Шальная карта

Его бросало из жара в холод. Сквозь мешок на голове Узумаки, на жалкие мгновения вырывающийся из оков Морфея, мог различить свет проносящихся перед глазами ламп, но вновь и вновь под действием препаратов он проваливался во тьму, теряя счет времени. Кажется, бывший джинчурики провел в этом месте целую вечность… Он был прикован к лежаку на колесиках, на котором пленника куда-то везли. Наконец, когда Узумаки очнулся, то обнаружил, что его поездка в неизвестность подошла к концу. Он вынужден был зажмуриться от яркого света, бьющего прямо в лицо. Попытка дернуть руками ничего не дала, разве что осознание, что он все еще связан, и выбраться будет непросто. Когда Джокер хотя бы немного привык к свету, то понял, что находится в лаборатории. Это было просторное помещение, ярко освещенное, оборудованное незнакомой юноше аппаратурой, со стеллажами с разнообразными склянками, в которых в растворах хранились всевозможные органы, образцы растений, заспиртованные змеи и ящерицы и еще много всего, что свидетельствовало о страсти работающего здесь ученого ко всем этим вещам. Ученый этот обнаружился здесь же, подле связанного Наруто. Это был тощий мужчина со странным почти белым цветом кожи, с янтарными глазами, в которых пугающе сужался и расширялся вытянутый змеиный зрачок, обведенными фиолетовыми кругами, и длинными черными волосами. Определить возраст незнакомца было сложно, его нельзя было назвать молодым, но и для старика ученый очень неплохо сохранился. Человек-загадка был облачен в черные брюки и белую тунику, перевязанную толстым фиолетовым поясом. «Где я?» «Бежать…» «Надо выбраться!» Сам Наруто обнаружил, что незнакомец избавил его от всей одежды кроме брюк и, наверное, успел осмотреть, а может и вколоть еще какой-то препарат. В голове Узумаки был хаос, тяжело было не просто совершать малейшие движения, насколько это позволяли оковы, но и даже просто думать. Это было либо последствие изучения сознания пленника, либо эффект от введенных ему веществ, либо и то, и другое. — Узумаки Наруто, как я рад наконец-то познакомиться, — прошипел ученый, заметив, что юноша пришел в себя. — Я Орочимару. Давно хотел встретиться с тобой… При более приятных обстоятельствах. «Орочимару… Его упоминали эти двое!» «Он меня знает?» «Что происходит, что он со мной сделал?» Ученый подошел ближе, склонившись над пленником, и тот увидел одержимый блеск в его странных глазах. Джокер, устойчивый к всякого рода психологическому давлению, все же вздрогнул. Этот человек производил неприятное впечатление. — Орочимару… Ученик Третьего, — пробормотал Наруто, вспоминая, что Девятихвостый упоминал имя этого человека еще давным-давно, когда маленький мальчик открыл для себя библиотеку Хирузена Сарутоби и нашел там свиток с описанием техники Узумаки Мито и колоду карт. — Значит, мое имя для тебя что-то значит, — произнес шиноби, довольно облизнувшись, продемонстрировав тем самым неестественно длинный язык. — Девятихвостый говорил, что ты ушел из Конохи еще до моего рождения, — заметил Узумаки. — Так думали многие, но это неправда. Всё это время я был здесь и присматривал за домом из тени, благодаря Пятому Хокаге, который оказал мне честь работать над моими экспериментами в тайне ото всех, — ответствовал Орочимару, отстранившись. — Ты, верно, считаешь меня каким-то свихнувшимся злодеем? Нет, мальчик. После распада Великой Троицы я единственный остался здесь, чтобы хранить и защищать Коноху… Своими методами, конечно. «Ты работаешь на Данзо!» «Нельзя доверять этой сволочи.» Наруто подумал, что «Великая Троица» — ни о чем не говорящее ему название, но потом вспомнил рассказ Кимико о ее учителе, Джирайе, который был одним из тройки учеников старика Третьего, и понял, что к чему. — Ты и сам не ангел, Наруто. Я наслышан о том, что творится в закоулках твоего разума, — усмехнулся ученый. — Ты привык добиваться цели любыми средствами, верно? В этом мы с тобой похожи. Признаюсь, я с давних пор, еще когда Пятый Хокаге приметил тебя среди учащихся Академии, мечтал поработать с тобой вместе. Я являюсь поклонником твоего искусства. — Моего искусства? — переспросил Джокер, не понимая, что тот имеет в виду. — Микото Учиха. Она ведь плод твоей ювелирной работы! — засмеялся Орочимару. — Удавшийся эксперимент в той области, над которой я работал десятилетиями. Не идеальный, конечно… Но все же… Мои эксперименты всегда заканчивались неудачами. А ты смог вернуть жизнь этой несчастной женщине, омолодить ее и подарить шанс начать всё с чистого листа. Узумаки вздрогнул, когда ученый упомянул ту, что была ему так дорога. Но на этот раз не смог уловить нить мыслей человека, который, оказывается, так его уважает. Увидев непонимание в лице пленника, Орочимару взглянул прямо в его фиолетовые глаза и произнес то, что заставило сердце Наруто сжаться. — Брось, неужели тебя ни разу не посещали догадки о том, что Микото Учиха – это мать Итачи и Саске, которую спасла твоя техника? Только не говори, что я открыл тебе глаза на страшную правду. Всё же так очевидно… Джинчурики промолчал, поняв, что теперь эта мысль будет постоянно терзать его разум. «Мать Саске…» «Микото… Он говорит правду?» — Клан Узумаки. Меня всегда удивляло то, на что вы способны. Еще давным-давно я увлекся изучением дзюцу Мито Узумаки, но, к сожалению, мало чего добился. А ты, Наруто, совершил настоящий прорыв. Вот почему ты мне так интересен. Увы, ваши отношения с Данзо-сама не сложились, и мне так и не представился шанс поработать с тобой, юный гений, и довести твою гениальную технику до совершенства я так и не смог. Впрочем, ты подтолкнул меня к другим открытиям, за что я благодарен. Узумаки не понимал, о чем говорит этот странный тип, но подумал, что можно воспользоваться лояльностью ученого. — Если ты так благодарен, освободи меня. И скажи, где вы держите мою напарницу, — потребовал он холодно, вернув своему голосу уверенность. — Увы, я не могу этого сделать, пока не буду убежден, что вы не натворите глупостей. Мне просто хотелось поговорить с тобой перед тем, как тебя обработают, и ты станешь послушной марионеткой в руках Данзо-сама, — разочаровал его Орочимару. Похоже, всё было не так просто. — Впрочем, я утрирую. Печать сделает тебя послушным и верным, но не загубит твой великий потенциал. Мы с тобой еще много чего сделаем вместе. Так что я рад, что Акацуки не удалось совершить непоправимое: лишить тебя жизни. «Печать… Наверняка все приспешники Данзо находятся под ее действием.» «Вот что они задумали. Промыть мне мозги и сделать своим оружием?» — Значит, Саске… — Нет, Саске-кун служит Пятому по собственной воле. Весьма интересный мальчик, хотя Микото Учиха представляет для меня куда больший интерес, — Орочимару вновь облизнулся. – Знаешь ли ты, какую силу хранит шаринган клана Учиха на вершине своей эволюции? Пробудив Мангеке, эта девушка стала способна на то, что простым людям даже не снилось. Ее потенциал куда выше, чем у Саске и Учихи Итачи. «Мангеке? Это еще что такое?» «Такие же глаза, как у Итачи?» — На Микото тоже поставят печать? – спросил Наруто, поняв, что Орочимару неспроста так много говорит о девушке. — Нет, — шиноби загадочно сверкнул глазами. – Я уже долгие годы присматривался к ее роскошному телу. Оно станет идеальным сосудом для моей души. Джокер почувствовал, как его охватывает злоба и ненависть к этому человеку. Он несколько раз рванулся, но вырваться не смог. — Зачем я тебе это рассказываю? Ну, наверное потому, что после того, как я поставлю на тебя печать, тебе будет всё равно. – Орочимару позволил себе облизнуться в третий раз. — А вот мне не всё равно. Мое тело умирает, а в ее теле я обрету небывалую силу и новое начало. Данзо-сама обещал отдать его мне… — Будь ты проклят, — процедил Узумаки, рванувшись еще раз, но снова безуспешно. – И Данзо тоже. Вы очернили эту деревню, лишили ее всего хорошего, чего таким трудом добивались предыдущие Хокаге… — Только не надо патриотизма, мальчик. С твоими способностями, я уверен, ты мог бы вернуться и раньше. Даже без Кьюби тебе бы это не составило труда. Но ты предпочел провести это время вдали от дома, наплевав на всех, кого здесь оставил, — жестко прервал его ученый. — Это неправда! Цепкие пальцы Орочимару впились ему в шею, и Наруто понял, что дышать становится невозможно. — Не говори мне об успехах Хокаге, мальчишка. Коноха при Первом, Втором и моем учителе была ужасным разочарованием, где люди верили в Волю Огня и прочую чепуху, но были слабы, где гибли дети. Данзо и я превратили эту рухлядь в слаженный механизм, у которого есть оружие и силы себя защитить. Когда в глазах Наруто начало темнеть, Орочимару отпустил его и, фыркнув, продолжил: — И это не неуправляемый джинчурики, который в любой момент может потерять контроль и разнести Коноху в щепки. Это вершина науки и искусства шиноби. Если повезет, ты еще увидишь его в действии. Узумаки откашлялся. — Так значит это правда… Вы с Данзо убили старика Третьего и захватили власть, — произнес он. Ученый сощурился. — Во благо этой деревни, — прошипел ученик Третьего. Он прошелся к столику в двух метрах от койки с прикованным к ней пленником. Наруто, с трудом повернув голову, увидел на столике склянки, какие-то бумаги, две колоды его собственных карт, которые, видимо, тоже подверглись тщательному изучению, и шприцы с черным веществом внутри. Орочимару взял один из этих шприцов, снял колпачок с короткой тонкой иглы, несколько раз щелкнул по содержимому шприца через стекло пальцем, после чего вернулся к пленнику. — Будет не больно, пройдет минута, и я тебя отпущу, — сообщил он и, не дав Узумаки и дернуться, всадил иглу ему в плечо, введя черное вещество в плоть. Оставив шприц торчать в плече юноши, шиноби сложил несколько печатей, после чего прикоснулся к Узумаки пальцами, на кончиках которых зажглись зеленые огоньки. — Запретная техника: Печать подчинения разума! – прошипел он, заставив технику сработать. Узумаки стиснул зубы, чувствуя, как едкое черное вещество в его руке начинает двигаться. Он увидел, как на плече, из которого Орочимару вынул шприц, начинает появляться странная татуировка, совсем не похожая на печать, которая некогда была на его животе и сдерживала Девятихвостого. — Готово, — усмехнулся ученый, посмотрев на пациента. – Ну что, уже не чувствуешь злобу? Наруто пару раз моргнул и вздохнул. — Нет… — пробормотал он, в голосе его были нотки удивления. — Чудно, — усмехнулся ученый, ожидая такого эффекта. – В таком случае… Орочимару потребовалось сделать несколько движений, чтобы освободить пленника, который с некоторым затруднением поднялся на ноги, чувствуя, как чакра возобновляет ток по системе циркуляции, и он постепенно приходит в норму. — Спасибо, — произнес он и улыбнулся, совершая поклон. В следующий миг глаза бывшего джинчурики сверкнули фиолетовым. — Слишком наигранно, что у меня никогда не получалось, так это притворяться послушным мальчиком. В следующий миг печать на плече Узумаки тоже засветилась фиолетовым. Она растворилась под действием чакры Наруто, слишком мощной, чтобы позволить чему-то инородному вроде контролирующей печати воздействовать на нее. Блондин мгновенно сложил крестом указательный и средний пальцы двух рук, и из облачка белого дыма появился теневой клон, метнувшийся к столику и схвативший лежавшие на нем карты. Все это произошло в мгновение ока, и Орочимару, не понимающий, почему печать не сработала, пришел в себя уже тогда, когда клон метнул в него несколько карт, а настоящий Джокер сложил печать концентрации. Мощный взрыв отбросил ученого к противоположной стене, оторвав ему руку и ногу и заставив почти все склянки и прочие сосуды в лаборатории разлететься на осколки. Под звон и грохот Узумаки с довольной ухмылкой на лице поймал брошенные ему клоном карты и позволил тому развеяться, глядя, как искалеченный ученый корчится на полу еле живой. «Прикончу эту тварь!» «Он не получит Микото!» — Чакра, которая теперь течет в моем теле, отличается от чакры обычного человека. В ней смешались чакра Кьюби, моя и моих родителей, что дало убийственную смесь, которая способна нейтрализовать пакости типа этой печати, — сообщил он ученому и раскрывая карты веером, пробежавшись по ним взглядом. Пальцы бывшего джинчурики выудили карту, а оставшиеся карты он быстрым движением убрал в карман. Освободившейся рукой юноша сложил печать концентрации, после чего промолвил: — Стихия Молнии: Яростная вспышка! Орочимару, из последних сил пытавшийся что-то произнести, вздрогнул и замер, поскольку его пронзила молния, выстрелившая из разжавшейся ладони Джокера. «Повезло… Эффект неожиданности был на моей стороне.» «Вряд ли я смог бы его победить в честной схватке!» Убрав карту, Узумаки огляделся по сторонам, брезгливо созерцая содержимое лопнувших сосудов на залитом жидкостью полу. Оставшейся части своего снаряжения он не нашел, и это было печально. Впрочем, это был отличный повод ограбить Базу Корня. Но сперва надо было разыскать Кимико. Босиком Узумаки выбежал из лаборатории, выбив дверь ударом плеча, и понесся по коридорам прочь, прислушиваясь к окружающим звукам и надеясь, что на пути ему встретится как можно меньше солдат Данзо. Нет, естественно, после всего пережитого в Джокере неистовствовал гнев, и в нем проснулась жажда убивать. Дело было в другом: он еще не полностью восстановил силы, а АНБУ, как показало прошлое сражение, были более чем опасными противниками, ошибка в бою с которыми будет равносильна смерти. Пока он уходил все дальше и дальше от лаборатории, искалеченное тело Орочимару дернулось, внезапно продемонстрировав признаки жизни. В следующий миг рот ученого открылся неестественно широко, и из него вылезла обнаженная копия змеиного саннина, покрытая слизью, но целая и невредимая. После нападения и использования этой техники силы шиноби были на исходе. Сказывалась болезнь, приближающая неизбежную смерть. Ему нужно было новое тело… *** Когда в кабинет Хокаге ворвался темноволосый юноша в черных брюках и водолазке и сером жилете, всегда сохраняющий спокойствие, но сейчас резким движением сорвавший с лица маску, Шимура сразу понял, что случилось что-то более чем серьезное. — Что произошло?! – Данзо вскочил с кресла неожиданно бодро для старика. Сейчас оба они, всегда хладнокровные, были на себя не похожи. — Передают, что на базу напали, Данзо-сама. Подробностей неизвестно, передают, что это шиноби в плащах Акацуки. И Наруто. Он освободился, — быстро произнес Саске. – Отправляюсь туда по вашему приказанию, господин. — Я тоже иду, но сначала нужно подготовиться, — рука старика сжала рукоятку трости. — Возьми отряд «Ястреб» и немедленно спускайся. Вторженцев уничтожить, пленников схватить! Провал недопустим! — Так точно, Хокаге-сама, — кивнул Учиха и спешно покинул кабинет. Данзо вздохнул, собираясь с силами. Он поставил трость у стола и, высвободив «покалеченную» руку из петли, один за другим снял золотые обручи, сдерживающие ее истинную силу. — Значит, время пришло…