Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Эх, слезно прошу прощения за главу, которая бьет все рекорды по своему занудству и отсутсвию экшена)) Могу лишь обещать впереди весьма интересные события с кучей проблем для ГГ)) *** - Смотри, положи большой палец сюда, - раздавался рядом мягкий приятный голос темноволосого эльфа. – Вот так, осторожней, отпускай медленно и плавно, слегка задерживаясь на каждой, - произнес он. Линдир сидел рядом с Рэвен на ковре у камина и водил ее рукой по струнам изящной древней арфы, которую сам так любил. Из-под пальцев девушки, направляемых эльфом, разнесся по залу переливчатый звон. Мелодию, что мгновенье назад наигрывал Линдир, грустно поглядывая на девушку, музыку, запавшую ей в душу, она отчаянно стремилась повторить, потому что с каждой задетой тонкими пальцами струной, что-то вздрагивало и трепетало в душе Рэвен, что-то до боли знакомое, но далекое, что вспомнить было невозможно. Однако пока что ей мало удалось достигнуть хотя бы сносного сходства с тем великолепием перезвонов, что получались у эльфа. Вздохнув, она отдала ему арфу. - У меня так никогда не получится, Линдир. Пожалуйста, сыграй ее еще раз, - мягко произнесла Рэвен, с тоской поглядывая на изящный инструмент. - Тебе нравится эта мелодия, - отозвался эльф, поглаживая арфу, слова его не были вопросом, он просто что-то отмечал для самого себя, взгляд его был грустен. – Какие же чудесные стихи когда-то пелись под нее. – с тоской молвил он. - Ты разве не помнишь их? – удивленно спросила Рэвен, вскинув брови. - Мне казалось, у эльфов нет проблем с памятью. - Их и нет, - грустно улыбнулся Линдир. - Тогда в чем же дело? – недоуменно взглянула на него девушка. Эльф собирался что-то сказать, однако через мгновенье замолчал, взглянув куда-то вверх. - Эту песню мы больше не поем, - раздался за спиной Рэвен знакомый звучный голос. Девушка похолодела, закусив губу. За те дни, что прошли с их последней встречи под деревом в парке, Элронд ни разу не виделся со своей гостьей, погруженный в дела и заботы, он лично поручил ее вниманию Линдира, который теперь не отходил от Рэвен. В этом был тайный смысл, это девушка уже давно поняла: эльфийские целители обладали особой феа, так эльфы называли душу, само присутствие рядом такого перворожденного теперь действовало на нее поразительно странно: девушка словно и забывала о том, что было до того, как она попала в Имладрис. Вот и сейчас, беседуя с этими эльфами, в общем и целом Рэвен чувствовала себя хорошо, и могла почти не обращать внимания на легкие отголоски боли, оставшиеся от былого темного отчаяния. Линдир поднялся, уважительно склонив голову перед владыкой, девушка последовала его примеру. Рэвен чувствовала на себе взгляд Элронда, однако презрения или негодования в нем не было, он просто изучал ее. Однако взглянуть в глубокие мудрые глаза она все равно не решалась. Элронд кивнул, и собеседники по примеру владыки расселись в мягкие кресла неподалеку от камина. На некоторое время в зале воцарилось молчание. Рэвен понимала, что ожидают, когда заговорит она. - Почему вы не поете ее? – спросила девушка нерешительно, не поднимая взгляда на владыку, задумчиво вглядываясь в пламя. - На то есть причины. Она связана с событиями, глубоко ранившими всех нас, - задумчиво произнес Элронд, глядя прямо в лицо девушке, которая, не выдержав, все же взглянула на него в ответ. Не смотря ни на что, страх перед этим величественным эльфом у нее не исчез, поэтому она чувствовала себя напряженно. Линдир молчал, разглядывая свою новую ученицу с интересом и каким-то скрытым от понимания самой девушки чувством, чем-то похожим на ностальгию. Его взгляд заметил владыка, он едва заметно покачал головой, вызвав тоскливую улыбку у придворного. Что-то вспыхнуло во взгляде менестреля, что-то понятное только его владыке, который тотчас откинулся на спинку кресла, расслабленно кивнув. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Девушка следила за их немой беседой с долей любопытства, хотя ее не могло не раздражать то, что про нее, казалось, забыли. Однако заметив кивок Элронда, Линдир заулыбался веселее и обратился к Рэвен: - Скажи, юное создание, а слышал ли кто-нибудь твой голосок? Девушка удивленно подняла брови, усмехнувшись. - Ты его слышишь сейчас, - ответила она. - Нет-нет, - покачал головой менестрель, - поешь ли ты? Рэвен даже засмеялась. Вопрос показался ей глупым. Она не могла представить себя саму, поющую что-то. Да, быть может, в детстве она пела в лесу, так было не совсем одиноко собирать травы, когда Юон не ходил с ней. Однако больше за собой такого она не помнила. Девушка покачала головой, откинув изящным движением длинный бронзовый локон за плечо. - Я никогда не пробовала и не собираюсь - Отчего же? – подал голос улыбающийся владыка. - Зачем? – пожала плечами Рэвен. - Странный вопрос, - протянул Линдир, поглаживая струны своей арфы, - это ведь приятно. - Если умеешь петь, - поправила его девушка. - А почему же ты так уверена, что не умеешь? – удивился Элронд. - Я не училась, не умею и не хочу, - твердо произнесла Рэвен, раздраженно тряхнув головой, взметнув тем самым бронзовые волны непослушных волос. Эльфы с мгновенье в молчании смотрели на гостью с грустной радостью во взгляде. Девушке на протяжении всего ее здесь пребывания, так и не удалось разгадать тайну этих взоров. Поэтому теперь это раздражало ее все больше. Она сердито воскликнула: - Хватит на меня так смотреть! – стукнула она кулачком о подлокотник, - Мне это не нравится,- пробурчав, добавила Рэвен - Споешь – не будем, - шелковистым голосом произнес Линдир. - Мне как-то не очень в это верится, - прищурившись взглянула на улыбающегося эльфа Рэвен. - У меня есть для тебя новости, которые тебя, несомненно, порадуют, - улыбнулся наблюдающий за их разговором Элронд, - думаю, мой друг, если ты выполнишь нашу маленькую просьбу, я расскажу тебе все, что стало мне известно этим утром. - Какие новости? – удивилась Рэвен, - Они как-то касаются меня? – спросила она. - Сначала спой, - качая головой, произнес лорд. - Но я не могу, - смущенно опустив голову, призналась девушка. Она никогда не пела для других, особенно ей было страшно делать это для эльфов, а степенный лорд Имладриса, явно не был первым, кому бы Рэвен не побоялась спеть. - Я помогу, - отозвался Линдир, звонко перебирая струны арфы. – Просто послушай, а потом вступай, когда уловишь мотив, я буду петь на всеобщем, так тебе будет легче. И он запел. Его мелодичный звонкий голос наполнял зал удивительной атмосферой прекрасной и таинственной древности. Чистый, как звон серебряного колокола, голос эльфа ласкал слух, будоражил душу, своей пронзительной убедительностью. Он пел о прекрасных садах Лориена, о Белой башне, о погибших Древах, об упоении красотой дальних западных берегов, что навсегда сокрыты для смертных. Такая удивительно сильная любовь пронизывала его песню, словно рай, что давно был им покинут, был чем-то неотделимым от певца. Ей казалось, что вступив, она испортит эту прекрасную песню, это чудесное звучание, потому она еще молчала, хотя ловила на себе выжидательные взгляды. Она чувствовала, что любовь, с которой поет менестрель, передается и ей, заставляет трепетать ее уставшее от горя и переживаний сердце. Тоска, что была неотъемлемой частью любой песни о Валиноре, которая присутствовала и здесь, проникла и внутрь Рэвен, оказавшись удивительно знакомой, по тем чувствам, что трепетали сейчас в ее душе. Тогда она решилась. Она вступила тихо, неуверенно, робко, эльф тут же подстроился под ее голос, дав ей звучать не хуже. Он легко направлял ее, подсказывал нужный тон и мотив, а Рэвен пела все смелее, все ярче звучал звонкий девичий голос. Никогда бы она не поверила, что может так петь, если бы эта песня сейчас не была пропета ее собственными губами, если бы приятное тепло не зарождалось сейчас в груди. Линдир улыбнулся, сверкнув лучистыми глазами, полными веселья, взял последнюю долгую ноту, и стихли струны под его пальцами, отставив после себя звенящую тишину. - У тебя замечательный голос. Твое имя дано тебе недаром. – Прервал молчание Элронд, обратившись к покрасневшей от смущения девушке, которая мгновенно вскинула голову, рассыпав бронзовые кудри по спине. - Не надо про имя, владыка, прошу, - тихо произнесла она, чувствуя, что щеки горят все сильнее. - Хорошо, - мягко согласился эльф. - Так что же за новости? – спросила Рэвен, невольно поднимая взгляд на Элронда, который вновь беседовал со своим придворным, используя лишь взгляды. Ей хотелось хоть как-то уйти от того ужасного смущения, которое она сейчас испытывала. Однако было еще и то, в чем девушка не хотела признаваться даже самой себе. Петь ей понравилось, и хотелось попробовать снова. - Думаю, тебе приятно будет услышать, что мои гонцы прислали мне весть о том, что вскоре к нам приедет Митрандир, причем не один. С ним едет в Ривендейл молодой царевич из Лихолесья. – Спокойно произнес Элронд, с улыбкой наблюдая, как меняется лицо его собеседницы. - Это так хорошо, - улыбнулась в ответ девушка, сверкая радостью в изумрудных глазах. - Еще бы, - напомнил о себе Линдир, - ты все лето ждешь его возвращения, - произнес он с усмешкой. - Он ведь мой друг, - пояснила Рэвен. - Именно поэтому вы все время ругаетесь, - с намеком на ехидство заметил менестрель. - Это мое дело, - откликнулась девушка, гордо вскинув голову. Она встала, слегка склонившись перед владыкой, спросила, - могу я вас покинуть? – даже получи она сейчас отрицательный ответ, девушка, наверное, убежала бы из зала. Ей было неуютно здесь после этого маленького выступления, а Элронд все еще одним своим видом напоминал тот праздничный вечер, когда она впервые рассказала кому-то все тайны, что так долго держала при себе. Да и мысль о скором приезде Гендальфа теперь не давала ей покоя, Рэвен необходимо было все обдумать, успокоиться. Едва получив легкий благосклонный кивок владыки, девушка, попрощавшись с Линдиром, быстрым шагом, переходящим в бег двинулась из каминного зала. - Удивительно, - прошептал Линдир, глядя на своего господина, задумчиво сложившего руки замком и устремившего взгляд на только что захлопнувшуюся за девушкой дверь. - Да, почти ничего в ней не изменилось, - ответил Элронд, лицо его осияла чистая от грусти и печали улыбка, какую его домочадцам приходилось видеть крайне редко.