Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Прим.автора: А вот и новая глава, написанная еще до аварии, думаю вскоре появится и следующая. *** Удивительно спокойно прошла ночь, давно Рэвен не спала так крепко. Не сразу она почувствовала, как чья-то настойчивая рука, толкает ее плечо. Приоткрыв глаза, девушка увидела рядом с собой фигуру Барбары, слабо освещенную холодным серым предрассветным светом. Вокруг было непривычно тихо, даже петухи еще не проснулись. Пробормотав что-то невнятное, Рэвен сильнее натянула на себя одеяло, снова устроившись на подушке, желая продолжить свой сон. Из дремоты ее вырвал шепот женщины, который сейчас казался очень громким: - Рэв, девочка, Гендальф тебя ждет, вам пора в дорогу. Севшим голосом, едва заставляя себя говорить, Рэвен произнесла: - Уходи, Барбара, я не знаю никакого Гендальфа, и никуда не собираюсь. Женщина удивленно охнула, но через мгновенье произнесла уже другим тоном, понимающим, мягким, каким разговаривают с детьми или умалишенными. - Митрандир, деточка, Митрандир. Он все мне рассказал, я, конечно, расстроилась твоему отъезду, но что может быть важнее…- Барбара подавила всхлип, - бедная моя девочка… Поведение трактирщицы казалось странным. Рэвен открыла глаза, удивленно взглянув на женщину, силуэт которой уже легче было разглядеть. - Что он тебе сказал, Барбара? – настороженно спросила девушка. Снова послышались всхлипы. Женщина нежно погладила Рэвен по руке, и пояснила срывающимся на рыдание голосом: - Ох, все, все, моя милая! И как ты в плен к гоблинам угодила и как там над тобой издевались, и как ты в отчаянии со скалы-то сбросилась. Память потеряла…а я-то глупая ничего и не замечала, думала, ты просто ничего говорить не хочешь, я же не знала…Ох, как же хорошо, что волшебник наш добрый, твоих родичей знает. Он тебя отвезти к ним обещал, ты его не бойся, он тебя в обиду не даст. Ох, бедная ты моя девочка…как настрадалась…- в конце концов, вся речь Барбары перешла в плач, женщина искренне жалела Рэвен, бесконечно гладя ее по тыльной стороне ладони. Девушка сидела не шевелясь. Изумление в ней боролось с осознанием того, что она потеряла последних защитников в лице приютивших ее супругов. Не слушая возмущенные восклицания Рэвен, не обращая внимания, на ее сопротивление, Барбара сама одела девушку в дорожное платье, накинув поверх утепленный плащ. Она подтолкнула ее к лестничному маршу. Вместе они спустились в молчании. Сохраняя безмятежный вид, Рэвен внутренне мечтала высказать волшебнику все, что о нем думает. Однако сейчас ей не хотелось пугать принявшую ее семью, остальные члены которой собрались в непривычно пустом зале трактира, наблюдая за завтракающим магом. В конце концов, Митрандир был прав, ей надо покинуть этот городок, дабы не навлечь беду на местных жителей. Девушка внутренне содрогнулась, вспоминая горящие дома и крики сожженных заживо людей. Однако стоит им выехать за пределы города, она распрощается с надоедливым стариком. - С добрым утром, барышня. Сегодня вы выглядите лучше обычного, – разнесся по залу бодрый голос волшебника. - Приветствую, - холодно отозвалась Рэвен. - Милая, присядь, позавтракай, вам путь неблизкий, - подал голос трактирщик, ставя напротив Митрандира тарелку для девушки. Рэвен меланхолично качнула головой, аппетита не было, да и есть в такой компании, ей не улыбалось. - Барбара, собери отдельно завтрак для девочки, думаю, позже она проголодается, - сказал Митрандир, отодвинув свою опустевшую тарелку, и закурил трубку, наблюдая за тем, как женщина заботливо укладывает для Рэвен завтрак, тайком утирая слезу, а Орубе с отцом по очереди обнимают девушку, прося не забывать их. - Думаю нам пора, - наконец, сказал маг, когда Барбара закончила упаковывать для них провизию. – Я надеюсь, ты ездишь на лошади, Рэвен? – обратился Митрандир к девушке. Рэвен неуверенно кивнула, не желая вдаваться в подробности своего малого опыта верховой езды. - Замечательно, значит недаром, вчера я потратил вечер на то, чтобы найти для тебя лошадь. Однако придется обойтись без дамского седла, здесь такое редкость, – продолжал волшебник. - Мне все равно, - равнодушно отозвалась Рэвен. Так они вышли во двор, где их уже ждали оседланные лошади: гнедой конь волшебника, уже знакомый Рэвен, и серая в яблоках кобыла, видимо, предназначавшаяся для девушки. Тюки с провизией и какими-то вещами, котелками и походной утварью были равномерно распределены между двумя скакунами, Барбара прикрепила последний мешочек к седлу кобылы. Однако даже Рэвен, которая в походах никогда не бывала, трудно было представить, как с таким малым количеством вещей возможно далеко уехать. Не медля более, Митрандир с ловкостью, не шедшей к его немалым годам, запрыгнул в седло, и выжидающе взглянул на спутницу. Семья снова принялась по очереди обнимать девушку. Когда к ней подошла Барбара, опустив что-то в ладонь Рэвен, она прошептала: - Знаешь, я не ведунья и в роду у меня таких не было, но вот такие амулеты всегда защищали нас от напастей, сохрани его, и больше ничего дурного с тобой не произойдет, - Рэвен подняла руку, в которой было зажато украшение: им оказалась искусно вырезанная из темного дерева птица, изображенная в полете. - Таких всего три существует, одна у моего брата, другая у меня, вот и эта свои руки нашла. Знаешь, ты чем-то мне напоминаешь эту птицу, правда, вряд ли я когда-нибудь смогу тебе объяснить почему. Их мой дед изготовил, давно, из мореного дуба, умелый он был мастер, просто золотые руки… - с грустью проговорила Барбара, подтолкнув девушку к лошади, а сама тем временем отирала вновь набежавшие слезы. Аккуратно, боясь выглядеть неуклюже, Рэвен поставила ногу в стремя, и подтянулась, крепко сжимая луку седла. Облегченно вздохнув, девушка немного расслабилась, еще раз взглянув на провожающих ее людей. Орубе несмотря не грусть в глазах задорно улыбнулась ей, бросив вслед: - Никогда не видела тебя в седле. Держишься, словно царевна. Удачи тебе, счастливой дороги! - Пока, Орубе! – махнула рукой на прощание Рэвен. Волшебник, держащийся довольно близко, иронично усмехнулся пробормотав: - С такими манерами и тактом, только в царевны, конечно. Давшая себе еще в трактире слово, не заговаривать с магом без крайней необходимости, Рэвен гордо промолчала, не одарив старика даже взглядом, хотя и ощущала на себе его пристальное внимание, будто каждую минуту он ожидал ее побега. Появились первые сваи центрального Эсгарота, мимо которых необходимо было проехать, чтобы выехать из города безопасной дорогой. Рэвен с интересом разглядывала удивительный город, что разместился прямо на реке, здесь кипела жизнь, многие обветшавшие дома отстраивались заново, кругом гудел люд, продавая и покупая разные товары, бочкари, работая шестами вылавливали из воды пустые бочонки, чтобы снова наполнить их вином и отправить ко столу Лесного Короля. Тесное сотрудничество с эльфами поддерживало этот край всегда, а после гибели Смога город стал процветать. Выехав за городские ворота, путники направились в сторону противоположную Одинокой горе, на старый тракт, что вел к могучей горной цепи, когда-то названной Мглистыми горами. В молчании путешественники ехали по тракту до полудня. Рэвен чувствовала, что голова страшно кружится от голода, а в глазах темнеет, но какая-то до того не проявлявшаяся гордость не позволяла ей показать магу, что он оказался предусмотрительным, и запустить руку в небольшой мешочек с едой, оставшийся с завтрака. Девушка решила дождаться привала или того времени, когда они расстанутся, правда, пока заявлять грозному волшебнику о своем желании самостоятельно продолжить путь она не решалась. Чтобы как-то отвлечься от унылой поездки и сосущего ощущения в животе, Рэвен достала из кармана подаренную ей птичку и стала ее внимательно изучать. Пластика этого неподвижного, замершего на веки создания завораживала, она была выполнена тонко и искусно настолько, что Рэвен, видя, работы эльфов, не поверила бы, что такое мог сотворить смертный мастер. Когда солнце стало палить не так сильно, всадники поехали быстрее, довольно скоро преодолев расстояние от города до лесной опушки, где начинался Мирквуд. Свернув с тракта, они немного поплутали между молодых деревьев, в конце концов, найдя пригодную для привала полянку. К тому времени уже стемнело, лес превратился в темное неприступное царство и лишь пролесок гостеприимно освещал путникам поляну лунным светом. Только теперь, пожилой всадник спрыгнул с лошади, не потрудившись даже привязать ее к дереву, он подошел к своей юной спутнице, помогая ей спуститься, придерживая серую кобылу. Стоило Рэвен встать на землю как она, покачнувшись, едва не упала. Слишком уж сильно кружилась голова. Старик поддержал ее, а затем расстелив на траве запасной плащ, усадил на него девушку, при этом не проронив ни слова. Так Рэвен и сидела, обняв колени, отстраненно наблюдала, как серый маг разжигает костер, ставит на него котелки, что-то готовит… Сквозь пелену непонятных мыслей и образов, которые явно не принадлежали ей, а как-то случайно оказались в ее голове, она услышала, как старик зовет ее по имени, именно по ее имени, и мягко толкает плечо. Открыв глаза, она увидела старое изборожденное морщинами лицо своего спутника. – Как вы меня назвали? – осторожно спросила Рэвен. Маг удивленно взглянул на девушку и ответил: - Слова, что я сейчас произношу, были первыми за этот вечер. Я не хотел тебя будить, но ты не можешь ничего не есть сутками, поэтому предлагаю отужинать со мной, перед сном. - Если я откажусь, вы меня и есть силой заставите? – раздраженно спросила девушка. Митрандир с укором взглянул на юное создание, сидящее перед ним, горделиво, совсем не по-крестьянски, подняв точеный подбородок, и одаривая собеседника надменным взглядом. - Нет. Ты можешь лечь и так. Однако за ужином я мог бы ответить на некоторые твои вопросы. Ну и, конечно, сообщить, куда мы направляемся.