Шальная карта

— Что ты такое? На человека точно не похож, — процедил Саске, недобро посмотрев на черно-белую фигуру с зелеными волосами и риннеганами в глазах, выросшую из пола. Гость, которого Шин привел с собой, заставил Учиху напрячься. На нем был плащ Акацуки. — Повежливее с гостями, Саске-сан, — примирительно поднимая руки, произнес Минато. — Верь мне, Саске-кун, ибо я — великое прошлое твоего клана, — произнес незнакомец и перевел взгляд на темноволосую девушку, пред которой Шин склонил голову в поклоне, появившись из пространственной техники. — Рад нашей встрече, Орочимару. Меня зовут Зецу. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — отозвалась девушка, Орочимару в которой выдавало выражение ее лица и потягивание звука "с", словно змеиное шипение. — Я сомневался, существуешь ли ты на самом деле или просто выдуманная людьми легенда. Настоящий лидер Акацуки... Все верили, что от вашей организации ничего не осталось. Ни слуху, ни духу. Пропали на столько лет. — Прошлое моего клана? Что ты несешь? — процедил Учиха, насторожившись при павшем на него взгляде риннеганов. — Я — наследие Учихи Мадары. Надеюсь, ты хоть раз читал это имя в учебниках или семейных манускриптах, — отозвался черно-белый с зелеными волосами. — Я — его душа и воля, я — дух клана Учиха. Шин при этих словах немного поморщился. Это он всегда считал себя чем-то великим для клана Учиха, хотя на самом деле даже не являлся его частью. — Не может быть... — Саске немного отшагнул назад. — У меня еще будет время это доказать, — пробормотал Зецу, вновь повернувшись к Орочимару и Минато, стоявшего за его плечом. В голосе его прозвучали одновременно уважение и насмешка. — А ты знаешь, кого возвращать с того света. — Боюсь, Вы ошибаетесь, Зецу-сан, — вежливо возразил Минато, ослепительно улыбнувшись. — Орочимару-сама вырастил меня сам из пробирки. Я — не Четвертый Хокаге. Хотя являюсь его точной молодой копией. Я — лучшее творение Орочимару-сама. Фактически, его сын. — Хватит, Минато, — прервал его Орочимару, которому польстили его слова, но ученый считал нетактичным и даже опасным утомлять похвалами себе их гостя. — Значит, ты и есть тот, кто все знает о появившемся несколько лет назад Древе? — Да. Можно сказать, я — хранитель этого древа, тот, кто защищает его, пока оно дремлет, — ответствовал Зецу. — Дремлет? — переспросил Саске, подумав, что раз тот, в ком живет воля Учихи Мадары, приложил к появлению Древа свою руку, это теперь касается и его. Говорил Зецу весьма убедительно, поэтому Учиха мгновенно почувствовал перемену собственной неприязни к новому знакомому на уважение и интерес. — Увы, оно появилось не так, как планировал Учиха Мадара. После того, как мои сторонники предали меня, а оставшиеся мне верные люди были убиты, пришлось все делать самому, — произнес лидер Акацуки. — Поэтому его пробуждение занимает больше времени. — И что же будет, когда Древо пробудится? — поинтересовалась молодая версия Минато Намикадзе. Зецу посмотрел на него и перевел таинственный взгляд на Орочимару. — Мир изменится, — произнес Зецу. — Раз и навсегда! И я хочу, чтобы вы все в этом поучаствовали. Примкните ко мне, и тогда станете богами идеального Нового Мира, который мы создадим!

***

Страна Железа, край снега и скал, уже несколько лет жила в зловещей тени огромного дерева, чья верхушка терялась в небе. От этого здесь было постоянно темно и еще более холодно, чем раньше. Тем не менее, выносливые местные жители в большинстве своем отказались покинуть родной дом и решили приспосабливаться к новым условиям. Находящееся на стыке великих стран государство по-прежнему было центром, в котором традиционно происходили собрания глав деревень. И этот раз не стал исключением. Был открыт новый Саммит Пяти Каге. В просторном круглом зале началось заседание. Во главе стола сидели Мифуне и приглашенный гость — Дайме Страны Огня, остальные места занимали главы Суны, Кумо и Ивы, а также кандидаты на пост Шестого Хокаге. Низенький полный старичок нахмурил брови и задумчиво почесывал бороду. Мускулистый темнокожий Райкаге в белом распахнутом плаще похрустывал костяшками. Казекаге, мужчина в черном, с одной рукой из чистого золота, поглядывал на прочих участников собрания. — Обсудив все детали с достопочтенным Дайме и прочими Каге, мы вынесли коллективное решение, что следующим Хокаге Деревни Скрытого Листа должен стать Майто Гай, — сообщил старик в самурайских доспехах. Мужчина, стриженный под горшок, улыбнулся. Он сидел в самом дальнем углу, прислонив костыли к столу, и даже не знал, как реагировать на эту новость. Спаситель Конохи собрал на себе одобряющие взгляды глав кланов Конохи, которые не были обижены таким решением. — Спасибо. Я пока не в лучшей форме, но сделаю всё, что от меня зависит, чтобы в период моего правления Коноха оправилась от произошедшего и вернула себе Волю Огня! — махнул рукой новый Хокаге. — Можете начинать прямо сейчас, — произнес Раса, положив на стол золотую руку. — Акацуки уцелели. Прямо здесь и сейчас один из них защищает это дерево. — Это правда, — подтвердил Мифуне. — Сразу после появления этого странного дерева я попытался принять меры, велел своим самураям срубить его. Я посылал новые и новые отряды, но никто так и не вернулся, лишь в последний раз одному из моих самураев удалось уцелеть и сообщить мне об Акацуки, который сторожит древо. — И, похоже, готовит что-то грандиозное и весьма опасное, — пробормотал Райкаге. — Мои ниндзя-сенсоры почувствовали чакру этого дерева задолго до того, как пересекли границы Страны Железа. — Акацуки всегда опасны. Вспомните, что они сделали со всеми джинчурики. Где теперь Киригакуре и Деревня Скрытого Водопада? — процедил Казекаге, посмотрев на искусственную конечность, созданную из управляемого им золотого песка. Он вспомнил свое столкновение с двумя из организации, о которой все забыли. Именно в том бою он и лишился руки и потерял сына. — Наши шиноби провели исследования. Чакра этого дерева — это соединенная чакра всех Биджу, — сообщил Тсучикаге. — Господин Мифуне, опасным стало это место. Мифуне кивнул. — Даже мы, самураи, ощущаем, как изменилась чакра в этой стране. Здесь происходят странные вещи, природные аномалии. И в последнее время такие случаи участились. Я думаю, это дерево, чем бы оно ни было на самом деле, пробуждается. — Нужно объединить силы и одолеть Акацуки, — произнес Гай. — Глупо было отправлять самураев одних на такое дело. Если Акацуки так же сильны, как и прежде, что могут одолевать Хвостатых и разрушать деревни, мы сможем победить только работая сообща. — Я согласен с Хокаге, — кивнул Райкаге. — Нужно создать альянс и разобраться с этим раз и навсегда. — Но сколько нужно людей и сколько у нас времени? — пробормотал Казекаге. — И как нам бороться с тем, что готовят Акацуки, если мы даже не знаем, что это? Старый Оноки откинулся на спинку кресла, поморщившись при этом и молясь, чтобы не защемило спину, обвел присутствующих серьезным взглядом и произнес: — Вы слишком молоды, чтобы помнить старинные легенды... Было поверье о Мудреце Шести Путей и Хвостатом, который был столь силен, что мог уничтожить всё живое в мире. Мудрец одолел зверя и разделил его на девять частей. Так появились девять Хвостатых. Но они по-прежнему части единого целого. И если собрать их вместе, чем Акацуки и занимались три года назад, получится возродить Десятихвостого... Я услышал это, когда был совсем мальчишкой и считал сказкой, но теперь всё услышанное повторяется взаправду, я больше не считаю это вымыслом. — Значит, легенда о Мудреце Рикудо не вымысел, — сказал Райкаге, нахмурившись. Эй тоже знал эту легенду, так как Кумо владела несколькими артефактами мудреца, служащими доказательствами его существования. — Десятихвостый? Получается, дерево — это он? — удивился Майто. — Да. И пока он дремлет, восстанавливая силы. Но всё говорит о том, что близок момент его пробуждения. И да поможет нам всем Рикудо Сеннин, если это всё же случится, — кивнул Тсучикаге. — Вернемся в свои деревни, мобилизуем силы и нанесем удар, — предложил Раса, и все собравшиеся закивали. — Как одна большая армия. Как единый альянс... — Значит, так и поступим, — произнес Мифуне. — Поздравляю, друзья. Мы только что приняли великое и правильное решение. Эта дата точно войдет в историю шиноби как день, изменивший мир.

***

Еще один день прошел для Конохи в ожидании возвращения представителей Скрытого Листа с Саммита Пяти Каге. Это ожидание вызывало волнение, ведь совсем скоро новое лицо пополнит ряд тех, что взирают на деревню со скалы, и на торжественной церемонии новый Хокаге обратится к жителям, вернет им надежду и скажет, что делать дальше. А пока в Конохе продолжались восстановительные работы. Шиноби и обычные люди трудились в поте лица, и благодаря этому еще больше семей вернули себе дом. Совсем скоро им не придется ютиться под одной крышей над головой, и дела селения и его жителей вновь пойдут в гору. — Ты чего грустишь, красавица? — спросил светловолосый юноша, одним прыжком поднявшись на балкон, где темноволосая девушка в гордом одиночестве наблюдала за плывущими по небу облаками. Микото вздрогнула. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что появление Джокера оказалось для нее внезапным. Бывший джинчурики улыбнулся, достав из кармана карту. В следующий миг она взорвалась у него в руке белым облачком дыма, и на ее месте появилась красная роза, которую Наруто протянул Учихе. Та тоже улыбнулась, приняв подарок и вдохнув сладкий аромат цветка. Ей всегда нравились цветы. И фокусы карточного мастера, которые никогда не надоедали. — Почему одна? — Кимико пошла веселиться с Ли, Тен-тен и Чоджи. Ведь у Какаши-сенсея сегодня был день рождения. Был бы... А я решила, что слишком устала, чтобы что-то праздновать, да и настроения нет. — Здорово, что Кимико заводит новых друзей. Ей их не хватало, — произнес он. Узумаки понимающе кивнул и, приблизившись, обнял Учиху за талию. — А ты тут что делаешь? — поинтересовалась Микото, посмотрев в его фиолетовые глаза и немного повеселев. — Как же игра? Ты редко отказываешься от шанса унизить Шикамару в "Дураке". — Знаешь, я ведь тоже иногда устаю от карт, — вздохнул он. — Я просто хотел немного побыть с тобой. Он повернул ее к себе. Микото, зная, что будет дальше, привстала на носочки, и их губы слились в поцелуе. Закрыв глаза, она ощутила легкость и тепло. Сейчас она ни о чем не думала. — Но в чем же все-таки дело? — спросил Узумаки, отстранившись и почувствовав, что девушку гложет что-то еще. — Есть одна вещь, которая никак не дает мне покоя, — призналась Микото. — Тебе стоит на это взглянуть. Они покинули балкон, пройдя в комнату, освещенную люстрой на потолке, которую Наруто даже, кажется, вспомнил. — Знаешь, я ведь никогда не был у Саске. Разве что в ту ночь, когда Итачи... Неважно, — пробормотал он. — Он не любил принимать гостей, — согласилась Микото и, пройдя к комоду у стены, взглянув в зеркало и поправив локон, спавший на лицо, взяла семейную фотографию. Посмотрев на нее задумчивым взглядом, она повернулась к Наруто и протянула ее ему. Взяв фотографию, Узумаки напрягся, поскольку первым, на кого он обратил внимание на снимке, был Итачи. — Что ты видишь? — Это семья Саске. Его брат, отец и мать, — ответил джинчурики, чувствуя, как мысли перемешиваются в его сознании. Не случайно Микото обратила внимание на эту фотографию. Неужели настал тот день, когда она что-то заподозрила? — Что еще? — задала Микото новый вопрос, всматриваясь в лицо Узумаки и видя, что тот о чем-то задумался. — Мать Саске. Ты на нее похожа, — озвучил Наруто мысль, которая не давала Учихе покоя все это время. — Вот и Кимико мне это сказала. Только я не просто похожа. Я — точная ее копия. Видишь эту родинку на шее? У нее была такая же, — сказала она и притихла. — Наруто, мне страшно... Джинчурики вздохнул и, подойдя к комоду, поставил фотографию на место. — Я должен тебе кое-что рассказать. Давно надо было. Но до недавнего времени я не был уверен... — пробормотал он. — Что сказать? — быстро спросила Микото. Наруто кивком попросил ее сесть на кровать, прошелся туда-сюда по комнате и, собравшись с мыслями, произнес: — Много лет назад здесь, в этой самой комнате, произошло страшное. Родителей Саске убивал Итачи, и я стал тому свидетелем. Отца он уже прикончил, а мать Саске была тяжело ранена и истекала кровью. Сам Саске, видимо, был под влиянием какой-то техники. Я попытался вмешаться и что-то предпринять. Микото удивленно посмотрела на него, прикинув, как давно это было и как юн тогда был Узумаки. Неужели уже тогда он знал какие-то техники и не побоялся выступить против брата Саске? — Я метнул в Итачи карту и использовал одну из первых техник, которые я пытался освоить. Но, видимо, где-то я допустил ошибку. — И что произошло? — поинтересовалась Учиха, затаив дыхание. — Дальше я ничего не помню. Меня отбросило назад, и я очнулся уже в госпитале. И там впервые увидел тебя, — сказал Наруто. — И как эти события связаны? — не поняла Микото. — Будучи в плену у Данзо, я встретился с Орочимару. Он многое знает о техниках. Он рассказал мне о том, как на самом деле сработала моя техника, — Узумаки выдержал паузу. — Эта техника сработала не на Итачи. Он успел быстро исчезнуть. Она сработала на матери Саске. — И что же сделала эта техника? — тихо спросила девушка, которую уже посетили страшные догадки. — Превратила ее... в тебя. Это дзюцу вернуло ее в детство и стерло всю память. Когда ты очнулась, бродила по уничтоженному кварталу, и тебя нашли АНБУ Третьего, ты помнила только свое имя... ее имя. Микото, ты — та самая Микото Учиха, единственная Микото Учиха. Девушка застыла, переваривая всё выслушанное с выражением полного ужаса на лице. — Ты всегда старалась вспомнить хоть что-нибудь, узнать что-то о своей семье. Но все воспоминания были стерты. И это сделал я. Прости... — выдавил Узумаки, остановившись и посмотрев на девушку, глаза которые были абсолютно пусты. Она смотрела в одну точку перед собой, чувствуя, как весь мир переворачивается. Ее посетило осознание того, что она когда-то уже была взрослой женщиной, чьей-то женой, чьей-то матерью... И всё это кануло в небытие, а ее жизнь началась с чистого листа. — Как такое может быть? — прошептала она, прикоснувшись ладонью к животу. — Получается, я мать Саске и... мать Итачи?! Я же просто не могу ей быть! — Ты была ей когда-то, перед тем, как стать другим человеком, — с печалью сообщил ей Наруто. — Живым человеком, прекрасным человеком. Тем, кого я люблю. Она подняла на него удивленный взгляд. Эти слова звучали так искренне. Редко у Джокера был такой тон. Но сейчас он был как открытая книга. — Но это я виноват в том, что произошло. И уже не могу тебя обманывать. — Ты спас мне жизнь... — произнесла Микото. — Думаю, если бы не эта техника, я бы умерла. Узумаки кивнул. — Но вместе с этим я тебя уничтожил, — добавил он, чувствуя вину, которую никогда не искупит. Микото посмотрела на фотографию, на которой остановился луч вечернего солнца, освещавший ее взрослую версию в окружении собственной семьи. Семьи, которой у Учихи, как она думала, никогда не было, и которая, как оказалось, на самом деле была у нее всегда. — Спасибо, — промолвила она, стирая слезу, скатившуюся по щеке. От всего, что она узнала, девушку переполняли эмоции. — Ты же не дал мне умереть, и это главное, пусть даже это получилось случайно. Спасибо, что рассказал мне. Наруто вздохнул. Глядя на Учиху, которая боролась с собственными чувствами и слезами, ему стало неуютно. Впрочем, осознание того, что теперь она всё знает, освободило его от тяжкого груза. — Я все это время чувствовала связь с Саске и не могла ее объяснить. Мне казалось, мы не просто члены одного клана, а семья. Так ведь и было! А он ни о чем не знал... И считал меня пародией на свою мать. Или самозванкой, присвоившей ее имя... Девушка всхлипнула и вновь вытерла слезы. — Наверное, я лучше тебя оставлю, — пробормотал Наруто, думая, что уже вряд ли чем-то поможет. Что могли дать его утешения? Они уже вряд ли что-то изменят. Он посмотрел на фотографию, где рядом с Микото был мужчина в синем халате, в чьем мрачном лице угадывались общие с детьми черты. — Вот кто должен быть с тобой, а не я... Микото улыбнулась. — Дурак! Я же даже не помню его. Как можно любить давно умершего незнакомца? — кажется, в ее голосе прозвучала насмешка. — Да у нас же с ним, получается, физически ничего не было. — Угу, кроме детей, — возразил бывший джинчурики. Девушка перестала ронять слезы и захохотала. — У меня есть дом, семья, дети... И один из них, пытавшийся меня убить, старше меня на несколько лет, — сквозь смех выдавила она. — А другой был все это время рядом, даже не подозревая, кто я. Наруто улыбнулся. Это и правда звучало до ужаса нелепо. Но фактически являлось правдой. — Жизнь никогда не была такой сложной, верно? Учиха вздохнула и откинулась на кровать, плюхнувшись на мягкую постель и глядя на потолок. — Наоборот, все в один миг стало очень просто, — призналась она, чувствуя, как гамма переполняющих ее чувств потихоньку остывает. Она подняла голову и посмотрела на Узумаки. — Я по-прежнему я. И моя прошлая жизнь не может перечеркнуть эту. Джокер тоже вздохнул с облегчением и присел на кровать. Ему тоже стало легко от осознания того, что теперь всё на своих местах. — Рад, что ты так думаешь. Ты хочешь, чтобы я остался? На его плечи легли ее руки, и в следующий миг Учиха заставила блондина лечь на кровать, а сама ловко оказалась сверху, над ним. Их взгляды встретились. — Конечно. Я ведь теперь люблю тебя еще больше, — произнесла она, глядя в его фиолетовые глаза. — В этой жизни я твоя и ничья больше. Наруто вздрогнул и улыбнулся. — Я тоже люблю те... — Микото не позволила ему договорить то, что и так было очевидно. Она заткнула ему рот нежным поцелуем, закрыв глаза и растворяясь в порыве любви. Долгий и страстный поцелуй с объятиями перетек в нечто иное, когда руки Микото переместились на его плащ и распахнули его в разные стороны, демонстрируя испещренный боевыми шрамами торс и живот с печатью, превратившуюся в мертвую татуировку. — Ты и правда этого хочешь? — спросил он, все еще неуверенно. — Я — да. И очень обижусь, если ты — нет! — в глазах Микото сверкнули озорные искорки. Больше Узумаки медлить не стал. Приподнявшись на кровати, он скинул с себя плащ, отбросив его в угол комнаты. Учиха смогла оценить, как окреп и возмужал Наруто за все эти годы и подивилась тому, что теперь его руки до самых плеч были в татуировках в виде карт. В сочетании с крепкими рельефными мышцами это смотрелось очень красиво. Сразу после этого его руки оказались на застежках жилета Микото, с которыми блондин не стал долго мучиться и попросту разорвал его, также откинув в сторону. Учихе это понравилось. Руки ее скользнули по животу парня и оказались на молнии его брюк, под которыми что-то уже возбужденно топорщилось. Она помогла ему избавиться от одежды, и тогда Наруто вновь заставил ее оказаться снизу, стягивая с девушки футболку, шорты и нижнее белье черного цвета. Когда они оказались абсолютно нагими, Джокер приник поцелуем к ее шее, заставив Учиху вздрогнуть и изогнуться от наслаждения, разлившегося по всему телу, после чего стал опускаться ниже, одаряя ласками ее ключицы, красивую грудь с возбужденными сосками и животик. Сейчас он был движим не животной страстью, а в первую очередь любовью и желанием подарить любимой наслаждение. Та вновь выгнулась и издала протяжный стон, когда объектом ласк Наруто стало ее самое сокровенное место, которым Узумаки занялся особо старательно, раздвинув ее ноги, дрожащие от его действий. Учиха закатила глаза и, закусив губу, издавала стоны наслаждения, ощущая накатывающие волны тепла от ласк возлюбленного. — Сделай это, пожалуйста, — выдохнула она, поняв, что жаждет большего. Тот уже и сам собирался приступить к следующему этапу. Переместившись выше и поцеловав девушку, он закинул ее ноги себе на плечи, а потом помог себе рукой и направил окрепшую возбужденную плоть Микото внутрь. Она вздрогнула и ойкнула от боли, чувствуя, как бывший джинчурики разрывает возникшую на пути преграду, чтобы погрузиться в нее полностью. Осторожно довершив начатое, он приступил к действиям, совершая медленные поступательные движения взад-вперед и давая девушке привыкнуть к ощущениям. Боль отступила, и тогда та, сжимая в руках простынь, начала поддаваться ему навстречу, тем самым призывая Узумаки двигаться быстрее. Их вздохи и стоны стали громче. Борясь с желанием поскорее закончить начатое, Узумаки вышел из Микото, перевернув ее и поставив на колени. Упершись руками в мокрую постель со следами крови, Учиха почувствовала, как пристроившийся сзади парень вновь проникает внутрь. Его руки легли на ее ягодицы, слегка раздвигая их, что добавляло остроты ощущениям. От толчков груди Микото покачивались в такт ее вздохам. Она закрыла глаза, чувствуя, как с каждым движением приближается волна ощущений, которые она испытывала впервые за свою новую жизнь. Ее возлюбленный тоже был близок к финалу. Он ускорил темп и вошел до упора, извергаясь горячей, словно огонь, жидкостью внутрь. Освободившись из горячего влажного плена, он лег рядом, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к своим ощущениям. — Мне было так хорошо, — прошептала Учиха ему на ухо, поцеловав в щеку. Словно довольная кошка, она прильнула к нему, и Узумаки обнял девушку, испытывая удовольствия от того, каким теплым было ее тело. — О да, это было прекрасно!