Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

В тот день она даже сквозь тяжкую пелену несвязных мыслей, сжигающих ее сознание, почувствовала, что что-то произошло. Тишина в зале была слишком натянутой, за долгие часы ее бдения мимо никто не прошел. Девушка не чувствовала страха, ей было не до него, что-то важное начало уходить от нее, от этого все внутри сжималось, все чистое и светлое притупилось, отставив место серому тяжкому унынию. Девушка лежала не шелохнувшись, лишь грудь вздымалась от тяжелых рваных вздохов. Приходило осознание того, как сильно она устала от этого мира, словно весь огонь жизни давно истлел последними углями в ее душе. Она помнила многое из событий происшедших в те страшные годы войны, с тех пор не одно поколение людей сменилось, а воспоминания ее оставались яркими, ужасающе яркими. Они затмили все другое, все, что было доселе с ней, ее жизнь, ее семью, родной край – это вспоминалось тяжелее, обрывочно, бессвязно и непонятно. А перед глазами все стояли последние дни ее прошлой жизни, она переживала их заново, медленно сходя с ума. Одинокая пленница порой все же останавливала взгляд на орудиях убийства, оставленных ей Мортано. В такие моменты внутри нее что-то загоралось: нежелание покориться, исполнить чужую волю, мечта о мести не давали ее мыслям о кончине укрепиться в сознании. Громоподобный грохот за стеной нисколько не потревожил девушку. Она была все так же неподвижна, устремляя стеклянный взгляд ничего не выражающих изумрудных глаз в сводчатый потолок. Огромная дубовая дверь с треском слетела с петель, в проем ввалился орк с распоротым животом. В зал ворвалась пестрая толпа дерущихся. Среди черной уродливой массы орков ярко выделялись высокие воины в сияющих серебром доспехах, уже забрызганных каплями чернойкрови. Девушка наблюдала за всем этим как-то отстраненно, словно это было одно из старых воспоминаний. Ничто внутри не встрепенулось, когда она узнала серого волшебника, ведущего в бой отряд эльфов, отчаянно прорывающихся к небольшому гроту, где ее приковали. Один лишь отчаянный крик, эхом отразившийся от стен и от старых границ ее памяти, заставил ее вздрогнуть, судорожно вздохнув, не сдержать слезы боли и страха. - Аннори! – воскликнул златовласый военачальник Ривендейла, прорываясь вперед сквозь нестройные ряды чудищ. - Я здесь! – ответила она, приподнявшись, чтобы увидеть его. Он подскочил к ней легко и быстро, отведя в сторону забрызганный клинок. Пронзительный взгляд его лазуревых глаз вглядывался в каждую черточку ее лица, в нем было столько заботы и беспокойства. Тяжкий груз в это мгновенье спал его плеч. Глорфиндел прижал к себе девушку, так крепко, как позволяла твердая броня. - Жива… - прошептал он, и в голосе его слышалось великое облегчение. – Ты жива… - Глорфиндел! Отходите с отрядом к выходу! Заберите девочку в лагерь! Я на стену, надо помочь владыке! – прокричал Митрандир, снимая голову с плеч ближайшего орка. Эльф кивнул, легко разрубая клинком из мифрилла тяжелые цепи оков. Со спины его прикрывали другие воины, давая возможность командиру отступить. - О Валар…- прошептала девушка, когда сильные руки оторвали ее от земли. Боль тысячью иголок прошлась по телу. - Тише, Аннори, потерпи, все пройдет, - приговаривал эльф, отступая вместе с отрядом к западной стене замка. Шум и гром сражения удалялся. Девушку спешно увозили из осажденной крепости, снова она ощутила, как прекрасно ездить на эльфийских скакунах, что едва касаются земли в своем легком изящном беге. Ее сильно знобило, боль, на которую она старалась не обращать внимания, возвращалась. Правая рука коченела, почти не слушалась. Девушка видела обеспокоенные взгляды Глорфиндела, которые он бросал на посиневшие порезы на ее предплечье. Рана ему, похоже, совсем не нравилась. Небольшой отряд ворвался на бешеном скаку в полупустой лагерь, несмотря на разворачивающиеся вокруг события девушка осознавала, что ее снова затягивает беспамятство. Она боролась с ним как могла. Страшно было представить, что эта морозная боль от царапины еще сильнее захватит ее, забирая последние остатки тепла. Все оставшиеся в лагере эльфы вышли встретить прибывших. Они помогли снять девушку с лошади и аккуратно уложили ее в одном из центральных шатров. - О Валар, Рэвен, ты жива! – воскликнула Элиэ, пробираясь сквозь толпу к девушке. Она была непривычно просто одета, по-походному, удивительно усталым казался ее вид. - Не надо, Элиэ, - прошептала она, хмурясь, здоровой рукой крепко сжимая теплую ладонь эльфийской девы. – Это глупо. – слова давались ей с трудом, мыслить ясно было слишком сложно в таком состоянии. Дева медленно аккуратно снимала с нее платье, промывая раны и порезы. Глорфиндел сидел рядом, мрачно изучая ее изувеченную руку. - Что не надо, милая? – мягко спросила Элиэ, гладя девушку по лбу и волосам. - Не называй меня так, это имя режет мне слух…удивительно не родное… – прошептала она, прикрывая глаза. Открыть ей их пришлось, когда дева, разрывая рукав, задела небольшой порез на ее предплечье. Девушка вскрикнула, попытавшись выдернуть руку. - Прости, - виновато произнесла эльфийская дева. – Холодно? - Жжет, словно лед. - Это совсем нехорошо, - нахмурился Глорфиндел. – Я не могу уехать, пока мы не исправим это. - Куда ты хочешь уехать? – устало спросила девушка, чувствуя, что последние силы покидают ее. - Крепость еще в осаде, мы должны избавиться от ее гарнизона, дабы избежать погони и преследований. Я должен вернуться, меня ждет владыка. – пояснил мужчина. – Ужасная здесь местность, гиблая, - поморщившись, добавил он, когда сильный поток ветра принес с болот неприятный запах. Девушка резко вскочила, не обращая внимания на боль и уговоры эльфов. Пытаясь вырваться из цепких рук, она причитала: - Как я могла забыть об этом! О Валар! О Силы! – девушка в отчаянии взглянула на Элиэ, пытающуюся ее успокоить. – Умоляю тебя, Элиэ, прошу, попроси отвезти меня на болота. Мне нужно найти там одного человека. Прошу. Он умирает. На плечо ей легла рука Глорфиндела, он заставил ее сесть и присел рядом. Взгляд его трудно было понять сейчас, в нем была и усталость, и печаль, и что-то не совсем понятное девушке. Хотя, она никогда, наверное, не могла разгадать все его мысли. - Успокойся, с твоим другом все хорошо. Еще вчера его нашли сыновья владыки. - Он здесь? – с надеждой спросила она, глаза ее на мгновенье вспыхнули былым огнем жизни. - Нет, мой друг, он помог нам в нашем походе и пожелал остаться в рядах сражающихся. - Но ведь он не умеет драться, - с досадой и волнением прошептала девушка, сминая от тревоги край одеяла, на котором сидела. - Не бойся, мы за ним присмотрим, - мягко улыбнулся Глорфиндел, но взгляд его не переставал изучать девушку, чего-то в ней не находя. Однако эльф оставил свои мысли при себе. С ранами эльфы справились ,как всегда, безупречно. Боли девушка почти не чувствовала, разве что, даже после тщательной обработки так и не прошла рука. Даже пальцы на ней с трудом сжимались, что выводило девушку из себя. Глорфиндел с отрядом уехали, оставив ее на попечении Элиэ, молчаливо сидящей на стуле у колышущейся ткани шатра и читающей книгу. Девушка слишком остро сейчас ощутила отсутствие тех, кто всегда был рядом, защищал, поддерживал ее. Другого рода морозь растекалась по ее жилам все сильнее. Она слишком болезненно ощущала, как отмирает что-то живое внутри нее, как сама она, становится себе чужой. - Я устала, - с болью прошептала девушка, понимая, что силы ее на исходе. - Я вижу, - отозвалась Элиэ, она выглядела серьезно и печально, в голосе ее находили отзвук тоскливые нотки. – Именно такого боялся владыка. Так было в прошлый раз. - Теперь я помню оба, - голос ее стал совсем тих. Хотелось заплакать, но слез почему-то не было, от этого становилось еще тяжелее. Хотелось закричать, но не было сил и на это, не было сил. - Это ужасно, - содрогнулась дева, касаясь руки девушки и крепко сжимая ее. – Мы так боялись этого. - Я уже не боюсь, - безразлично отозвалась она, разглядывая купол шатра. Затем, невесело хмыкнув, добавила, - мне теперь так все равно, Элиэ, что самой делается от этого горько. Дева очень долго молчала, вглядываясь в ее уставшее лицо. Она погладила руку девушки, прошептав: - Если еще горько, значит, еще можно что-то исправить. Попробуй отдохнуть, Айвелин. Девушка краем сознания заметила, что более ничто внутри не содрогается от знакомых звуков ее имени, словно всегда ее так называли. Она с тоской взглянула на Элиэ, проговорив: - Когда я закрываю глаза, я снова вижу все. Дева-эльф понимающе кивнула, встав со своего места. Достав одну из склянок, она наполнила ее содержимым серебряный кубок, подав его девушке. - Я не умею навевать сон, однако у нас есть это. Тебя не потревожат никакие сновидения. Айвелин безропотно взяла из ее рук кубок, выпив предложенный напиток до дна.