Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Автор псих, это не лечится, так что простите))) Небольшая главка перед "подарочком" *** Ей показалось, что прошла уже вечность, когда маг, наконец, закончил обрабатывать рану и вернул повязки на место. Рэвен плакала, как маленькая девочка, так больно ей не было даже после падения со скалы, каждую минуту она была уверена, что больше не выдержит, но снова и снова выдирая зубами ниточки из рукава, терпела, уже не обращая внимания на слезы. - Теперь отдохни, сейчас я позабочусь об ужине. – Сказал волшебник, погладив девушку по голове, и поднялся с колен. Рэвен с тоской проследила за удаляющимся волшебником и, в последний момент опомнившись, крикнула: - Митрандир! Маг обернулся, вопросительно взглянув на лежащую спутницу. - Что-то не так, дитя? - Что у меня с ногой? Я буду ходить? – голос ее уже звучал крепче, нежели ранее. Она чувствовала, что силы немного вернулись, а боль в ране, успокоенной отваром король -травы, немного утихает. Волшебник некоторое время оставался безмолвным, внимательно глядя в лицо девушке, а затем медленно произнес: - Ходить ты будешь. Однако рана очень тяжелая, сейчас я не могу быть уверен, что все заживет верно. Боюсь, ты останешься хромой. Не сможешь бегать, танцевать. Сейчас я уповаю лишь на мастерство эльфов. В Ривендейле много прекрасных целителей, будем надеяться, что им под силу тебя излечить. Рэвен с грустью взглянула на волшебника, но ничего не сказала. Быть хромой, конечно, обидно, но это ее сейчас заботило не так сильно. Спустя некоторое время Митрандир вновь подошел к девушке и, подложив несколько мешков с вещами ей под спину, помог сесть. Затем он принес ей немного каши, им собственноручно приготовленной. Еда выглядела неплохо, однако есть Рэвен не хотелось, от запаха пищи становилось дурно. Девушка скривилась и помотала головой, произнеся: - Нет, Митрандир, я не хочу. Волшебник строго посмотрел на свою молодую подопечную, не принимая из ее рук обратно миску. - А я и не спрашивал тебя, хочешь ты или нет. Тебе надо есть, не будешь сама – накормлю силой. – В его голосе вновь появилась стальная нотка. - Я не могу, не могу даже смотреть на пищу! – силы уходили очень быстро, но эта новая черта характера Рэвен снова дала о себе знать. – И не смей мне угрожать! Старый маг возвел глаза к небу, моля о терпении и произнес тихо и отчетливо: - Можешь не смотреть, если хочешь, могу даже глаза завязать. А угрожать я буду столько, сколько потребуется, пока ты, наконец, не поймешь, глупое создание, что я о тебе забочусь. - Я и сама могу о себе позаботиться, я тебе не ребенок и в опеке не нуждаюсь, - гордо заявила Рэвен, отворачиваясь от волшебника. Маг усмехнулся, откликнувшись: - Я это уже заметил. - Я сама убила то мерзкое существо, которое ранило меня. - Да с тобой опасно иметь дело! – через смех притворно ужаснулся волшебник. – В меня ты тоже нож вонзишь, когда я тебе очень надоем? Обидевшись, Рэвен одарила собеседника холодным надменным взглядом, который, похоже, у нее недурно получился: Митрандир перестал смеяться и как-то задумчиво на нее посмотрел. - Вы ведете себя, как маленький, господин волшебник. - Стараюсь соответствовать обществу, миледи, - отозвался маг, тихо посмеиваясь. У Рэвен вспыхнули щеки от возмущения, она уже подумывала запустить миской, что лежала до сих пор у нее на ногах, в волшебника, но здравый смысл ее удержал: путь все еще неблизкий, а провизии и так уже маловато. - Так ты будешь есть? – вновь напомнил о себе Митрандир. - Нет, - холодно отозвалась девушка, которой уже даже стало любопытно, что маг может ей сделать. - Ну что ж, при первом же удобном случае я расскажу об этом всем, - сказал волшебник и, встав, отошел куда-то в сторону лошадей, из-за ноги она развернуться и посмотреть не могла. Вернувшись, он забрал у Рэвен миску с едой и примостил ее рядом, сам же, схватив кисть девушки, которая слабо попыталась вырваться, завел ее за спину и, поймав вторую, обвязал их кожаным ремнем, чем вызвал громкое негодование Рэвен, отчаянно припоминающей все бранные слова, услышанные ею, во время работы в трактире. Когда руки оказались обездвижены, сопротивляться девушке, по сути, было невозможно, а боль от ноги была слишком сильной, чтобы тревожить ее. Волшебник присел рядом, на всякий случай, придавив коленом здоровую ногу. Рэвен плотно сжала губы, негодующе глядя на наглеца. Митрандир укоризненно покачал головой, но встретившись с ее взглядом, заулыбался, сказав: - Очень красноречиво, не менее красноречиво, чем то, что было сказано тобой недавно. Не знал о твоих глубоких познаниях в бранной речи, но зато теперь я полностью представляю все, что ты обо мне думаешь. А теперь давай приступим, раз по-хорошему нам не нравится. – Он зажал ей ладонью нос, так сильно, что она и вовсе головой пошевелить не могла. Это унизительное действо продолжалось с четверть часа, после чего миска опустела, а маг, развязав ей руки, помог Рэвен расположиться лежа, для сна. Митрандир еще раз напомнил ей, что обязательно расскажет об этом случае всем желающим, чем вызвал еще больше негодования со стороны молодой спутницы. Рэвен с магом больше не разговаривала. Любой его вопрос или замечание встречались холодным взглядом и совершенным молчанием. Она продолжала путешествовать на одной лошади с волшебником, потому что удержаться в седле, по ее оценкам, не смогла бы еще несколько недель. На всех последующих привалах подобных случаев девушка избегала, стараясь хоть и неохотно, но следовать тому, что говорил волшебник. Несмотря на то, что порой очень хотелось высказать все, что за эти дни копилось у девушки на уме, она терпела, терпела даже ехидные замечания о пользе подобных методов воспитания, когда принимала из его рук и безропотно ела все, что ей давали.