Шальная карта

Рык зверя, сопровождаемый ужасающей волной чакры, заставил всё в округе задрожать. Испуганные птицы покинули свои гнезда и, активно хлопая крыльями, понеслись прочь. Деревья зашевелили ветвями, вцепившись еще крепче в землю своими корнями. Наруто закрылся руками от всплеска обжигающей энергии, которая едва не сбила его с ног. Но основной удар, конечно, пришелся на само ущелье, куда с ревом срывалась вода реки. Два величественных изваяния, изображающие выдающихся воинов прошлого, Хашираму Сенджу и Мадару Учиху, покрылись трещинами, как и стены ущелья, в центре которого на бушующей глади воды находилась уменьшенная копия Девятихвостого, отрастившая себе уже пятый хвост. Наруто, наблюдавший за этой картиной сверху, с ужасом таращился на Минато, который преображался в монстра, которым он некогда был сам. Сразу стало понятно, чего так боялись жители деревни, проклинающие и ненавидящие его с самого рождения. Так вот каково было его друзьям наблюдать за его превращением… Минато увидел его и разинул пасть, и вместе с его ревом из нее выстрелил красный луч из чакры, грозивший испепелить нашего героя одним попаданием. Но с прицелом у еще не успевшего воплотиться Девятихвостого явно были проблемы, и луч угодил чуть ниже, попав в стенку ущелья и спровоцировав дальнейшие разрушения горной породы, пошедшие во все стороны. Джокер поспешно отскочил назад, наблюдая, как вниз проваливается то место, где он только что стоял, а вместе с ним еще огромный массив каменной породы обрушивается на Минато в виде кусков. Две статуи не стали исключением. Еще более глубокие трещины добрались и до них, и сначала Мадара, а потом Хаширама прекратили служить вратами для срывающейся вниз реки. Первая статуя обрушилась на Минато, разбившись на множество осколков, а вторая, упавшая следом, развалилась на две половины, и взор разорванного пополам Первого Хокаге со сложенной одной рукой печатью устремился в небо. Наруто вздохнул, думая, что под тоннами обломков даже чакра Девятихвостого вряд ли позволит Минато выжить, и собирался было искать способ вернуться к товарищам. Но как же он был неправ, недооценивая мощь, которой когда-то владел сам. Поле из чакры, взорвавшееся где-то под горой каменных глыб, заставило всю груду развалин разлететься в стороны. В процессе чакра поджигала их, и это стало похоже на огромный салют, только вместо искр были похожие на метеориты гигантские камни, один из которых чуть не прибил Джокера, спасшегося лишь благодаря своей реакции. В эпицентре взрыва показался Девятихвостый Лис во плоти, освободившийся из заточения и заставивший Узумаки вздрогнуть. Он вспомнил, как Кьюби был заперт в его сознании, и нередко представлял, как вдруг створки врат клетки открываются, и тот оказывается на воле. Тогда Наруто остался бы наедине с ничем не сдерживаемым разъяренным Биджу. Теперь же это случилось взаправду. И радовал лишь тот факт, что в реальности у Узумаки было куда больше места, чем в подземном зале, где некогда был заточен Лис в его сознании. Именно это и спасло его, когда зверь, поймав его красными, полными ненависти глазами, оттолкнулся задними лапами и выпрыгнул из ущелья. Бывшему джинчурики вновь потребовалось ретироваться, чтобы не быть раздавленным огромной девятихвостой тушей. Поискав глазами укрытие, он подумал, что наилучшим вариантом будет спрятаться в лесу, расположенном близ Долины Завершения. Именно так Джокер и поступил, скрывшись в неизвестности, среди стволов деревьев, качающихся с испуганным треском при приближении зверя. «Проклятье!» «Он близко!» Зверь обрушил яростный удар на несколько близжайших к нему деревьев, и те упали, сломанные, словно спички. Послышался грохот, а земля затряслась, впрочем, каждый шаг громадного зверя тоже сопровождали толчки почвы под ногами. Узумаки, прятавшийся за стволом дерева в опасной близости от зверя, торжествующе сложил печать концентрации, ведь в поисках убежища он успел оставить позади свои карты, которые Кьюби, сам того не ведая, только что активировал своими неосторожными движениями. Серия взрывов погрузила пространство позади в облако зеленоватого дыма с усыпляющими свойствами. Он был уже готов праздновать свою победу, но Джокера вновь ждало разочарование. Зверь на шатающихся лапах разинул пасть, и там из разноцветных пузырьков сформировалась ужасающая черная сфера. Но вместо того, чтобы выстрелить ею, когда Биджудама окончательно напитается разрушительной мощью, Биджу надкусил ее, и взорвавшись у того во рту, Бомба Хвостатого мгновенно привела зверя в чувство. «Будь ты проклят», — выругался Наруто про себя, решив вновь отступить и продумать план дальнейших действий, пока следующая черная сфера, которую Девятихвостый уже накапливал во рту, не накрыла площадь, в которой он укрывался.

***

— Что? Где мы? – выдавил Саске, в голосе которого вдруг прозвучала неуверенность. Он оглянулся по сторонам и узнал знакомые картины родной улицы, погруженной во мрак и освещаемой лишь лунным светом и тусклыми фонарями. Впереди виднелся нечеткий контур брата, буравящего его красными огоньками шаринганов. В следующий миг Итачи сорвался с места и ринулся прочь, свернув за поворотом и скрывшись во мраке. — Стой! – требовательно крикнул Саске, нащупывая танто в собственной руке и ломанувшись следом. Стоило ему тоже свернуть за углом, как Учиха замер на месте, увидев обагренные кровью заборы и множество тел, усеивающих улицу. Гримасы боли и ужаса застыли на лицах тех, кого он когда-то знал. С трудом сглотнув и все еще чувствуя ком в горле, он побежал вперед, крепче вцепившись рукой в оружие. Ворвавшись в собственный дом и взбежав по лестнице, Учиха ударом ноги вышиб отодвигающуюся квадратную дверь, да так и замер, не веря собственным глазам. Тело в синем домашнем халате, заляпанном кровью, валялось у ног старика в черно-белом одеянии, а голова жертвы укатилась куда-то в сторону, оставляя за собой темно-красный кровавый след. Сам же Данзо, а это был именно он, занес руку над… Саске знал, что второй жертвой в этой сцене должны была быть его мать. Но почему-то на ее месте сидела его бывшая подруга по команде, Микото, беспомощно глядящая на замершего на пороге Учиху. Тот поднял глаза на старика с скрытой бинтами половиной лица и увидел кровожадную улыбку. После этого Шимура с читающимся на лице удовольствием вонзил ей в спину окровавленный танто, который держал в руке. — Прекрати! Всё было не так! Это был ты! — процедил Саске, попятившись назад. Его всего трясло, дыхание Учихи заметно участилось. По-видимому, иллюзия, которую практически невозможно было отличить от реальности, произвела на брата Итачи сильное впечатление. Увиденное сначала ввело его в состояние ступора, но при виде Данзо, Учиха как будто бы вспомнил что-то и мгновенно собрался, подняв переставшие дрожать руки. Его пальцы быстро сложили какие-то печати, и по коже Учихи поползли черные узоры, тянувшиеся к правому глазу. Всосавшись в глазное яблоко бывшего члена Корня, печати фуиндзюцу заставили его белок почернеть, и теперь алая радужка шарингана стала казаться еще более яркой. Саске моргнул, после чего знакомая комната, потом дом, а затем родная улица, залитая кровью и заваленная трупами, растворились, обратившись в ничто. Итачи, вновь отступив на безопасное расстояние, изумленно смотрел на брата и произошедшие с ним изменения. Он не мог поверить в то, как одна из сильнейших техник его Мангеке Шарингана была развеяна братом. Еще пара мгновений, и застывший на месте Саске вернулся в реальность, пошевелив сначала рукой с танто, потом шагнув вперед. Вскоре об иллюзии не осталось никаких напоминаний кроме того, что один глаз Саске теперь был черен как ночь. — Данзо готовил меня к бою против тебя. Он был хорошо осведомлен о твоих способностях и знал, что ты попробуешь использовать на мне Тсукуеми, — сообщил ему брюнет с отвратительной гримасой самодовольства на лице. — Это еще раз доказывает мою правоту, — пробормотал Итачи, отойдя от изумления. — Он пользовался мной и моими навыками в своих интересах точно так же, как тобой и твоей силой. Я не просто так показал тебе эту сцену. Как я сказал, автором идеи истребить наш клан был именно Данзо. Я стал оружием в его руках, веря, что поступаю во благо Конохи. Даже после его смерти ты такое же оружие, злой призрак Данзо, сломленный и подчиненный его воле. Брат сплюнул, с ненавистью посмотрев на него. Похоже, слова Итачи ничуть не убедили его в ошибочности собственных убеждений. — Сломал меня именно ты, — заметил он. – А теперь кормишь иллюзиями. Зачем ты показал мне Микото? Она мне никто! — Ошибаешься, — ответствовал брат, глядя прямо в глаза Саске. – Она наша мать. Настоящая. Живая. Саске вздрогнул. — Ты бредишь! – ухмыльнулся он, решив, что раз у брата не получается сбить его с толку в гендзюцу, он попытается провернуть тот же номер в реальности. — Ты знаешь, что я прав. И думал об этом уже давно. Просто не веришь в это, — продолжил Итачи. – Она жива. И все это время была рядом с тобой, ничего не помня, но чувствуя душой, что вы друг другу не чужие. Саске рассмеялся. Похоже, Итачи уже не знал, что говорить, раз нес такую несусветную чушь. — Одно я знаю точно: ты проиграл. У тебя не осталось чакры, чтобы использовать Мангеке Шаринган. А даже если тебя хватит на еще одну попытку… Что ж, кажется, я уже доказал, что твои дзюцу мне не страшны, — заявил Саске, направив на брата танто. Тот вздохнул, быстро окинув Учиху изучающим взглядом. — Не думай, что Данзо смог раскрыть все мои козыри, — холодно отозвался старший Учиха, с отвращением произнося имя старика, который стал еще более ненавистен. – Ты сам еле на ногах стоишь. От его внимательного взгляда не скрылось, что несмотря на желание держаться уверено, Саске тяжело дышит. Это выдавало в нем усталость. Похоже, последняя техника почти истощила все его запасы. «Он так просто развеял Тсукуеми… Сомневаюсь, что Изанами на него подействует, — подумал Итачи. — Кото Амацуками… Вот единственное, что помогло бы мне в данной ситуации… Но я уже использовал его на Нагато.» И правда, одним из козырей Учихи, так и не раскрытых Данзо, был второй глаз Шисуи, завещанный хозяином своему лучшему другу. Как жаль, что срок его перезагрузки, составляющий десять лет, еще не успел подойти к концу. Впрочем, это было не единственное, что Итачи унаследовал от товарища. «Остается одно, но обратного пути уже не будет», — пронеслось в голове старшего брата, понявшего, что пришла пора раскрытия всех секретов. Учиха закрыл глаза, сконцентрировавшись на чем-то, казалось бы, забытом. Ему вновь представился товарищ, к гибели которого также приложил руку Данзо. Символичным было то, что несмотря на то, что Шисуи и Данзо уже оба были мертвы, сейчас в двух братьях, выступивших друг против друга, жило их наследие. — Я подвел тебя, Саске. Но иного выхода нет, придется закончить это здесь и сейчас, чего бы это ни стоило, — прошептал он тихо. — Трус, — выдавил Саске, подумав, что Итачи сдался и закрыл глаза, позволяя ему нанести последний удар. Он перехватил танто поудобнее и пустил оставшуюся чакру в клинок, заставляя его вновь заискриться молниями. Ринувшись вперед, Учиха нанес удар, но, к его удивлению, клинок проскользнул через тело брата, не встретив никаких препятствий. Пронесшись мимо, он с недоумением на лице развернулся, и тотчас же вздрогнул, увидев, что темные волосы Итачи стали белыми как снег. Брат был цел и невредим. — Что это? — выдавил тот, уже понимая, что видит своими глазами утаенный от Данзо козырь, который Итачи все это время прятал в рукаве. Даже его шаринган не смог постичь тайну техники, которую применил его противник. Это было нечто доселе невиданное, скрытое призмой пугающей неизвестности. Повернувшись, Итачи открыл глаза, в которых горел желтый шаринган. Саске заметил, что кожа Итачи также приобрела оттенок, близкий к снежному. Брат потянулся ко лбу, чтобы, как показалось Саске, поправить протектор с символом Амегакуре. Но, оказавшись в его руке, протектор оказался снят. Для этого не потребовалось ровным счетом ничего, ибо завязанная сзади повязка попросту прошла сквозь его голову. Неужто это была техника одного из Акацуки, делающая его тело неосязаемым? Нет Саске видел нечто другое. Нечто непостижимое для его разума. — Режим Белого Ворона, — ответствовал Итачи, разжав пальцы, и в следующий миг протектор упал на землю, звякнув о камень металлической пластиной. Он шагнул вперед, уверенно, без всякого страха. По-видимому, он был уверен в том, что брат уже никак не сможет ему навредить. Саске посмотрел на искрящийся танто в собственной руке и вновь сорвался с места, с яростным криком бросаясь на брата. Удар крест-накрест, который Саске успел нанести, прежде чем пройти сквозь свою жертву, вновь не нанес никакого урона. Саске показалось, что в тот момент, когда он прошел через брата, он увидел витающие в воздухе белые перья. Но после того, как Учиха, запнувшись, упав и прокатившись по земле, развернулся, перья уже вновь стали едины с противником, который задумчиво посмотрел на свою руку, на миг ставшую полупрозрачной, а затем вновь повернулся, чтобы встать лицом к тому, кто не оставлял попыток его убить. — Ничего не понимаю… — прошептал Саске. – Тебя как будто нет. Что это, очередная иллюзия? Тогда я запечатаю ее! Учиха быстро сложил печати, но черных символов, которые должны были всосаться в его глаз, не появилось. Он повторил операцию, подумав, что от торопливости или усталости совершил какую-то ошибку. Но дзюцу вновь не имело никакого эффекта. — Не пытайся запечатать эту иллюзию, — пояснил Итачи. — У тебя не получится запечатать саму реальность. Пальцы Саске сжались на рукоятке верного оружия, но беловолосый Учиха вытянул руку вперед, и в следующий миг оружие пропало, оставив вместо себя несколько белых перьев, тут же растворившихся в воздухе. — Что ты сделал?! – выпалил брюнет, ничего не понимая. Всемогущество брата не оставило в его разуме ничего кроме вопросов. — Ты знаком с мифами о Белом Вороне, Саске? – поинтересовался Итачи и, дождавшись, пока тот отрицательно помотает головой, забыв про все на свете и желая услышать ответ на свой вопрос, брат продолжил. – Согласно поверьям, предшествующим легенде о Рикудо Сэннине, все, что существует в нашем мире, якобы создал Белый Ворон. Саске промолчал, завороженно глядя, как одежда Итачи, сохраняющая доселе свой естественный свет, тоже окрашивается в белый и начинает отливать таинственным сиянием чакры. — Он пролетел через бесконечную пустоту смерти, роняя перья, зажигающие звезды и дарующие жизнь таким, как мы. Он был силой, растворившейся по нашему миру эхом жизни. Пусть Рикудо Сэннин считается тем, кто поделился с людьми чакрой, именно Белый Ворон принес эту чакру в наш мир, именно он создал жизнь там, где мы живем. Итачи закрыл глаза, чувствуя свое единство со всем, что принадлежит этому миру. В его сознание вливалось древнее знание обо все и вся, и ни одна библиотека мира не шла в сравнение с той мудростью, которая белым цветком расцветала в теперь безграничном сознании Учихи. Шиноби вздохнул и понял, что чувствует этот мир как свое собственное тело. Все пространство и время. Земля хранила в себе эхо прошлого, а в воздухе витала надежда еще не воплотившегося в действительность будущего. Совсем рядом был Саске, прежде поглощенный мглой желания мести и сейчас ослепленный светом, который источал брат. На фоне этого света собственное темное прошлое Итачи было черной точкой, потерявшейся в бесконечной белизне, стоило отвести от нее взгляд. Тот кровавый день расправы над кланом Учиха, сама Коноха с всеми трагедиями, произошедшими со времен ее основания, кровопролитные тысячелетия, потрясшие Страну Огня и близлежащие земли, не имеющие тогда никаких названий… Всё это казалось столь малозначительным в этот миг, когда мир стал понятен и прост, как первое занятие в Академии. — Теперь я стал эхом Ворона, — продолжил Итачи, не открывая глаз. – Его хлопком крыльев в бесконечном противостоянии жизни и смерти. Оборвав связь с будущим, которое, словно лабиринт с тысячами вариантами того, как его пройти, отвлекало его от настоящего, Учиха сосредоточился на том, что происходит вокруг них. Не столь далеко продолжалась самая масштабная и кровопролитная битва в известной истории шиноби. Под натиском Кагуи и белых существ, объединенная армия Конохагакуре, Сунагакуре, Кумогакуре, Ивагакуре и Амегакуре отступала назад, прочь от Великого Древа, охраняемого Зецу, довольно созерцающего хаос, пришедший в этот мир. Где-то там Кимико, лишенная сил, валялась на земле возле Неджи и поверженного Орочимару в теле Хинаты. Где-то там Микото, преодолевшая уже порядочное расстояние, неслась к Древу со стороны замка Страны Железа. А далеко-далеко, близ Долины Завершения, продолжался бой Наруто с Девятихвостым Лисом, и первый уже тоже был близок к поражению. — Не может быть… — прошептал Саске. Итачи улыбнулся, поняв, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы доказать маленькому глупому братику, что нет ничего невозможного. В следующий миг Древо, видневшееся где-то вдали, распалось множеством белых перьев, быстро растворяющихся в воздухе. Армия шиноби и оттесняющая ее армия белых Зецу остановились. Все оглянулись на Великое Древо, исчезающее на глазах. Даже Кагуя, парящая в воздухе над прежде спасающимися от ее гнева смертными, оглянулась через плечо, и на ее лице появилось искреннее изумление. Следом за древом с отчаянным криком растворился падающий в пропасть Зецу, под которым исчезла опора. Последним перестал существовать риннеган в его глазах, так и не успевший послужить полному воскрешению матери. Зецу, прежде не выказывающие никаких эмоций, начали обеспокоенно переглядываться, после чего тоже один за другим начали обращаться в ничто. Кагуя глядела на то, как армия, созданная к ее прибытию в этот мир, перестает существовать, с ужасом. Кажется, она понимала, что происходило. Раны членов объединенной армии Альянса начали затягиваться. Павшие и получившие несовместимые с жизнью увечья начали удивительным образом восстанавливаться и вставать на ноги. Кимико, к которой вернулись силы, поднялась и вскрикнула от неожиданности, когда рядом с ней зашевелился возвратившийся к жизни Неджи. Рядом приземлилась запыхавшаяся Микото с крайне растерянным лицом, поспешившая поинтересоваться, все ли в порядке. Учиха продолжил вносить правки в мироздание и сфокусировался на Кагуе, решив стереть ее с носителя действительности точно так же, как поступал ранее с Древом и Зецу. Увы, у него не получилось, будто власть Белого Ворона распространялась на всё кроме Ооцуцуки. Та, кажется, тоже почувствовала его присутствие и, поняв, что Итачи бессилен против нее, улыбнулась. — Гость из другого мира… Здесь у меня власти нет, — пробормотал беловолосый Учиха, поморщившись, и перенес свое внимание в другое место, не желая терять времени, которого и так осталось в обрез. — Что ты делаешь? – удивился Саске, ничего не понимая. — Делаю свой взмах крыльями, — отозвался Итачи, сфокусировавшись на Девятихвостом, загнавшим Наруто в угол. Божественное вмешательство на более дальние дистанции было не менее действенным. Когда Узумаки был готов одной из своих техник запечатать Девятихвостого в себе, не зная наверняка, выживет ли или нет, зверь также перестал существовать, оставив после себя растворяющиеся в воздухе белые перья. Сосредоточившись на восстановлении сил Наруто, Итачи нахмурился, будто нащупал своими пальцами Вездесущего в Узумаки что-то странное, после чего открыл глаза. Джокер представлял собой что-то чуть большее, чем точка в бесконечности бытия. И, когда Итачи дотронулся до этой точки, то почувствовал связь с Саске. — Понятно, — пробормотал он и, улыбнувшись, открыл глаза. – Всё немного сложнее, чем я думал. Саске вздрогнул, когда Учиха шагнул ему навстречу. После того, что брат продемонстрировал и учитывая, что несколько минут назад они бились не на жизнь, а на смерть, было вполне естественно его бояться. Но Саске с удивлением почувствовал, что при виде брата, воплощения Белого Ворона, он уже не испытывал желания его прикончить. Воля Данзо, вцепившаяся в него мертвой хваткой и направляющая на путь мести, будто разом отпустила Учиху. Кажется, Белый Ворон не желал его смерти. Но зачем тогда он тянет руку? — Кажется, мой полёт подошел к концу. Но у меня осталось незаконченное дело, которое я могу поручить только тебе, — произнес Итачи, и Саске почувствовал прикосновение двух пальцев ко своему лбу. Тотчас все волнующие его мысли растворились, будто кто-то сделал в его разуме уборку. А тело вновь обрело силы, которые Учиха растратил в процессе этого непростого боя. – Возвращайся к друзьям, защитите этот мир от ее вторжения. Саске посмотрел на Итачи и увидел на его лице искреннюю улыбку. Он ощутил, как сердце больно кольнуло в груди. Неужели на его глазах, которые долгие годы взирали на всех свысока, сейчас выступят слезы? — Подожди, это конец? – выдавил он, чувствуя, что то, чего он так долго желал, теперь обернется для него горем. Но Итачи уже растворился в воздухе, оставив Саске наедине с появившейся на его ладони татуировкой в виде черного месяца.