Шальная карта

Годы счастья и радости, проведенные рядом с любимой, друзьями и детьми, растворились в крике боли, который издал Наруто Узумаки, очнувшись и обнаружив себя подвешенным на цепях в каком-то мрачном и холодном помещении. Запястья ныли от врезавшихся в кожу наручников, а по рукам вниз спускались ручейки засохшей крови. Во рту было сухо и в горле першило от недостатка влаги. Он ощущал холод, морозными иглами пронзающий его оголенный торс. Чувство голода напоминало о себе пустотой, разверзнувшейся в желудке. Впрочем, еще большая пустота разверзлась где-то в его душе. Он чувствовал, будто кто-то оторвал часть самого его естества, и сейчас он, беспомощный и сломленный, ничего не мог сделать. Но как так вышло? Что произошло, как он снова попал в капкан после всего, что было? Послышались шаги, и Узумаки поднял взгляд. В открывшемся проеме двери показался силуэт в плаще, медленно ступающий к нему. Шиноби вздрогнул, понимая, что, вероятно, это и есть тот тюремщик, что заточил его здесь, в безлюдном месте, куда не проникали звуки извне, где тишину его страданий нарушало лишь капанье воды с потолка. Свет тусклой лампы пал на гостя, и Наруто замер, повиснув на сковывающих его цепях. Ровной и медленно поступью к нему шел мужчина с длинными темными волосами, чьи красные глаза показались пленнику угольками костра, разгоняющими ночной мрак. Тюремщик был облачен в черный плащ, черная ткань которого была украшена изображениями красных облаков. — Итачи… — прошептал Узумаки, не веря своим глазам. Зрелище настолько поразило его, что он не удивился изменениям в собственном голосе. Он знал, что брат Саске давно погиб. И даже если нет, разве не должны они быть на одной стороне? — Ты запомнил мое имя, впечатляет, — холодно заметил Учиха, подойдя к Наруто вплотную и посмотрев ему прямо в голубые глаза. И тогда, в отражении красных шаринганов, пленник увидел то, что заставило его сердце сжаться: тощего и бледного мальчишку, грязного от собственной засохшей крови, с голым торсом и в оранжевых штанах со множеством дыр. «Как такое может быть?» «Почему я такой?» «Что здесь происходит?» — Хоть ты и пережил извлечение Девятихвостого, Лидер-сама пришел к выводу, что ты нам уже больше не нужен, — сообщил ему Акацуки, не выказывая при этом абсолютно никаких эмоций. — Подожди… — выдавил Наруто, взглянув вниз и вздрогнув при виде собственного тела, совершенно не такого, каким наш герой его помнил. На его животе мертвым следом виднелась черная печать, застывшая там после того, как Кьюби был извлечен. – Итачи, что здесь происходит? В очах Учихи впервые появилось удивление. И тогда Акацуки вновь вступил с пленником в зрительный контакт, задействовав шаринган, чтобы разобраться, что сейчас происходит в больном сознании пленника. Перед глазами Наруто пронеслись сцены, которые он сейчас судорожно вспоминал, пытаясь понять, что происходит и как он оказался здесь. И Итачи, будучи вторым зрителем, не без удивления просматривал вместе с бывшим джинчурики всю его жизнь. — Удивительно, на что способно твое воображение, бедный мальчишка, — пробормотал Акацуки с насмешкой, пролистав память пленника, словно книгу. – Мне было известно, что ты психически болен вследствие полученной в детстве травмы. Но кто бы мог подумать, сколь далеко шагнуло твое безумие. Слова Итачи острой бритвой царапнули пленника по самому сердцу, и тот рванулся на цепях, добившись лишь новой порции боли в запястьях и того, что место его заточения огласил печальный пронизывающий душу звон. — Безумие? Нет… Что ты такое говоришь? – прошептал мальчик, мотая головой, в которой что-то громко гудело. Ему жутко хотелось вырваться, но цепи не давали это сделать. Он не понимал, что происходит, и слова Итачи лишь сильнее запутывали его. В такт громкому стуку сердца в груди в ушах разносились удары барабанов, которые сводили мальчика с ума, заставляя его беспомощно дергаться. — Итачи, хватит, отпусти меня! Где Микото? Где Кимико? – крикнул он, с силой рванувшись еще раз и добившись того, что кровь вновь заструилась по запястьям, на которых открылись раны. Алые струйки начали стекать по его рукам вниз, капая на пол, где уже виднелись засохшие кровавые пятна. — Их нет. И никогда не было, — слова Учихи, словно удар в живот, выбили из легких Наруто весь воздух, в результате чего он чуть не задохнулся. — Будучи на грани между жизнью и смертью, ты начал бредить. И так отчаянно цеплялся за жизнь, что действительно поверил в то, что рисовало тебе твое больное воображение. Учиха внимательно смотрел в голубые глаза мальчика, после чего продемонстрировал колоду карт в своей руке. Словно вспышки молний, в сознании Наруто мелькнули яркие воспоминания о том, что он уже видел эту игральную колоду, лежащую на столе в одном из помещений убежища, в котором он сейчас находился. — Джокера никогда не существовало, — сообщил ему Итачи. – Он – плод твоего воображения. Точно такой же, как и всё остальное, что ты считал реальностью. Учиха убрал карты в карман. — Есть только ты, Наруто Узумаки, мальчишка, у которого не всё в порядке с психикой. Больной мальчишка, от которого за жестокое убийство девочки в парке отказалась деревня. Никем не любимый джинчурики. Впрочем, Девятихвостого внутри тебя тоже уже нет. Мысли роем носились в голове пленника, не давая ему покоя. Воспоминания перемешались в голове Наруто, который отчаянно цеплялся за все счастливое, что у него было в другой, пусть и воображаемой, жизни. Как такое могло произойти? Как это всё могло быть вымыслом? Он проделал такой путь… Стал великим шиноби… Спас мир от Кагуи Ооцуцуки! Узумаки вздрогнул, вспомнив, как, будучи убитым Кагуей, находился в пустоте. Примерно такие же ощущения он испытывал сейчас, когда все его представление о мире рушилось кирпичик за кирпичиком. В мыслях всплыли слова Минато и юной версии его самого, которых он повстречал в своем подсознании. «Я — лишь воплощение чего-то внутри тебя, что не дает тебе умереть. Ты сам цепляешься за свою жизнь перед лицом неизбежного», — прозвучал в ушах голос Четвертого Хокаге. «Не цепляйся за то, чего нет. Это ведь только продляет твои страдания. Хватит бороться, оставь надежду и сдайся. Хватит с нас, этот мир был несправедлив, незачем туда возвращаться», — а это был уже его собственный голос. Теперь все это, казавшееся таким непонятным на грани жизни и смерти, когда он отчаянно пытался вернуться к друзьям и спасти мир, вдруг обрело смысл. Уже тогда он сомневался в происходящем. Уже тогда знал, что находится в плену. — Удивительно, насколько сильна твоя воля к жизни, — красные глаза Итачи сверкнули холодными огоньками. – А ведь только вчера ты умолял меня убить тебя. Наверное, поэтому я обрел в твоих бреднях образ спасителя. Он горько усмехнулся. — Какой удивительный мир ты придумал… И даже там, где ты обрел покой, ты не прекращал бороться. Печально, что всё это были лишь твои больные фантазии, — эти слова были как пощечина, и Наруто в бешенстве стиснул зубы, уставившись полными ненависти голубыми глазами на своего пленителя. «Микото, Кимико, ребята… Неужели вас и правда нет. Нет! Не может быть! Я вырвусь отсюда и непременно найду вас!» — пронеслось в голове. Бывший джинчурики напрягся, решив, что если пустит достаточно чакры к рукам, то сможет вырваться из цепей. Но, увы, его ждало еще одно разочаровывающее замечание. — Бесполезно. Ты был шиноби лишь в своих нездоровых грёзах. Вспомни, тебя и в Академию-то не приняли. Именно тогда ты и сделал то, что сделал. Узумаки издал отчаянный крик. Мир, в котором он оказался, становился все более мрачным и непостижимым его нездоровому разуму, когда Учиха открывал ему то, что на самом деле было правдой. В памяти мальчика всплыла непонятная картинка: его собственные маленькие ручки, все к крови, бездыханное тело девочки с розовыми волосами и валявшийся в траве окровавленный кунай. Тогда нечто непонятное владело им и руководило его телом… Но это был не Девятихвостый, а безумие, жившее в душе самого Наруто с тех пор, как он случайно забрел в квартал клана Учиха и обнаружил, что все его члены зверски убиты. Когда он своими собственными руками убил Сакуру, в голове его завывали голоса: «Убей! Режь! Кромсай!». Но сейчас, загнанный в угол и не понимающий, где бред, а где реальность, Наруто думал: «Спаси», «Помоги» и «Не хочу умирать». Именно эти слова вспыхнули в его ложных воспоминаниях кровавыми разводами на руинах тюрьмы Девятихвостого. Стало быть, и в них тоже был смысл… Итачи едва заметно шевельнул рукой, и из рукава в его ладонь выпал кунай. — Что ж, в том есть и часть моей вины. И теперь, когда ты потерял какую-либо ценность, я исправлю ошибку. Исполню твою просьбу, избавлю тебя от страданий, — сказал Акацуки напоследок. Наруто увидел, как лезвие блеснуло, отразив тусклый свет лампы, и закрыл глаза. Но мысли его были не о том, каким жестоким оказался реальный мир, а о том, что ждало его в мире грёз, в который он так хотел вернуться…