Имперско-матримониальный поцелуй

Император Марра Годрейв Лиастани, глава рода Лиастани, носитель тридцати двух больших и ста с чем-то малых корон, подсчет которых он с легким сердцем доверил службе статистики, не заморачиваясь на такие мелочи, был раздражен. Празднование Нового года превратилось, благодаря главе протокола, в невыносимое бремя. Сам глава, а по совместительству фаворит, Аслек Риолис терпеливо сносил как все заявленные мероприятия, так и вспышки раздражения его императорского величества. Марра Лиастани подозревал, что он обладает особо извращенным чувством юмора и откровенно получает удовольствие, видя страдания человека более тонкой душевной организации. Как бы еще можно было объяснить это благостное выражение лица изобретательного, мстительного, коварного Аслека Риолиса, когда, например, слух терзают рождественские песнопения в исполнении сводного хора шахтеров с родной планеты Рури Огла? – А скажи мне, кротчайший, – ласково обратился Марра к своему дражайшему фавориту, затягивая себя в корсет и облачаясь в полувоенную форму на манер образцов почти трехсотлетней давности, – кому пришла в голову светлая мысль напялить на меня это? – Вам очень идет, ваше величество, – ответ Аслека был бы почтительным, если бы в его рыбьих глазах не плескалось нечто совершенно противоположное. – Ах, идет! Значит, эти чертовы обтягивающие лосины, выставляющие напоказ мой зад, мне идут?! – Без сомнения, – убежденно произнес Аслек и одобрительно улыбнулся. Марра рассерженно зашипел: вот кошак драный, озабоченно-мартовский! И это не ему щеголять в белых штанах, таких узких и тонких, что даже самое незаметное белье под ними явственно выделялось, и приходилось напяливать это безобразие на голое тело, долго и мучительно устраивая гениталии так, чтобы это выглядело хотя бы относительно прилично! – Марра, не понимаю твоих страданий, – Аслек снова окинул ласкающим взглядом его фигуру и улыбнулся, – у тебя прекрасные мускулистые ноги, великолепной формы задница и подтянутый живот. Тебе совершенно точно нечего стыдиться! И народу нравится. – Народу, кротчайший? А мое мнение учитывается? – Я позволю себе заметить, что в данном случае мнение твоих подданных значительно важней твоей ложной скромности. – По крайней мере откровенно, – язвительно сказал Марра Лиастани и набросил на батистовую белоснежную рубашку синий колет, щедро расшитый галунами и позументом. – Это ведь не тебе выставлять себя на потеху плебсу. А впрочем, почему я один должен страдать? На-ка, надень! – Небо! Как ты это себе представляешь? – Аслек поймал летящий в него запасной костюм императора. – Я представляю, что ты молча натянешь эту, с позволения сказать, одежду и будешь чувствовать себя, – Марра сделал паузу, – как я. Аслек открыл было рот, чтобы указать на тот факт, что ни лосины, ни колет не подойдут ему банально по росту, что явиться на прием в честь Рождества и Нового года в том же, что и император, совершенно недопустимо, но, взглянув на пылающего яростью Марру, благоразумно промолчал. При всей благосклонности, хорошем отношении и даже общей постели, злить Лиастани из рода Лиастани не стоило даже ему. Можно было плохо закончить свои дни где-нибудь в весьма неуютных местах. Пришлось облачаться в парадный мундир. Новомодная ткань натянулась настолько, что бедняге Аслеку приходилось передвигаться, почти не сгибая ног. Он шел рядом так, будто проглотил аршин, с совершенно постной физиономией. Марра чувствовал мстительную радость – не одному мучиться. – Хорошо, что ехать никуда не надо, – ровным тоном заметил Аслек, – боюсь, что таких испытаний лосины бы не выдержали. Император хмыкнул, но от комментариев воздержался. На входе в зал их поджидал Ариэль. Наследный принц с первого взгляда оценил масштабы катастрофы, молча, но шумно сглотнул и вежливо поприветствовал отца и его фаворита. «Умный мальчик», – насмешливо подумал Марра и покосился на сына: у того дергался глаз, но на лице играла вежливая улыбка. Два гвардейца распахнули двери зала и застыли по обе стороны мраморными статуями. Марра шагнул вперед и остановился на пороге, рядом замер Аслек, рассматривая пеструю толпу счастливчиков, попавших на прием во дворец, с чадами и домочадцами, которых просто невозможно было оставить дома: еще бы, такой случай! – Его императорское величество император Марра Годрейв Лиастани! – зычно провозгласил церемониймейстер, перекрывая многоголосый шум. Марра по-отечески тепло улыбнулся и по-монаршьи благосклонно кивнул, готовясь с достоинством пересечь зал, озаряя подданных светом своего величия и одаривая редких счастливчиков парой-тройкой слов… Он уже почти приподнял ступню над полом, готовясь сделать первый шаг, как в наступившей тишине отчетливо прозвучал звонкий детский голос: – Ой, а они под омелой стоят! Император Марра Годрейв Лиастани вскинул глаза. Над ними, над самыми их головами, над дверями, приколоченный недрогнувшей рукой какого-то недалекого обладателя пустой черепной коробки, висел венок рождественской омелы, перевитый ленточкой в цветах императорского рода. Марра прищурился и обвел тяжелым взглядом гостей. Взрослых такой взгляд пугал до потери пульса. – А вы целоваться будете? К сожалению, на детей, похоже, это не распространялось. Марра резко обернулся к Аслеку: тот был в неменьшем шоке, иначе как объяснить дальнейшие его действия? Он наклонился к императору и сначала неловко, стесняясь публичности, прикоснулся губами к губам. Инициатива Аслека, с одной стороны, ошеломила Марру, с другой – была даже уместной, потому что при их значительной разнице в росте начать поцелуй первым, императору было бы затруднительно. А потом вмешалась физиология. Поцелуй как-то сам собой углубился, они шагнули ближе друг к другу, соприкоснувшись чреслами… И чуть ли не вечность спустя Марра с трудом вынырнул на поверхность и, пытаясь отдышаться, вспомнил, где они находятся. В глазах Аслека плескался ужас от содеянного и страх перед расплатой. Марра глубоко вдохнул, прогоняя туман вожделения из мозгов, и чуть не рассмеялся: они стояли на виду у всех, демонстрируя всему свету две отличные эрекции. Проклятые лосины не давали скрыть ничего из особенностей анатомии. Да, отскакивать друг от друга явно не стоило, хотя и стоять в обнимку тоже было бы глупо. Марра усмехнулся – в этой ситуации терять было уже нечего: – А теперь, почтеннейший магистр Риолис, после столь откровенной публичной демонстрации ваших нежнейших чувств, как честный человек вы просто обязаны на мне жениться!