Шальная карта

Саске закрыл глаза, еще чувствуя на лбу касание брата, хоть порыв ветра резко и безжалостно сдул маленькое белое перышко из света: всё, что осталось после того, как фигура Итачи растворилась в воздухе. Брюнет стиснул зубы, поняв, что по щеке катится слеза. Натренированный цепной пёс Данзо не позволял себе плакать, считая это слабостью. Но сейчас он и правда был слаб, поскольку весь привычный мир вокруг Учихи треснул и осыпался осколками, и сейчас у него не было четкого представления о том, что правильно, а что нет. В последний раз коснувшись лба своего брата, Итачи успел передать ему собственные воспоминания, которые, будто фуиндзюцу, сейчас впечатались в сознание растерянного шиноби. Среди них были как счастливые, так и страшные. Кадры сменяли друг друга так быстро, что Саске не успевал радоваться счастливым дням семьи Учиха, проносившимся мимо не дольше мгновения. Но ему также не хватало времени, чтобы переживать по поводу тяжких моментов в жизни брата и испытаний, выпавших на его плечи. Перед его глазами всплывали знакомые лица из далекого детства. Мать и отец, давно позабытые дядя и тетя, кузены, жившие в другой части квартала, улыбчивые соседи, даже лучший друг Итачи по имени Шисуи. С последним, как выяснилось, было связано особо много воспоминаний. Видимо, брат часто вспоминал о товарище после его смерти, еще долго переживая его потерю. Узнав тайну гибели Шисуи, Саске услышал его слова, сказанные Итачи на прощание: — То место, которое мы с тобой нашли. Та мудрость, что обрели… Тебе хватит смелости сделать то, что не смог я, Итачи. Но используй ее с умом, ибо обратного пути не будет. Пусть мой второй глаз будет у тебя. Уверен, он тебе пригодится. Я буду приглядывать за тобой, друг мой. Саске быстро догадался, о какой мудрости говорил Шисуи. Но то, где и как они с Итачи обнаружили эту забытую веками тайну, осталось для него секретом. Он вновь пронесся через призму мыслей, образов и воспоминаний и увидел совершенно другую картину. — Это единственный способ не допустить переворота в деревне, — прозвучал совсем близко противный голос Данзо, которому Саске годы служил верой и правдой, не представляя, как тот предал его семью. – Мы обсудили это с Хирузеном и советниками. И большинство проголосовало за истребление клана Учиха. Ты наш самый верный агент, Итачи, тот, кому небезразлична судьба деревни, единственный, кто сможет сделать это. — Но… Саске, он ведь не знает о заговоре! Я не могу… — Так и быть, мы позволим ему жить, если ты исполнишь мой приказ, — проговорил Шимура холодно, взглянув на склонившегося перед ним Итачи свободным от бинтов глазом. – Не подведи меня, иначе мальчишка познает адские муки. Саске вздрогнул. Уже тогда, даже не будучи знакомым с Шимурой, он был для коварного старика инструментом, с помощью которого можно было добиваться целей, не пачкая руки. Глазами Итачи длительная сцена расправы над членами клана выглядела еще более жуткой. Учиха был не один. С ним был некто, зовущий себя Мадарой, человек в маске, который был настоящим лидером Акацуки. Брюнет стоял на месте, глядя в пустоту, в которой ради него Итачи пошел на ужасные свершения. И самым ужасным было то, что, вновь увидев расправу над родителями, брюнет осознал, как сильно повзрослевшая Микото похожа на его мать. Слова брата эхом пронеслись в его голове, приводя совсем потерявшегося в призраках прошлого Учиху к мысли, что Микото и есть его мать. В Акацуки Итачи не сразу обрел единомышленников, не разделявших взглядов человека в маске, который свято верил в план. А ведь именно этот план разработал и почти воплотил в жизнь Зецу, тот, кто скрывался в тени и дергал за ниточки всё это время. Поначалу все в этой жутковатой организации были чужими, а их методы даже Итачи, вырезавшему свою семью, казались бесчеловечными. Стоит лишь вспоминть о том, как Пэйн одолел своего учителя Джирайю и распял его тело на всеобщем обозрении. Когда встал вопрос о наборе в организацию новичков, в Акацуки попала Кимико, из которой Тоби и всецело подчиненный ему Нагато пытались сделать свое оружие, точно такое же, каким Саске служил Данзо. Но Итачи и Конан, которой была небезразлична судьба девочки, избавили ее от этой участи, спрятав от человека в маске. Потом Конан убедила Итачи использовать на Нагато технику Шисуи, Кото Амацуками, чтобы открыть тому глаза на мир. Именно тогда Итачи обрел своего нового лучшего друга, с которым совместно придумал способ противостоять Тоби и разрушить Акацуки изнутри. В результате раскола единственными выжившими членами Акацуки оказались Итачи и Зецу. Первый решил заботиться о деревне, лишившейся лидера, второй же, потеряв всех марионеток, начал искать новых союзников в лице Орочимару и его подчиненных и своими усилиями приступил к воплощению плана… Саске вытер глаза рукавом и, взглянув в водяную линзу, одиноко волнующуюся на ветру на каменистой земле, замер, обнаружив изменения в собственной внешности. Шаринган в левом глазу обрел рисунок в виде красной звезды на черном фоне, а левое глазное яблоко стало полностью фиолетовым, с концентрическими кругами, расходящимися вокруг зрачка. Риннеган отличался от того, которым владел Зецу. На нем было несколько черных томоэ. Не понимая, что происходит, Учиха присел и, дотронувшись едва подрагивающей рукой глади воды, заставил собственное изображение раствориться. Но через некоторое время на волнующейся воде вновь возникла та же самая картина. Вдали послышался взрыв, и Саске вскочил, поняв, что пришло время выполнить последнюю волю брата. Где-то там была Микото, правда о которой еще укладывалась у Саске в голове, и Кимико, небезразличная его старшему брату. И где-то там был Наруто, с которым им, судя по открывающимся его разуму воспоминаниям о противостоянии их реинкарнаций, предстояло на сей раз сражаться по одну сторону баррикад.

***

Джокер замер на месте, глядя на татуировку в форме солнца, появившуюся на его ладони. После того, как неведомое чудо уберегло его от Девятихвостого, попросту стерев того из реальности, Узумаки ощутил, что часть этой вселенской силы, способной на всё, коснулась и его самого. Грани его человеческого «я» начали стираться, и Наруто упал на колени, хватаясь за голову. Ему почудилось, что кто-то чужой проник туда и наводит в его разуме порядок. Это было так похоже на то, как Девятихвостый Лис некогда пытался завладеть им, что Узумаки машинально стал концентрироваться на воспоминаниях, делавших его им. Он вспоминал всё самое тёмное и светлое, что было в его непростой жизни. Но в этот раз это был не Кьюби, и вместо того, чтобы погасить поток мыслей Джокера, с ним воедино слилось еще несколько таких же потоков. Переплетаясь с его сознанием, чужие сущности прокручивали перед его глазами воспоминания, нашептывали на ухо уже не казавшиеся такими чужими мысли, и передавали ему опыт прошлых реинкарнаций, с которыми у шиноби внезапно открылась прямая связь. Привыкший слышать в своей голове лишь собственные отрывистые голоса мыслей, бывший джинчурики был несказанно испуган эхом собственных воплощений прошлого, которые, открыв ему тайну своего существования, подсказывали, что и как делать. А испугать нашего героя было не так-то просто. Джокер понял, что боль отступила, лишь когда голоса разом затихли, и в сознании его стало тихо как никогда прежде. Шиноби смог взглянуть на мир новыми глазами, понимая, что теперь он кажется другим, более понятным, как будто Джокер видел его в прошлых жизнях и не раз. Новыми глазами, конечно, в образном смысле. Узумаки ничуть не изменился внешне, лишь загадочная татуировка на его руке, с которой началось его таинственная внутренняя трансформация, говорила о произошедших в нем переменах. Кажется, он был в порядке. Более того, полученные во время боя с Минато раны затянулись, а запас чакры теперь был полон до краев. Он встал и со вздохом обвел взглядом лес. О том, что здесь некогда буйствовал Девятихвостый, напоминали лишь причиненные им разрушения: масса деревьев была повалена, некоторые из них были объяты пламенем, а в земле виднелись воронки от попадания Бомб Хвостатого. Подумав о том, как бы ему вернуться назад, Джокер хотел достать карту, в которую запечатал пространственную технику Минато, но вспомнил, что буквально несколько мгновений назад обронил ее и потерял навсегда во время бегства. Скорее всего, та сгорела в одной из неистовых техник разъяренного Биджу. Впрочем, один из голосов в сознании Джокера подсказал ему, что еще не всё кончено, и тогда бывший джинчурики достал новую карту из колоды и, закрыв глаза, мгновенно вспомнил, как выглядела и работала эта техника. Он даже понял принцип ее применения, хотя никогда не изучал этого дзюцу в деталях. Будто некий шаблон этой техники уже был знаком ему. В разуме всплыл образ беловласого Второго Хокаге, причем такой четкий, будто Джокер действительно некогда видел его собственными глазами. — Полет Бога Грома, — прошептал Наруто, вспоминая, как именно называлась отцовская техника, которую использовал Минато против него в бою. В следующий миг в его сознании возник ориентир, куда приведет эта техника. И одновременно с этим Джокер вспомнил, как некогда его поверженный некоей силой враг перемещался с помощью Полета Бога Грома к Саске. Стало быть, тот наверняка носил при себе вещь с печатью, которая служила порталом для техники. Джокер сжал кулак. «Я иду, Саске. И если ты успел натворить там дел, тебе явно не поздоровится», — пообещал он Учихе в своих мыслях.

***

— Что произошло? – удивленно выдавил Гай, глядя на собственную руку, которая больше не была покрыта огненно-красной аурой Восьмых Врат, которые Шестой Хокаге успел открыть незадолго до исчезновения Древа. К его счастью, последствий открытия Врат Смерти он не ощущал. А ведь если бы не Итачи, Зеленый Зверь Конохи непременно погиб бы, так и не одолев Кагую, против которой даже такая сила казалась ничем. Но еще большее удивление на уцелевших шиноби произвело то, что их павшие товарищи начали подыматься на ноги, будто кто-то перемотал время вспять. Ниндзя радостно кричали, обнимались и ликовали, и о том, что ничего еще не кончено, напоминала лишь зависшая в небе фигура с развевающимися на ветру длинными белыми волосами. Кагуя Ооцуцуки, а это была именно она, непонимающе глядела вниз, где все познавшие ее гнев возвращались к жизни. Богиня-Кролик недоумевала по поводу того, куда делось Древо и все ее союзники. Кажется, план ее полного воскрешения был обречен на провал. Но одно она знала наверняка: здесь, даже не в полную силу, она была сильнее любого смертного. И ей не составило бы труда вновь уничтожить поднятое Белым Вороном на ноги войско. — Неджи, ты живой? — прошептала Кимико, сжав руку Хьюги, который уже во второй раз открыл глаза и увидел над собой беловолосую куноичи, в зеленых глазах которой читались непонимание и испуг. — Это ты так громко закричала? У меня чуть барабанные перепонки не лопнули, — отозвался Неджи. — Испугать меня трудно, но твое возвращение… — ответила она, пытаясь подобрать слова, но не смогла. — А Хината? – спросил Хьюга, в глазах которого вспыхнула надежда. Но Хатаке лишь покачала головой. Тело сестры Неджи таинственным образом растворилось в воздухе. Впрочем, оно же и к лучшему. Хуже всего ему было бы сейчас видеть обезглавленное тело, которое использовал в качестве сосуда поверженный их совместными усилиями злодей. Она помогла Хьюге встать, и как раз в этот момент к ним подоспели Шикамару, Чоджи, Тен-тен и Ли. — Вы в порядке, ребята? – выпалил Ли, подставляя Неджи плечо. Впрочем, в этом уже не было необходимости, ибо тот уже окончательно пришел в себя. Те кивнули. И пока товарищи радовались тому, что живы и целы, Нара задумчиво глядел на Кагую, зависшую в воздухе и бросающую гневные взгляды на ликующую армию Альянса. — Не к добру это, — пробормотал Шикамару, проверяя единственной рукой боезапас в подсумке. – Как она отойдет от шока, то вновь набросится на наших, и тогда будет плохо. — Надеюсь, у тебя есть какой-то план? – поинтересовался у товарища Акимичи, зная, что товарищ по команде прав. — Единственный способ одолеть ее – запечатать, — ответствовал Нара, не сводя взгляда с Ооцуцуки, которая начала медленно набирать высоту. – Причем, нужна техника помощнее моего дзюцу запечатывания в тени. К тому же, чтобы моя техника сработала, нужно заставить ее коснуться земли. — Может, моя сработает? – предположила Кимико. – У меня есть одно мощное фуиндзюцу, способное запечатать что угодно. Но для него потребуется много чакры, мне потребуется высосать ее из вас. Хатаке обвела взглядом всех присутствующих. И лишь Ли осмелился задать нескромный вопрос: — Каким образом? Как тогда, с Микото на подземной базе Корня? — Ли, да ты что, совсем ку-ку о таком думать в такой ситуации? – возмутилась Тен-тен, борясь с желанием огреть товарища по команде боевым шестом. Девушка уставилась на его округлившиеся глаза и рассмеялась, после чего разочаровала Густобровика и обрадовала напрягшуюся Тен-тен поспешным ответом. — Поцелуй тьмы? Нет, сейчас на это нет времени. Всем нужно встать в круг и, — она посмотрела на Шикамару, — в идеале взяться за руки. Впрочем, любого касания хватит. Шиноби выполнили ее просьбу, встав в круг и взявшись за руки. Чоджи встал по ту сторону Шикамару, где у него отсутствовала рука, и положил руку товарищу на спину. В следующий миг ладони Хатаке Кимико оказались в черных облачках чакры Элемента Тьмы, которые, впрочем, появлялись почти во всех ее техниках, а затем начали распространяться в виде покрова. Сперва черная аура окутала саму Кимико, потом и всех остальных. — Теперь закройте глаза и не сопротивляйтесь. Запретная техника: Поглощение! – скомандовала она, совершая вдох и начиная засасывать черную чакру обратно вместе с той энергией, которую та успела накопить. Когда все было готово, члены круга расцепили руки, чувствуя слабость. Хоть Хатаке и старалась действовать аккуратно, она высосала из своих друзей практически всё. Когда последний черный пузырик чакры скрылся во рту Кимико, и от покрова на ней самой не осталось и следа, она облизнулась, и решительно посмотрела вверх, чувствуя, как ее распирает от чакры. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — выдавил Шикамару, припав на одно колено, поскольку даже ноги теперь его плохо слушались. — Это техника клана Акечи, разработанная против Четыреххвостого и Пятихвостого и способная стереть и запечатать их навсегда. Против Хвостатых она никогда не применялась, но прислужники Первого Тсучикаге как-то одолели ей демона, напавшего на Ивагакуре, — пояснила Хатаке. – Возможно, ее мощи хватило бы на то, чтобы уничтожить то огромное Дерево. Так что, думаю, эта дамочка обречена. — Чего же ты медлишь? – спросил Неджи, заметив, что Кимико не торопится складывать печати. — Нужно подождать, сконцентрироваться и хорошенько прицелиться, чтобы никого не задело, — ответила Джин. — В прошлом эта техника чуть не разрушила всю мою деревню и унесла немало жизней! К счастью, Кагуя продолжала взлетать всё выше, видимо, тоже готовила какую-то технику, чтобы накрыть всех своих врагов разом одной атакой. Фигура в белом одеянии остановилась лишь тогда, когда ее бьякуган засек необычное скопление черной чакры. Глаза Богини устремились прямо на Кимико, и в этот самый момент Хатаке быстро произвела серию печатей и произнесла: — Запретная техника: Черная дыра! Всё небо треснуло от открывшейся в нем воронки, столь черной, что даже солнечный свет начал утопать в ней. В следующий же миг Кагую вместе с облаками, среди которых она парила, начало засасывать внутрь. Кимико поморщилась, почувствовав, как из носа вытекает ручеек крови, и завершила серию печатей, заставив воронку захлопнуться, поглотив всё, что было рядом. Все шиноби, включая Каге, устремили взгляды вверх, наблюдая за этим завораживающим зрелищем, а потом снова возликовали, готовые праздновать победу. — Я ее не вижу, — пробормотал Неджи, используя последнюю чакру, чтобы активировать бьякуган и посмотреть в небо. — Молодчина, Кимико! У тебя получилось! – воскликнула Тен-тен. Кимико вытерла кровь и тоже села на землю, ведь после такого ей требовался долгий отдых. На лице беловолосой куноичи было облегчение. Она справилась со своей задачей и, кажется, даже спасла мир. На душе стало легко и безмятежно. Такого с ней давно не было. Наверное, с самого детства, когда Джин была маленькой беззаботной девочкой, открывающей для себя новый мир с отшельником с Горы Мьебокузан по имени Джирайя. — Всё позади, — прошептала она. – Какое счастье. — Стойте! – внезапно воскликнул Хьюга, поняв, что в небе вновь появилась белая точка. – Не может быть… Это она… Хатаке вздрогнула и подняла ошарашенный взгляд в небо. — Как такое возможно?! Эта техника стирает всё, что попало в нее, начисто, и запечатывает оставшуюся чакру в мире пустоты. Оттуда нет пути обратно! – убито проговорила она. — За миг до того, как твоя техника захлопнулась, я увидел, как она исчезла, — неуверенно произнес Неджи. – Я думал, это твое дзюцу так работает. — Возможно, она применила какую-то пространственную технику, и это спасло ей жизнь, — предположил Шикамару и, как и в большинстве случаев, оказался прав. — Смотрите, мы ее разозлили, — ткнул Чоджи пальцем в небо. И правда, в поднебесье назревало нечто страшное. В сгустившихся облаках заискрились яростные молнии, и Кагуя скрылась во вспыхивающей раз за разом завесе. Несколько раз гневно пророкотал гром, а затем вспышка сорвалась с неба и устремилась пропитанным молниями светом в форме гигантского кулака, способного раздавить добрую половину армии Альянса единственным ударом. Все зажмурились от ослепляющего света, готовясь к неизбежному концу, но ужасающая техника так и не раздавила наших героев, а врезалась в возникший из ниоткуда гигантский щит, который удерживал гигант, сотканный из кроваво-красной чакры. — Зеркало Ята… Такое большое, — не поверила своим глазам Кимико, ошеломленно глядя вверх. Ей было известно название этого щита, как, впрочем, и то, кто был его владельцем. Но в тот единственный раз, когда Хатаке удостоилась чести увидеть его во время демонстрации ее сил в Акацуки, щит и Сусаноо Итачи были существенно меньше, да и цвет их был немного другим. Согласно легенде, этот щит способен был выдержать любой удар, подстраиваясь под любую стихию. Именно этим щитом Учиха смог защититься даже от ее техник Тьмы. Величественный призрачный исполин неведомого спасителя согнулся под такой мощью, но продолжил удерживать щит над армией шиноби, которые, с такой высоты, наверное, казались жалкими муравьями. От всех Сусаноо, которые кому-либо доводилось видеть ранее, этот отличался тем, что имел четко выраженную женскую фигуру. Полупрозрачная воительница-атлант была облачена в доспехи, подчеркивающие все контуры могучего, но вместе с тем изящного тела. Лица гигантской спасительницы никто не видел, но всем было прекрасно видно, что длинные волосы, опускающиеся на ее спину, полыхают неистовым алым пламенем. Щит был прикреплен к руке с шестью пальцами, второй рукой воительница Сусаноо поддерживала артефакт, упершись ладонью в полупрозрачную поверхность Зеркала Ята и бросив все силы на то, чтобы сдержать натиск разгневанной богини. Неджи, напряг бьякуган, чтобы разглядеть, кто был повелителем этого великого нечто, направлявшего Сусаноо своей волей из кристалла во лбу человекоподобной воительницы, но тут на щит обрушился еще один кулак, и тот разлетелся вдребезги. Ударная волна, бурей дошедшая до земли, придавила всех шиноби к земле, не давая им пошевелиться. Призрачная воительница, принявшая на себя весь удар после исчезновения щита, покрылась трещинами и, потеряв устойчивое положение, начала падать, норовя раздавить беспомощных людишек. К счастью последних и к несчастью той, что была внутри, техника Сусаноо развеялась еще в полете, и все увидели лишь летящий камнем вниз силуэт темноволосой девушки. — Микото, — прошептал Шикамару, поняв, кто именно спас их в этот раз. Падение куноичи непременно закончилось бы плачевно, если бы не чья-то тень, едва уловимая невооруженным глазом, скользнувшая мимо стремительной дугой и подхватившая Учиху. Микото, еле живая после произошедшего, собрала последние силы, чтобы открыть глаза, из которых текли слезы по утрате Итачи. Она увидела своего спасителя, которым, как ей уже подсказывало сердце, был Саске, и улыбнулась. Тот в свою очередь улыбнулся, видя ее счастливое лицо и блестящие от слез глаза с узором в виде красной восьмиконечной звезды на черной радужке, поверх которой высветился рисунок, похожий на черный сюрикен с тремя изогнутыми вбок лезвиями. — Красивые глаза. Вижу, Итачи и тебя не оставил без прощального подарка. Они приземлились, и в этот миг совсем рядом вспыхнул желтый сгусток молний, из которого материзовался блондин в фиолетовом плаще, распоротом чьим-то метким ударом в области плеча. Саске не удивился появлению Наруто. Всё шло к тому, что они должны были встретиться вновь и исполнить последнюю волю Итачи. Узумаки, увидев Учиху с Микото на руках, нахмурился, после чего вздохнул. — Вот как, вы уже всё решили без меня, — в его голосе было некое облегчение. Когда Саске поставил Микото на ноги, убедившись, что та в состоянии стоять самостоятельно, Наруто подошел к ней и с беспокойством посмотрел в ее глаза. – Всё в порядке? — Сил почти не осталось, но я жива. Благодаря ему, — слабо кивнула та. — Я был сплошным разочарованием. Но нужды извиняться уже нет, ведь так? Вы двое уже простили меня за всё, что я натворил, — обратился к ним Саске. В его разных глазах одновременно читались стыд и какая-то гордость, но не то холодное выражение надменного превосходства, которое стало самой сутью Учихи после его ухода к Данзо, а уверенность в себе, которая вызвала у обоих членов прежней команды номер семь ностальгию по старым временам. — Разберемся потом, — ухмыльнулся бывший джинчурики, вооружаясь колодой карт. – Сейчас есть дела поважнее. — Как скажешь, Джокер, — отозвался брюнет. Узумаки вздрогнул. Нечасто Саске соглашался звать его этим прозвищем. В прежние времена такое случалось лишь насмешки ради. Как, например, во время их столкновения на базе Корня, когда Учиха спровоцировал Наруто на погоню фразой «не отставай, Джокер». Теперь же интонация Учихи была совсем другой, и в голосе его угадывалось признание Наруто как равного. Микото улыбнулась, тоже осознавая, что именно произошло. Небеса вновь яростно вспыхнули, привлекая внимание троицы и всех прочих шиноби, успевших оклематься от ударной волны. С небес к простым смертным спускалась Богиня-Кролик. И она была в бешенстве. Лицо Кагуи исказила гримаса ненависти, а волосы ее, будто щупальца, шевелились на ветру. — Ну, раз команда снова в сборе… — подала голос Микото. — Покончим с этой страшилой раз и навсегда, — закончил за нее Джокер уверенным тоном.