ТОП-100 рассказов по группе Ghost.

Шкряб, шкряб… Светлый утренний лучик аккуратно проник через полуоткрытое окно просторной спальни. …шкряб, шкряб, шкряб… Пробежавшись по зажмуренным глазам парня, луч отскочил зайчиком на стену и задорно пропрыгал дальше, исследуя каждый метр комнаты. Вот он оказался рядом с тумбочкой, на которой поблескивала серебряная маска. А вот он, отражаясь от небольшого круглого зеркала, оказался напротив постера с милой кошкой. Говоря о кошках… Игрушки, свернутый в углу плед, статуэтки, большие и маленькие, огромная, вышитая мелким крестиком картина — всё это добро было так или иначе связано с кошками. Что поделать, если ты настолько любишь их и не можешь контролировать своё «хочу». Некоторые скажут: «Да нет, человек, играющий сатанинскую музыку, не может любить кошек!» Почему? Ведь эти сказочные животные такие милые, и по-моему, одно другому не мешает. Музыка музыкой, кошки кошками. Ну и конечно же, это ничуть ни странно. В 21-то веке можно уже смело послать предрассудки и мнение общества на три веселые буквы. Стрелки часов двигались так медленно, как будто старались сохранить атмосферу блаженной тишины и уютного спокойствия. …шкряб, шкряб, шкряб… — Да блять! — воскликнул парень, резко сев на кровати, отчего в глазах на три лишние секунды завертелись в весёлом хороводе разноцветные пятнышки. Шелковое одеяло молочного цвета тут же сползло с колен и отправилось на чистый бархатный ковёр. …шкряб, шкряб, шкряб, шкряб… Настойчивый звук то умолкал на мгновенье, то снова заводился, словно музыкальная шкатулка. Вот только ощущения были как-то не очень приятными, особенно когда ты насмотрелся ужасов у друзей. Ну вы понимаете, да? Второй этаж, внизу постоянно раздается настойчивое шкрябанье, кроме тебя никого нет и не предполагалось быть, мозг автоматом включает больное воображение и проектирует особенно эпичные кадры из того злополучного фильма. Вдох-выдох-вдох-выдох… Приведя в порядок дыхание и натянув мятую белую рубашку, Альфа наконец сподобился встать. Забыв про сползшее одеяло, парень направился к порогу мощной винтовой лестницы, отделанной, по-видимому, из каштанового дерева. Крутые ступеньки опасно поблескивали своей идеальной чистотой. Спускаясь, аккуратно переставляя одну ногу за другой, Гуль старался не издавать лишних звуков. Ну мало ли. В то же время здравый смысл вперемешку с теми кадрами пытался дать логическое объяснение этому странному звуку, но, знаете, пока безуспешно. Спустившись на первый этаж и оказавшись в полутемной гостиной, парень поежился и стал шарить ладонью по стене в поиске выключателя. При свете было уже не так крипово, однако сию секундную идиллию прервал… Шкряб, шкряб, шкряб… — Да что же это такое? — недовольно проворчал Альфа, нарезая круги по просторному помещению и осматривая каждый угол своей главной комнаты в доме. Всё стояло на месте, ничего не двигалось и не подавало хоть какие-нибудь признаки жизни. И тут внезапная догадка посетила его ясный ум. Дверь. Красивая, белая, с рождественским венком дверь. И за ней что-то скреблось, или кто-то. Зачем-то взгляд пробежался по аккуратному прямоугольному календарю… Угадаете с кем? Так вот, на дворе утро 25-го декабря, собственно Рождество, и, наверное, в этот единственный день можно забыть слова «странно, необычно, невозможно.» «Невозможное — возможно!» — кричала душа, а руки тем временем тянулись к резной, с позолотой ручкой входной двери. Щёлкнул замок, приоткрывая выход на улицу. Клубами пара в лицо дыхнул морозец, а доводящий до холодных судорог ветер бесцеремонно ворвался в теплую комнату. Среди какофонии звуков ветра, завывающей вьюги и просто скрежета машин соло-гитарист различил что-то похожее на мяуканье. Опустив глаза вниз, к самому порогу, через снег и ветер парень узрел дрожащее, мяукающее, пепельно-черное нечто. — Ути господи, а ну иди-ка сюда, — проворковал Альфа, сгребая вместе со снегом небольшого и полностью продрогшего котёнка. — И такого милого создания я испугался, — смеясь, ответил в пустоту парень, прижимая к груди своё драгоценное сокровище. Настроение сразу как-то поднялось, из совсем дерьмового в восторженно-счастливое. День сегодня определённо начинался куда лучше, чем все предыдущие.

***

— Мурр, муррр, мууррр, — мягко урчало новоиспечённое домашнее животное Альфы. Уже вымытое (обошлось не без сопротивлений и пары хороших царапин на руках), отогретое, расчёсанное и накормленное. Поражающе завораживающие, голубые с легкими оттенками бледно-серого глаза котёнка постоянно пристально следили за всеми движениями соло-гитариста. Он в то же время пытался вспомнить, где видел уже что-то похожее. Мягкая черная шёрстка на свету отливала кристально-серым оттенком. Пока гитарист пытался завязать ему на шее фиолетовый бант, получил еще пару больных ссадин на запястье. Коту это явно не нравилось, и он что есть силы извивался, кусался и царапался. Навязывают ему тут этот дурацкий бант, который, кстати, уже перекочевал на его шею. Дергая лапками за ленту, котёнок пытался избавиться от нещадно трущего шерсть материала. Но фирменный, тугой, что хер развяжешь, узел от Альфы не поддавался. И в конце этого шоу животное сдалось, мягко падая от бессилия на ковер. Подбирая на руки и укладывая на свои колени маленький, теплый, черный комочек шерсти, гитарист обмяк в большом и удобном бархатном кресле. Проводя пальцами по затылку и спускаясь к мордочке, парень хотел почесать за скулами. Только этого лучше не стоило было делать, кот-то злой. А знаете, что творят злые коты? Да, правильно, кусаются, царапаются, громят комнату и гневно шипят. — Ауч! — недоуменно восклицает, одергивает нехило прокушенный указательный палец. А котик-то оказался совсем не сговорчивым и милым лапочкой. Он не хотел просто так пить из миски молоко и ласково урчать от прикосновений тёплых рук. Нет, этому неугомонному чаду нужно было шипеть, вертеться, царапаться и драться. В общем, делать всё, что душе кошачьей угодно, вот только не пускаться в нежности и розовые сопли. Нервно дернув маленьким хвостиком, кошак спрыгнул с колен Безымянного и маленькими прыжочками поскакал к мощной винтовой лестнице. Прифигевший от всего этого Альфа не стал следить за перемещениями животного, он, кажись, только-только начал осознавать, какой ужас, летящий на крыльях ночи, впустил к себе в дом. Но что сделано, то сделано, сдавать обороты было не в его стиле. Наверху послышался скрежет, с характерным тупым звуком что-то упало, а по лестнице скатился собственно сам виновник шума. Вот только в зубах он крепко держал тетрадный листочек в клетку. Гитарист приподнял бровь и чуть прищурился. Выплюнув лист под ноги парню, кот начал прыгать вокруг его ног и призывающе к чему-то мяукать. Подняв клочок с пола, Гуль не увидел ничего, кроме огромной кляксы посередине и каких-то очень неровных черточек снизу. Альфа непонимающе покачал головой и решил подняться в спальню, так скажем, оценить масштаб погрома. Честно, лучше бы он не видел всего этого… Стопка когда-то аккуратно сложенных документов была разбросана в хаотичном порядке по всей комнате. Банка с чернилами для письма была перевернута на пол, и в том числе на ковер, со стола капала вязкая чёрная жидкость. Собранная штора была выпущена и снята с трёх петель от карниза. В самом верху на ней виднелись коричневые отпечатки кошачьих лап. Тумбочка, некогда стоявшая неподалеку от кремового цвета стола, была перевернута вместе с содержимым. А то есть, сливового цвета настольная лампа валялась чуть-чуть не доходя до чернильной лужи, а выдранная с корнем розетка говорила всё сама за себя. Преспокойно вылизав лапу, кошак посмотрел на парня ну очень довольными глубокими голубыми глазами. Гуль гордо вздернул голову, показывая, что сдаваться он не собирается. Кое-как сдержав желание удушить этого подонка обворожительного кота, гитарист поманил его укушенным пальцем к себе. Но чуйка разбойника сработала как нельзя лучше. Он не то чтобы с места не сдвинулся, так ещё и язык показал. И тут терпению хозяина жилища пришёл конец.

***

Нещадно хлестала вода в раковине, влажные брызги окропляли меховой ванный коврик. Чуть обмокший, но частично сухой кот мертвой хваткой держался всеми конечностями за пороги раковины. Как известно, коты панически боятся воды, по крайней мере, большинство. И этот чертёнок не стал исключением. Злобно ухмыляясь, сзади Альфа наготове держал в руках душ. Чуйка кота била тревогу по всем параметрам, и он решился на последний и очень действенный метод. Поджав хвост, черныш отпустил одну лапу с края раковины и экстремально быстро поставил её на противоположный край. Балансируя на скользкой поверхности, кошак обернулся мордой к Безымянному, не забыв сделать жалостливый взгляд. Он покорно склонил голову набок и мягко замурлыкал. Вы можете представить, что творилось в душе у гитариста? Сейчас парень ощущал себя последней мразью, которая издевается над таким чертовски милым созданием. Скосив взгляд в пол и кинув душ в ванную, Альфа притянул к себе это двуличное животное, которое сейчас чуть ли не прыгало от счастья. Комок черной шерсти нежно так потерся о шею и, лизнув в щеку, довольно заурчал. Он уже понял, что все его грехи отпущены и можно не бояться противной воды. Два раза в день купаться для него было как пройти несколько кругов ада. Рождественский день подходил к концу. Даже как-то жаль отпускать его, ведь, несмотря на утреннюю суматоху, всё прошло как нельзя лучше. За окном царила тихая умиротворенность, а ночное небо то и дело зажигалось от блеска фейерверков. Красиво танцевали немой вальс крупные резные снежинки. В небольшом, выложенным из красного кирпича камине задорно потрескивал огонь. Подложив охапку свежего хвороста, Альфа вернулся на то бархатное кресло. На коленки резво запрыгнул черныш; потягиваясь и зевая во весь рот, он удобно устроился на теплой груди Безымянного. И вот настенные часы пробили полночь. Комнату окутал странный легкий туманец. Повеяло холодком и запахом ладана. Резкая вспышка на пару секунд ослепила глаза гитариста. Перед глазами встал белый фон, который расплылся на тысячи разноцветных треугольников. Он вдруг почувствовал что-то тяжелое на своих коленях. Сильно зажмурив глаза, а потом так же резко распахнув их, Гуль сначала не увидел ничего, кроме едкого тумана. Взявшиеся не пойми откуда дуновения ветра снесли последние тяжелые остатки дыма. — Ааааальфааааа! — радостно прокричал Омега, обнимая соло-гитариста и крепко прижимаясь к нему своим телом. Сам Безымянный не произнес ни слова, а челюсть непроизвольно отвисла. — О..ооо… ОМЕГА?! — буквально вскричал Альфа, потирая глаза большим пальцем. Вдруг он уснул? Скажите, что это был сон, пожалуйста. Ритм-гитарист улыбнулся, нежно смотря своими игривыми голубыми глазами на парня. И тут Альфу как током прошибло. Эти глаза, эти бездонные, как два озера, голубые глаза. Как же он раньше об этом не подумал. В мозгу кадровой плёнкой завертелись воспоминания этого дня. Соло-гитарист вдруг понял смысл той кляксы на листе, который принес ему Омега в обличии кота. Он пытался нарисовать свой знак. Все же знают, что у каждого из Безымянных есть свой собственный алхимический знак, символизирующий их стихии: Огонь, Воду, Землю, Воздух и Эфир. Альфа почувствовал, как к щекам приливает кровь, он скосил взгляд вниз. А теперь пришло время краснеть ещё больше. Омега был абсолютно, абсолютно голым. В помещении вдруг стало дико жарко. Омега несколько удивленно наблюдал за реакцией соло-гитариста, кажется, он и сам не заметил, что его одежда исчезла. Парень пытался выдавить из себя хоть какой-либо звук, но комок, застрявший в горле, не давал этому случиться. Его взгляд никак не хотел отрываться от оголённой груди ритм-гитариста. Б — беспалевность. Он вдруг понял, что забыл, как дышать. Делая непродолжительные рваные вдохи и выдохи, Безымянный Огонь вдруг понял, что эту ночь они проведут весело. Даже если и Омега будет против, даже если он его опять исцарапает, Альфа его не отпустит. Хватая сильными руками торс Омеги, гитарист завалил его себе на плечо. Раздалось невинное «Э…эээа?» Браво храня молчание и ехидно улыбаясь в душе, соло-гитарист потащил Безымянного Эфира наверх. А вот чем они будут заниматься этой ночью — уже совсем другая история…