Шальная карта

В черном небе мерцали любопытные звезды, наблюдавшие за тем, удастся ли деревне оправиться от пережитого удара. Диск луны освещал то, что осталось от Конохи. Сейчас улицы были пусты, и ночь была столь тиха, что казалось, что Деревня Скрытого Листа вымерла. Однако, когда на небе вновь появлялось солнце, здесь опять просыпалась жизнь. Прошло две недели после катастрофы, едва не уничтожившей Коноху. Все силы в это время были сосредоточены на восстановлении деревни и реабилитации раненных. Ниндзя-медики работали без устали, как и шиноби и простой люд, объединившиеся сначала в поисково-спасательных операциях, а потом в восстановительных работах. Первым делом через расщелину, расколовшую поселение надвое, было проведено несколько мостов, восстановивших сообщение между разными районами деревни. Затем была произведена попытка выровнять грунт в уцелевших районах Конохи, и там, где это сделать удалось, сразу развернули строительную кампанию. Глядеть на то, как люди работают сообща, было бальзамом на душу. Но дело продвигалось медленно, очень медленно, ведь катастрофически не хватало рук, да и настрой у людей был ужасным: траур по жертвам инцидента продолжался. Для Деревни Скрытого Листа наступили темные времена. Многие жители настолько испугались произошедшего, что навсегда покинули поселение. Другие лишились крыши над головой, из-за чего уроженцам Конохи пришлось делить жилплощадь и тесниться по несколько семей в доме. Естественно, такие меры устраивали не всех, из-за чего вспыхивали скандалы и разборки, но пока шиноби удавалось их вовремя урегулировать. Пока Майто Гай восстанавливался после открытия Семи Врат, делами в деревне руководил Умино Ирука, который, к собственному удивлению, неплохо справлялся с командованием не только студентами Академии, но и взрослыми. В жизни наших героев тоже произошли перемены. Наруто так и не смог вернуться домой, ибо дом его провалился в бездну. К счастью, Джокера приютила семья Шикамару, помнившая о дружбе между Нарой и Узумаки. Как и Неджи, Чоджи, Ли и Тен-тен, лучшему другу детства Наруто повезло: его дом и семью бедствие не затронуло. Дом Микото тоже был разрушен, и девушка была вынуждена вместе с Кимико, которой некуда было идти, перебраться в место, которое она, сколько себя помнила, всегда избегала. Пустынный квартал Учиха быстро наполнился народом, забывшим о том, что некогда здесь произошло. Сейчас желание спать под крышей, а не открытым небом было сильнее памяти о событиях давнего прошлого, когда весь клан был истреблен. По воле случая прежним владельцем дома, в котором Учиха и напарница Наруто теперь обитали, был Саске. Так странно было находиться здесь, среди его вещей, вспоминать прошлое и думать о том, когда все успело стать так плохо. О Майто Гае позаботился клан Хьюга. Благодаря их целебным мазям восстановление джонина проходило куда быстрее, чем предполагалось, и, только встав на ноги, тот на костылях отправился в Страну Железа вместе с главами кланов Конохи. Естественно, мир не мог не узнать о произошедшем в Конохе, поэтому очень скоро все деревни получили известие о том, что грядет новое Собрание Пяти Каге, на котором Скрытому Листу предложат всю возможную помощь. Также следовало решить вопрос о том, кто станет следующим Хокаге. Ради этого Даймё Страны Огня согласился прибыть на Саммит и оперативно принять решение там, выбрав достойнейшего из предложенных претендентов. Собрание Пяти Каге... Это название уже вряд ли было актуальным, скорее носило ритуальный характер. После того, как Киригакуре была стерта с лица земли, Каге осталось четыре. И вот Коноху чуть не постигла участь навеки канувшего в лету Скрытого Тумана. — Как это всё глупо, — пробормотал Шикамару, глядя в карты в собственной руке. Они с Наруто, устроившись на крыльце его дома, перекидывались в "Дурака" при свете фонаря и отдыхали после того, как целый день помогали на стройке. — Думаешь, деревне уже не нужен Хокаге? — поинтересовался Джокер, посмотрев на собеседника и выложив перед оппонентом в игре пиковую даму. Ловким щелчком пальца Шикамару отправил карту из своей руки в полет, и козырная семерка покрыла карту Наруто. Узумаки не переставал удивляться тому, как хорошо Нара приспособился к жизни с одной рукой. И, самое главное, Шикамару не свернул с пути шиноби. — Бито, — сказал Узумаки, переворачивая даму и семерку, отложив их в сторону, после чего вытянул еще одну карту из колоды. Чтобы тоже пополнить запас, Шикамару пришлось положить свои пять карт, протянуть руку за одной новой, а потом снова взять в руку уже все шесть карт. Они продолжили игру. — Хокаге нужен, чтобы защищать деревню. Сейчас нам защищать нечего, ты не думаешь? Данзо уничтожил всё, до чего только мог дотянуться. Люди никогда этого не забудут, — произнес Нара, задумчиво глядя в свои карты. — Как были его марионетками и как перестали ими быть, но лишились всего, что имели. "Он стал мрачнее смотреть на жизнь", — заметил Узумаки, посмотрев на друга, на лице которого все еще были видны шрамы от сражения с Акацуки. Впрочем, Шикамару был прав. Произошедшее войдет в историю деревни, как и нападение Девятихвостого Лиса. Если, конечно, деревня не развалится окончательно через неделю-другую. — Мне тоже многое пришлось сделать, — пробормотал Наруто, вспоминая расправу над Ибики Морино и отцом Ино, который, будь он сейчас жив, тоже мог бы попытать счастья и выдвинуть свою кандидатуру на пост Хокаге. Однако, Иноичи сделал свой выбор, встав на путь мести и поплатившись за то, что встал у Джокера на пути. Узумаки мотнул головой, решив сменить тему. Он выкинул три карты, и Шикамару пришлось их взять. — Ну, какие у тебя соображения по поводу того, кто станет следующим Хокаге? — поинтересовался он у друга. — Вряд ли это будет кто-то из наших отцов, — начал размышлять Нара вслух, перебирая в голове образы отцов Хинаты, Чоджи и своего собственного. — Стоит Даймё назначить главу какого-либо клана Хокаге, это может посеять новые семена раздора в нашей деревне. Клан, чей глава станет лидером Конохи, получит больше прав, что непременно заденет чувства других. Отец Чоджи, на мой взгляд, попросту не подходит под эту должность как человек совершенно другой специальности. Мой отец хорош в политике, но он бы сильно уступал в силе предыдущим Хокаге, если говорить о защите деревни, то он явно не лучший кандидат. Отец Хинаты был бы потенциально лучшим вариантом, но сейчас он разбит смертью дочери. Джокер совершил новый ход, и на сей раз Нара отразил его атаку. — Логичнее выбрать на этот пост джонина, не являющегося членом какого-либо крупного клана нашей деревни. Сильнейший из наших джонинов — Гай-сенсей. Вдобавок ко всему, он пользуется всеобщим уважением. А если учесть, что именно он одолел Данзо и он единственный отправился на Собрание Пяти Каге, думаю, выбор очевиден, — закончил Шикамару. Наруто кивнул, соглашаясь с таким ходом мыслей. С Майто он был знаком очень поверхностно. Четвертым заданием команды Какаши, тогда еще в составе Наруто, Микото, Саске и их сенсея, было помочь команде Гая разобраться с разбойниками, встретившимися тем на обратном пути из Суны. Когда четверо шиноби прибыли, Гай и его ученики уже сами разобрались с проблемой. Этот шиноби был невероятно быстр, ловок и вынослив, хотя способности его ограничивались преимущественно навыками тайдзюцу. О личности Зеленого Зверя Конохи Наруто было известно скорее из рассказов Какаши во время миссий. Хатаке с Гаем были соперниками с юности. Майто были присущи доброта и понимание, но порой его упорство превышало все допустимые пределы. Вспомнив о Хатаке, Наруто тоже ощутил, как сердце сжали тиски. С самого их знакомства Какаши относился к нему с добротой и уважением, он научил Наруто самому главному принципу, о котором тот забыл на время пребывания в Аме и вновь вспомнил, вернувшись на родину, — работать в команде и ценить друзей. За последние годы Узумаки вспоминал об учителе нечасто. Но с возвращением Джокера в Коноху тот должен был вернуться в его жизнь, как неотъемлемый пазл, и сейчас, когда этого пазла не хватало, Узумаки было горько и паршиво, так же, как и Микото, Чоджи и Шикамару, которые провели с ним в общей сложности куда больше времени и, вероятно, успели узнать его получше. "Интересно, Саске знает о том, что Какаши-сенсей не выжил? Всё ли ему равно?" — спросил себя Джокер, поскольку воспоминания о сенсее неизбежно повлекли за собой воспоминания о бывшем члене их команды, с которым он не так давно вел ожесточенный бой. — Ну а ты сам? — спросил Шикамару, вырывая собеседника из размышлений. — Помнится, в детстве ты мечтал стать Хокаге. Это была правда. Впрочем, Наруто давно отбросил эту идею, поскольку не был достаточно трудолюбив, и, поняв, что работа Хокаге — великий труд, решил, что мечта того не стоит. Кроме того, он понимал, что Хокаге — это тот, кого признают. Как у носителя Девятихвостого, ненавидимого жителями деревни, у Наруто были с этим проблемы. Его не любили и боялись, особенно после кровавой расправы над убийцей Сакуры. Наруто вспомнил слова Микото, что Третий Хокаге после его исчезновения поведал людям правду о происхождении джинчурики. Но изменило ли это что-то? Джокер не знал. Скорее всего, после его пропажи о нем все просто забыли. Все кроме товарищей, которые отважились ради него на такое... — Я был наивен и глуп, — пробормотал бывший джинчурики. — К тому же, Хокаге — это герой. А я убийца. Просто убийца... И до моего отца мне далеко. Шикамару опустил взгляд. — Последние слова Третьего, которые услышала деревня, были посвящены тебе. Он был уверен в обратном и решил рассказать об этом Конохе, очистив твое имя, — сообщил он. Наруто кивнул. Микото ему об этом уже говорила. — То, чем я был и то, чем я стал — принципиально разные вещи, — произнес Узумаки. Нара внимательно посмотрел в его фиолетовые глаза. — Неужели тебя так изменила Амегакуре? — спросил он. В то время, как Наруто уже от многих успел выслушать о произошедшем за эти годы. О своем же пребывании за пределами деревни он особо не рассказывал. И единственными посвященными в его историю были Шикамару, Микото и Кимико, пережившая часть приключений с ним же. Впрочем, Нара был тем, кто услышал больше всего. И он знал вещи, о которых Наруто не готов был сказать другим. — Скорее, одиночество, — произнес Наруто, взглянув на звездное небо, полное ночных светил. Он вспомнил, каково ему было выживать в чужом месте без друзей, любимой девушки, даже без Девятихвостого. — Микото тебя поймет. Несмотря на то, что мы с Чоджи и Какаши-сенсеем были рядом, ей было очень одиноко, — вздохнул Шикамару. Джокер промолчал, подумав о девушке, с которой проводил все свободные минуты дня, наверстая упущенное, слушая ее рассказы и в смягченной и укороченной версии рассказывая о своей версии жизни в пропущенное им время. — Надеюсь, ты останешься? — спросил Нара. Узумаки задумался. По пути сюда его терзали сомнения, внутри боролись хорошие и плохие воспоминания. Он размышлял, может ли назвать Коноху домом и тогда не мог найти ответ. Но, вернувшись, встретившись с уцелевшей частью хороших воспоминаний — людьми, которые были ему небезразличны — Джокер больше склонялся к тому, чтобы остаться с ними. — Куда я денусь, — усмехнулся светловолосый парень в кожаном фиолетовом плаще. — Ну, это хорошо. Нам тебя не хватало, — улыбнулся Нара, вставая. — Пойду заварю чай. Узумаки кивнул. Сам он остался сидеть на крыльце, помешивая в руках карты и глядя на звезды. Он вспомнил ощущения, получаемые от вечерних прогулок в детстве. Прогулок по тем местам, некоторых из которых после бедствия, наверное, и нет. Думать о том, что пропало, было слишком угнетающим занятиям, поэтому Наруто вновь подумал о Микото и улыбаясь при мысли, что завтра они снова встретятся. По ту сторону разделявшей Коноху надвое пропасти в квартале Учиха горели вечерние огни. Две девушки стояли на балкончике второго этажа, наблюдая за теми же небесными сферами. Видимо, их красота заставляла обращать на себя внимание всех, кто еще не погрузился в царство Морфея. — Мама считала, что после смерти люди становятся звездами. Или это была сказка, которую мне она рассказывала... Почему я вспоминаю об этом только сейчас? — произнесла Кимико печально. — Наверное, он смотрит на меня сверху. — Смотрит. И гордится своей малышкой Хатаке Кимико, — заверила ее Микото. — Мы с ним так и не познакомились, — вздохнула Джин. Впрочем, тот факт, что отец бросился ее спасать, едва узнав о ее существовании, уже говорил о том, что представлял из себя Копирующий Ниндзя Какаши при жизни. Микото кивнула. Каждый день она рассказывала Кимико истории из прошлого команды Какаши, стараясь во всех красках описать сенсея, которого дочь так и не узнала перед его гибелью. — Но я благодарна тебе, что ты мне о нем рассказываешь. Джирайя-сенсей сказал бы, что он жив в памяти своих учеников, — добавила она и, поняв, что на сегодня тоскливых речей достаточно, повернулась к подруге. Именно так, к подруге, которой у Кимико никогда еще не было. — Это же дом Учихи Саске? — Был когда-то, — задумчиво отозвалась Микото. — Все его вещи, все, чем он когда-то был, здесь. Даже наша фотография. Думаю, он не жил здесь уже долгое время. — Я видела фотографию его семьи. Итачи-сан на них кажется совершенно другим человеком, — кивнула собеседница. При упоминании Итачи Микото передернуло. Кимико упоминала о том, что Итачи был кем-то вроде ее защитника в Акацуки, хотя эта история брюнетке казалась абсурдной, поскольку у нее было совсем другое представление о старшем брате Саске. Это был человек, убивший всех, кто ее знал, лишивший девушку прошлого, которое она так и не смогла вспомнить. Ни лиц родителей, ни братьев, ни сестер, если те у нее когда-нибудь были. Единственным условным членом семьи для Микото был Саске, наверняка приходившийся ей дальним родственником, ведь в их жилах текла кровь одного клана. И Итачи, хотя Микото старалась об этом не думать. — Еще там было изображение матери Саске. Ее тоже звали Микото. И ты на нее очень похожа, — протянула Кимико. — Серьезно? — удивилась Микото. Может, поэтому Саске сторонился ее все это время и в итоге решил забыть вместе со всем, что его связывало с командой Какаши. Просто потому, что она напоминала ему мать, которая никогда не вернется? — Или для меня все Учихи на одно лицо, — пошутила Джин.

***

Холодные красные глаза остановились на цели. Три томоэ вокруг зрачка зафиксировали ее, и быстрое движение руки отправило в полет кунай, который, со свистом разрезав воздух, вонзился манекену в голову. Учиха представил, что на месте манекена его недавний противник, после чего сложил печати. — Обратная печать! — воскликнул он, и кунай скрылся в черной сфере, поглотившей пространство на метр вокруг себя, которая исчезла, унеся с собой все попавшие в радиус действия объекты. — Вымещаете злобу, Саске-сан? — поинтересовался Минато, сидящий на ящиках с боеприпасами и задумчиво листавший книгу, на обложке которой зияло название "История о бесстрашном ниндзя". — Вы только и делаете, что швыряетесь предметами с самого нашего прибытия в деревню Скрытого Звука. Орочимару-сама обеспокоен Вашим состоянием. — Совершенствую навыки, — отозвался Учиха, сделав акцент на этих словах, якобы под его занятием не скрывалось ничего больше. — А Орочимару-сама может не волноваться, я не один из его экспериментов и вполне могу прожить без инъекций всякой хрени и его советов. — Могли бы и поблагодарить, — Намикадзе перевернул страницу, наградив Саске своей фирменной беззаботной улыбкой. — Я Вам жизнь спас. Хотя... Это получилось случайно, я забыл у Вас свой кунай. Не хотелось потом выгребать его из-под обломков. Так или иначе, я Ваш спаситель. — И не только его, — в зал вошла девушка с длинными темными волосами, облаченная в светло-фиолетовые шортики, сетчатую рубашку и толстовку с наполовину расстегнутой молнией. У куноичи были светло-лавандовые глаза с едва видным на них змеиным зрачком. — Минато, мы тебе очень благодарны. Намикадзе довольно кивнул и, захлопнув книжку, поспешил с комплиментом. — Для того, кого давно считают покойником, Вы прекрасно выглядите, Орочимару-сама. Саске бросил на него взгляд, полный неодобрения. Вроде бы искренние слова и улыбки светловолосого юноши в белом плаще казались ему слишком частыми и напоминали фальшь, присущую его бывшему партнеру в Корне, Саю. — Кто бы говорил, — проговорил Учиха, погасив шаринганы. Орочимару спустился по лестнице, начинающейся от дверного проема и встал на предпоследней ступеньке, облокотившись о перила. — Саске-кун, ты всё, что уцелело после этой разрухи. Благодаря нашим усилиям. Теперь мы сами по себе, без Данзо и обязательств перед ним. Нам вовсе не обязательно было это делать. Будь благодарен, — прошипела девушка, раздраженно посмотрев на Учиху. — Я не Ваш ученик, — процедил брюнет, посмотрев на нее с омерзением. Было противно знать, что в теле Хинаты находится змеиный саннин. — Но... Долг верну, как представится возможность. — Чудно. А теперь дождемся Шина. Он сообщил о том, что выполнил мое поручение и появится с минуты на минуту, — отозвался ученый в теле Хьюги. "Ну да, еще один прихвостень Орочимару, который пропустил все "веселье" из-за важной миссии. Что, интересно, могло быть важнее спасения господина Данзо? Вдобавок ко всему считает себя будущим клана Учиха, хотя даже не является его частью," — мрачно подумал Учиха. В следующий миг, будто в подтверждение слов последнего живого члена Великой Троицы Конохи, в центре зала открылась пространственная воронка, из которой появилось сначала маленькое существо с единственным глазом красного цвета, из которого и разворачивалась техника, а потом и шиноби в черном плаще с накинутым на голову капюшоном, под которым было спрятано изуродованное лицо. — Ты нашел его? — нетерпеливо спросил Орочимару, обращаясь к подчиненному, как только пространственная воронка захлопнулась. — Он сам нашел меня, — ответствовал Шин. В следующий миг из пола вырос черно-белый силуэт, в глазах которого горели фиолетовые огоньки риннегана.