Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Борясь со страшной головной болью, она подняла взгляд на своего мучителя. Мортано, улыбаясь, стоял напротив нее, во взгляде его читалась звериная жажда крови. Рэвен стояла прикованная к стене в просторном зале, где всякий лязг железа, вздох или вопль становились во много раз громче. - Словно и не было этих трех тысячелетий… - проговорил темный майа, увлеченно разглядывая струйку крови на щеке девушки. – Это все только начало, только подготовка… - на его лице появился оскал. - Где Юон? – едва находя в себе силы, спросила она. - Гниет на болотах, - отмахнулся Мортано от вопроса, который был ему не интересен. – Мои воины его освободили…Смотри, а если я сделаю вот так? – с азартом спросил он, делая надрез клинком на предплечье девушки. Услышав ее подавленный всхлип, маг довольно ухмыльнулся, показывая ей клинок. – Замечательная сталь. Такое сковать могут только в Минас-Моргул. Чувствуешь? Словно лед в жилы проник… - Ты безумец, - прошептала она, чувствуя, что не может справиться со слезами. – Будь ты проклят. - Примерно так же мне сказала твоя мать когда-то, - весело отозвался Мортано. – Однако тогда мне месть показалось неполной. Что мне было с того что она умерла? Что мне было с твоей смерти? – майа прошелся вдоль мощных колонн зала, возвращаясь к девушке. Он подошел совсем близко к ней, безумный огонек зажегся в его глазах. – Тогда я понял, что недостаточно пыток тела…это пошло и грубо, есть кое-что гораздо интереснее, моя Айвелин…Бессмертному нет нужды умирать, душа его – вот, что сохраняет от тлена тело и сознание от бесконечной усталости. Нужно заставить сломаться, истаять…тогда цена будет заплачена сполна, ибо такое не исправить. – Он сжал в ладонях лицо девушки, заставляя ее взглянуть ему в глаза, сейчас они были черными, как бездна. – Я почти сломал, почти уничтожил…но и тут моя сестра все сделала по-своему. Теперь я понял, что ждал не того…о, идея, осенившая меня, просветление. В небытие нет страданий, Айвелин, оно слишком малое для тебя наказание. А вот что может быть страшнее, нежели вечно бродить по этому миру и не найти себе никогда покоя, проклятой вашими обожаемыми Валар? Он замолчал, в глазах его не переставал пылать огонь безумия. От него веяло несокрушимой силой и величием, майа продолжал улыбаться, и все страшнее становилась его улыбка. Странные чувства испытывала сейчас Рэвен. Уже исчез страх, она знала, что умрет, и глупо было на что-то надеяться. Боль от ран и ссадин стихла, уступая место жгучему холоду, что медленно, но верно расходился от руки по всему телу. Она боялась за Юона, сможет ли он выжить, жив ли он сейчас…Девушка ждала, когда же, наконец, ее убьют. Когда темнота накроет все и не будет больше ни боли, ни страданий. Ее, смирившуюся со смертью, пугали слова Мортано, желавшего лишить ее покоя и после нее. - Здесь, - темный маг полоснул ножом по израненной руке девушки, показывая ей стекающие с лезвия темные капли, - нет человеческой крови. Сейчас она была бы для тебя кстати…Там где бессмертные ломаются, люди гнутся…Для бессмертных и правила игры иные, нежели для человека. Любой вечно живущий, решившийся убить себя, становится проклятым, никогда не будет такому прощения, никогда не будет покоя. У смертных все немного проще…Что же лучше разрушит, уничтожит, измучает, чем самоубийство, Айвелин? – маг хохотнул, похлопав ее по плечу. - Я никогда не сделаю этого добровольно. – покачав головой, произнесла она, презрительно глядя на дядю. - Сделаешь. – обманчиво ласковым тоном проговорил Мортано.- В безумной попытке унять душевную боль. - Нет. - Посмотрим, - улыбнулся он, коснувшись щеки девушки и глядя ей в глаза. – В прошлый раз ты была недалека от этого… Рэвен постепенно погружалась в холодную бездну его взгляда. Дрожь сковала тело, ноги отказывались стоять, она закричала. Какая-то болезненная плита в ее сознании, намертво держащаяся доселе, отодвинулась, выпуская все ужасы и страхи ночных кошмаров… … Тот же замок, тот же зал…Мортано и десятки его слуг пытают эльфов. Прекрасных светлых созданий, которых не должно было быть в этой преисподней. Жуткий звук от хруста костей и разрывающихся сухожилий перекрывается криком молодого эльфийского главнокомандующего. Через несколько минут его тело бросают к ногам Аннорис. Она плачет, умоляет дядю прекратить это. Просит убить и ее, но не трогать ее смелых защитников. Мортано лишь смеется. Она умрет здесь последней, он обещает ей… Десятки мертвых лиц, когда-то светлых и прекрасных сейчас глядят на нее пустыми невидящими глазами… … Она кричала и вырывалась из цепей, силясь забыть, развеять увиденное. Самое страшное было то, что все это происходило на самом деле, и происходило с ней. Это было ее воспоминание, почти уничтоженное, но вернувшееся с былой яркостью и силой. Мортано смеялся, ему доставляло истинное наслаждение видеть ее страдания. По его приказу ей освободили руки, оставив кандалы лишь на ногах. Рядом с ней маг положил кубок и нож. Он пояснил: - Я даю тебе смерть на выбор. Ты можешьвыпить яд, или убить себя сталью. Мне все равно как ты это сделаешь. Они вернутся все, все до единого, постепенно займут свое место в твоей памяти…и жизнь для тебя станет невыносимой. Это было самым мирным из них… … Огонь, боль, заклятия, проклятия, унижения, снова боль, голод, жажда… Все сливалось в одно невыносимое страшное вспоминание, постоянно посещающее ее. Теперь ей стала ясна природа ее давних детских кошмаров, которых она всегда так боялась. Они – лишь слабый отголосок великого ужаса прошлого, которое каким-то чудом ей удалось похоронить в своей памяти. Лежа на холодном каменном полу, корчась от невыносимых мук, призывая на помощь мать, отца, наставника, любимого, она понимала, что сходит с ума, что никогда в ее сознании не ужиться ее прошлому и настоящему. Это ломало ее, изводило. Внутри, пугая ее саму, зрела ненависть к тому, кто разрушил ее жизнь дважды, кто ради собственной жажды мести попытался уничтожить ее, ее близких. Никогда еще Аннорис, дочь Динрис не думала о возмездии так долго и ясно. … Она была измотана, собственные мысли сводили ее с ума. Все чаще ей хотелось притронуться к кубку, сияющему в слабом свете факелов мертвым золотым блеском. Однако внутри нее зрела сила, которой опасалась и она сама. Жажда мести и ненависть заставляли ее мыслить холодно, сдерживали подступающее безумие, хотя порой девушке казалось, что это оно и есть. Совершенно противная ее натуре идея крепко засела в ее душе, не давая умереть, поддерживая и питая ее силы, но она прекрасно знала, что за это придется платить. - Ты удивительно стойкая, моя дорогая племянница. Все же от майар в тебе больше, чем от эльфов. – раздался над ней ненавистный голос. - Тебе стоит опасаться этого, дорогой дядя. – прошептала она, приподнимаясь, чтобы видеть лицо мага. Он лишь засмеялся, разглядывая свою пленницу. Во взгляде его на мгновение мелькнул живой огонек, но тут же исчез. - Ты удивительное создание, Айвелин. Если бы не кровь эльфов, с тобой можно было бы создать альянс. Твоя матушка не ожидала бы столь страшного удара, что может быть хуже, чем предательство любимой дочери? - Зачем мне ты? – с презрением спросила она, глядя с неприкрытой ненавистью на мага. - Ну и ты мне не особо нужна, - пожал плечами Мортано, продолжая улыбаться. – Ну, я не буду мешать тебе предаваться сладостным воспоминаниям твоей юности. – произнес он, посмеиваясь. …. А образы становились все страшнее. Все сильнее ей хотелось убить себя в те минуты. Самые чудовищные порождения кошмаров представали перед ней. Трудно было отделить явь и бред. Однако больше всего пугало тогда Аннорис то, что она, наконец, почувствовала то, чего добивался Тауртур. Силы феа стали покидать ее. Душа ее начала медленно таять…