Имперско-матримониальный поцелуй

– А теперь, почтеннейший магистр Риолис, после столь откровенной публичной демонстрации ваших нежнейших чувств, как честный человек, вы просто обязаны на мне жениться! Аслек мотнул головой, стряхивая наваждение – показалось, что он ослышался. Жениться? Шутка была вполне в духе императора Лиастани. Через силу улыбаясь, Аслек лихорадочно пытался найти дойстойный выход из положения: сделать предложение – немыслимо, но и не сделать – смерти подобно. Хотя, судя по выражению лица и глаз, Марра терял терпение. – Э-э, – выдавил из себя Аслек, – прошу оказать мне честь… – Да-да? – заинтересованно и подозрительно ласково подбодрил император. «А чтоб тебя!», – подумал Аслек, ища в совершенно пустой голове хотя бы одну здравую мысль, но даже знание дворцового этикета и сотни-другой протоколов на все случаи жизни не помогало: не было еще таких прецедентов, чтобы простолюдины делали публичное предложение руки и сердца монаршим особам. – А выходите за меня замуж, ваше величество! Его величество закашлялся. Аслек долгих тридцать секунд наслаждался своим триумфом – удалось-таки уесть-удивить Марра, а затем пришло понимание, что живым после такой выходки ему не бывать. И вместо того, чтобы упасть ниц и униженно вымаливать прощение, коего, как он прекрасно понимал, быть не могло, Аслек почти изящно, насколько позволяли несносные лосины, преклонил одно колено и облобызал императорскую руку. – Какое у вас одухотворенное выражение лица, – после паузы процедил Марра Лиастани, – я, пожалуй, приму ваше предложение. – Вы делаете меня счастливым, – заверил Аслек. – Я знаю, дражайший магистр Риолис, я знаю. Тон, которым выражал свое согласие его величество, не предвещал «счасливому» жениху ничего хорошего. Аслек подавил малодушную попытку зажмуриться, следовало запомнить последние минуты свободной жизни, возможно, в подвалах инквизиции они будут его единственной отрадой – на фоне унылых серых будней повседневной жизни этакое яркое пятно… – Папа, а он ему колечко подарит? – в оглушительной тишине звонкий детский голос оказался слышен всем. – Какое милое дитя, – прошипел император. Аслек лихорадочно искал карманы, которых, разумеется, в дурацком официальном костюме не было, а если бы и были, то найти там обручальное кольцо было бы сродни рождественскому чуду. В последний момент он вспомнил, что с недавнего времени, в связи со своим изменившимся положением и статусом фаворита императора стал носить перстень с сапфиром. Сдернул его с мизинца и кое-как надел на безымянный палец Марра Лиастани. – Это так мило, – ледяным тоном произнес император и одарил Аслека кольцом со своей руки. – Что ж, теперь когда все формальности соблюдены, мы, пожалуй, удалимся, дабы обсудить приготовления к свадьбе. Он дернул на себя «жениха», помогая тому подняться – узкие и маломерные штаны знатно перекрывали кровообращение, и бедный Аслек испытывал сильнейшую боль при его восстановлении. Слыша за спиной звук закрывшихся дверей и уловив мгновенно возникший за ними гул голосов, обсуждающих событие – при императоре никто не решался, а уж кинуться с поздравлениями и подавно никому в голову не пришло – магистр Риолис принялся ждать слов, произнесенных ледяным тоном: «Взять его!». Однако же они успели дойти до общих покоев, но сакраментальная команда так и не прозвучала. Император был молчалив, и только чеканный шаг и излишне прямая спина говорили о степени его раздражения. – Мне будет дозволено избавиться от этого орудия пыток, перед тем как меня разместят в донжоне? – Помилуй, дражайший магистр, твое желание соблюдать приличия уже несколько запоздало. Чем тебе не нравится эта спальня? И почему именно донжон? – Но я думал, что меня теперь на рудники или в тюрьму, – пробормотал Аслек. Временами он не понимал Марра, совсем не понимал. – А сам-то чего хочешь? – Выпить, – признался Аслек, – и стянуть эти чертовы лосины. – Тогда к чему эти речи про донжоны и рудники? – говоря, Марра с облегчением избавлялся от деталей туалета. – Поверь, милый Аслек, я там был, и мне там не понравилось. А про выпить идея хорошая, пожалуй, составлю тебе компанию. – Как думаешь, как нам теперь выкручиваться из этой ситуации? – спиртное сняло напряжение и развязало язык. Аслек лежал на кровати, повернувшись на бок и рассматривая Марра: в свете ночника он выглядел моложе, почти ровесником сына, и был чертовски красив. – После публичных-то признаний? Нет уж, дражайший мой будущий супруг, никаких выкручиваний. Только свадьба, только протокол! Аслек застонал и пару раз приложился головой о спинку кровати. – Это жестоко! Марра усмехнулся: – Года на утрясание деталей, я думаю, хватит. Не стоит разочаровывать народ, который узрел сегодня потрясающую романтическую историю. Не стоит лишать подданных рождественской сказки. – А что будет с, – Аслек чуть запнулся, – с тем мальчиком? – Хм? Этого юного купидона, думаю, стоит привлечь к свадебной церемонии, с его участием церемония будет выглядеть еще более мило. – Если оставить семейство в столице, то… – Знаю, – поморщился Марра, – за год их амбиции вырастут до небес, а невоспитанный малец совсем отобьется от рук. Пожалуй, стоит повысить его отца и отправить нести службу куда подальше. – И приставить к отпрыску парочку гувернеров на этот год, благо мотив есть, а то, боюсь, это непосредственное дитя еще что-нибудь учудит при полном попустительстве родственников. – Надеюсь, что после года дрессировки, мозгов чтобы молча нести шлейф, у него хватит. – Вы собираетесь надеть на свадьбу платье?! – поддел Аслек. – Как бы кому-то другому излишне говорливому не пришлось надеть его самому! А я собираюсь надеть императорскую мантию, у нее, знаешь ли, тоже есть шлейф. – Мне нельзя платье, – возмутился Аслек, – это я делал предложение! – Нельзя, милейший магистр Риолис? Ну так докажите же мне, что нельзя. И остаток ночи Аслек доказывал императору Лиастани, что платье для такого пылкого мужчины как он, – совершенно неприемлемый вариант свадебного наряда.