил:       — Эта деревня — наша последняя остановка перед опасным путешествием. Не зря мы здесь стояли больше года. — И, немного помолчав, снова заговорил: — Я думаю, ещё два-три раза выйдем в море, а потом уплывем на север. Навсегда.       Последнее слово он специально выделил. Наверное потому, что хотел, чтобы Монки Ди понял, что больше он их не увидит. На фоне веселившихся пиратов Чудо приуныл, доедая свой обед.       — Тогда я пока научусь плавать!       — Если хочешь стать пиратом, то это тебе обязательно понадобится! — Дала Ника свой совет, на что тот широко улыбнулся и кивнул.       — Действуй! Дело действительно хорошее, — согласился Рыжий.       А Ника даже и не заметила, как Чудо потянулся что-то взять с той стороны, где лежал Гому-Гому, но ми, который она нашла год назад — девочка отвлеклась на звук выбитой двери. Все разом уставились на новых постояльцев, что буквально с самого порога демонстрировали свою грубость. Разбойники. Николь знала, что на острове их все недолюбливали, однако своё раздражение и ненависть никто не показывал. Вот и Макино стойко держалась, когда главарь бандитов приказал принести около десяти бочек пива. Но тут Шанкс, чей язык работал быстрее мозга, предложил главарю последнюю бутылку пива, глупо улыбнувшись и пытаясь строить из себя глубоко сожалеющего о данной утрате человека. Конечно же, мужчину это взбесило, и тот тут же разбил бутылку об голову капитана.       Атмосфера накалялась. Повисла гнетущая тишина, несколько осколков попали на Нику, но она лишь отделалась еле заметными царапинками. А вот Рыжик даже не обиделся на то, что его облили пивом, продолжая улыбаться. А Хигума, как представился этот мужчина, показал свою листовку с восемью миллионами белли за свою голову, после чего, ехидно ухмыльнувшись, начал угрожать капитану пиратов Рыжеволосого, даже не подозревая, кто сидит перед ним.       Шанкс было хотел поднять осколки и протереть пол, но Хигума, встав рядом с Николь, скинул всю посуду на Рыжего своим мечом. Девочка закатила глаза, лениво попивая сок и ожидая того момента, когда Шанксу это надоест и он наваляет разбойнику. Мисс Фортуна знала, что пока оскорбляют капитана Рыжеволосых, он будет молчать, но если нападут на команду — всем врагам непоздоровится.       Однако Шанкс молчал и ничего не делал, из-за чего Хигума потерял к пирату всякий интерес и решил пойти поискать пива в другом месте.       — Капитан, вы не ушиблись? Не ранены? — Макино обеспокоенно встала на корточки перед ним, помогая убрать осколки.       — Жив я, жив. Всё на месте.       — Эй, Шанкс, — позвала Ника его, и он поднял на неё свои чёрные глаза. Девочку разрывало сожаление, она ведь так надеялась!.. — Лучше б мне бутылочку отдал, денег срубила бы.       — Хо-о, ладно. Предприимчивая наша, — точно так же ответил он: весело и с сарказмом.       Ника уже давно поняла, что на мелочи жизни не стоит обращать внимания, только на то, что дорого сердцу и то, что она желает всей душой. Этому её, как ни странно, научил именно Шанкс.       По всему бару пронёсся заразительный смех пиратов и улюлюканья. Все веселились вновь, даже Ника с Рыжеволосым. А вот Луффи не разделял их веселья. Он накричал на Рыжика и, кажется, знатно обиделся. Но когда капитан пиратов попытался его остановить… Ника с ужасом наблюдала за тем, как рука Луффи растянулась.       — Э-э-э-э-э-э! Рука тянется! — произнесла она внезапно осипшим голосом.       — Ужас!!! — прокричал Луффи, не понимая, что происходит. И тут Николь, придя в себя, мигом кинулась к сундучку с мутанто-фруктом. С ней был Бен, который твёрдым и несколько недовольным голосом заявил, что там было пусто. Луффи признался, что съел фрукт на десерт, при этом подметил, что тот был невкусным.       И тут на него налетел Шанкс. Очень злой Шанкс.       — Это же фрукт Гому-Гому! Дьявольский плод, редкое морское сокровище! — кричал ему в лицо капитан Рыжеволосых.       Пододвинув Шанкса, между этой парочкой внезапно встала Ника. Она повернулась к самому настоящему Чуду на целом свете и «просветила» его:       — Съешь его — и всё твоё тело станет из резины. Более того, ты на всю жизнь разучишься плавать, — заявила она, ощущая жгучую обиду: такие денюжки у неё буквально из-под носа уплыли! Такие богатства!       — Э?! Не может быть! — поражённо произнёс Луффи.       — Вот дура-а-ак! — наорал на него Шанкс.       «Это невыносимо!» — раздражённо подумала Ника и, не сдержавшись, стукнула обоих по головам:       — А ну заткнулись, идиоты!