История в отрывках

      Магическая война разразилась над Англией как рождественская хлопушка под бой курантов — неотвратимо, оглушающе, повсеместно.       Геллерт уже заходил в министерство как к себе домой. Он проходил в кабинет министра в сопровождении нескольких человек и подолгу засиживал у него.       Законодательство ужесточилось до невозможности. Бежать было некуда — Европа уже пала под натиском Грин-де-Вальда. Мир поглотила тьма.

▲ /|\ /(|)\

      Он помнил все, словно это было вчера. Настолько же четко в его голове сидели лишь составы зелий, названия заклинаний и строчки сказки о трех братьях.       Геллерт всегда считал себя гением. Он был тем, кто взглянул на мир по-новому, с другой стороны. А потом искусно доказал это остальным людям. И, вне всяких сомнений, он всегда был уверен в своей правоте.       Он не верил в любовь. Не в тех, кто мог влиять на него, кто мог сравниться с ним или обмануть. Должно быть, небо захотело посмеяться над ним. Или просто решило то, что не должно было иметь решения.       Кто мог знать, что это будет Дамблдор?       Вот именно — никто.       Если бы он заглянул в себя тогда, Геллерт просто не смог бы себя обмануть. Что он в конце концов и сделал.       Это была любовь. Настоящая, искренняя. Не желание поглумиться или подчинить. Ему даже не нужны были поддержка или отклик. Просто вселенная отошла на второй план, уступая место проблемам другого человека. И это было важнее, чем общее благо.       Другое дело, что все это было абсурдом. Узнай об этих чувствах кто-либо и его очернили бы в глазах общества. Ибо подобное посчиталось бы аморальным.       Будь на месте Геллерта другой, он не решился бы. Но Грин-де-Вальд на то и был собой, что умел не скрывать от себя ничего и воплощать в жизнь все свои идеи. Так что он не строил планов, просто знал, что так и будет.

▲ /|\ /(|)\

      Братец Альбуса был тем низменным созданием, о котором говорят «в семье не без урода». После того, как он вернулся домой на летние каникулы, только тем и занимался, что мешал им с Дамблдором. Работать в таких условиях было настоящей пыткой. А уж они при его, Геллерта, запале и при доскональном подходе Ала именно работали.       В комнате стояла невыносимая духота, солнце ослепляло, завалы книг росли. Аберфорт каждые пять минут заходил намекнуть им, какие они дураки, при возможности («по неосторожности» — мягко поправлял друга Альбус) опрокинуть чернила на важнейшие выписки из старых томов тети Батильды. И в этом аду они педантично изучали все исторические упоминания Певереллов, Жезла Судьбы, Мантии Невидимости и Воскрешающего Камня, как атрибутов Повелителей Смерти.       Каким-то месяцем ранее вместо полоумного Аберфорта в комнату, точно тень, проникала Ариана. Тонкая, хрупкая, с вечно широко открытыми глазами. Геллерта всегда забавляло удивление на ее лице, когда она его замечала. Она, как и брат, больше мешала, чем помогала.       Ни одному из трех Дамблдоров не удалось отбить у Грин-де-Вальда желания властвовать над миром и смертью. Ни безразличие, ни восхищение, ни ненависть. Но в каждом он нашел вдохновение.

▲ /|\ /(|)\

      Осень отомстила за Геллерта — младший из братьев должен был ехать в школу. Ал выглядел откровенно лебезящей мамушкой, а Аберфорт упрямым младенцем, не желавшим доверять сестру Дамблдору.       Он не знал, смеяться ему или сердиться — слишком жалкая картина предстала взору.       Поэтому он решил выйти в сад. И среди цветов он понял суть счастья. Синие пионы ярко выделялись на еще зеленой траве. Ветерок разносил благоухание, дурманя. Ариана, напуганная ссорой братьев, сидела среди клумб и обнимала бутоны. Геллерт опустился на траву. Он никогда не считал власть над миром счастьем. Это была цель, достижение цели являлось мотивацией к действию, действие было вызвано необходимостью. Таким образом, власть была необходимостью.       На душе у Грин-де-Вальда было пусто. Он чувствовал, что все, что можно было почерпнуть в Годриковой Лощине, уже было у него на руках. Ему не терпелось сменить обстановку. Юноша заметил взгляд огромных глаз и усмехнулся.       Тем временем, братья вышли во двор.       — Ну и, Альбус, как вас можно оставить, если ты не знаешь, где она?!       Ариана сжалась. Геллерт невозмутимо продолжал разглядывать облака, но терпение его закончилось.       — Она где-то во дворе. Ей же можно гулять.       — Ты просто невыносим.       — Тебе не кажется, что ты забылся? — Грин-де-Вальд приподнялся на локтях и плавно встал на ноги.       Дамблдоры замерли.       — Мне кажется, — зло сверкнув глазами, заметил Аберфорт, — что из нас двоих забылся ты.       — Аберфорт…       — Ты способен увидеть себя со стороны, мальчик? Пустые слова и не больше.       — Геллерт, прошу…       — Зато твои планы далеко нацелены. Ничего не скажешь — двое глупцов, утонувших в луже. Не трогай меня, Альбус!       — Да, пусть говорит.       — Боюсь, я уже все сказал.       — Тогда слово за мной. Круцио!       — Нет!       Аберфорт упал как подкошенный, Альбус выступил вперед и взмахнул палочкой.       — Прекрати!       — Не то — что?       Завязалась схватка. Все трое были при оружии. Заклятия разноцветными лучами разлетались во все стороны. Меткий выстрел — и младшего из братьев отбросило назад, а его палочка опустилась в пальцы Грин-де-Вальда. Он криво усмехнулся, решив, что победил. Но Альбус запустил в него красный луч. Пригнувшись от заклятия, Геллерт хмуро воззрился на друга.       — Альбус?       — Боюсь, я не смогу поехать с тобой, — твердо заявил Дамблдор.       — Вот жалость, — в притворном разочаровании воскликнул Геллерт и запустил в ответ свой луч.       Внезапно Ариана кинулась к ним и припала к груди мага. Альбус замер, на его лице отобразилась тревога. Грин-де-Вальд, застывший с палочкой наизготовку, буравил оппонента взглядом. Убедившись, что опасность ему не угрожает, он обнял девушку в ответ и аппарировал.