Имперско-матримониальный поцелуй

– Как думаешь, такое правда может быть? Марра Лиастани, глава рода Лиастани, император и очень, очень занятой человек оторвался от просмотра очередного отчета и внимательно посмотрел на своего супруга. Император-консорт полулежал в кровати и листал один из тех глянцевых журнальчиков, которые очень нравились широким народным массам и претендовали на элитность и местами на наукообразие. – Что на этот раз, дражайший Аслек, произвело на тебя столь мощное впечатление и заставило терзаться сомнениями в правдивости приводимых фактов? – Мужская лактация, ваше императорское величество. Пишут, что при определенных условиях мужчины могут выкормить дитя. – А ваше императорское высочество изволит сомневаться в выполнимости условий или в самом факте? – Да как же можно не сомневаться, дорогой Марра, коли пишут, что, имея на руках младенца и в отсутствие в пределах досягаемости особы женского пола, мужчина может вызвать у себя появление в сосцах молока, регулярно прикладывая дитя к груди. – В сосцах, говорите, дражайший Аслек? – Не я говорю, а уважаемый доктор философии! – А разве в статье приведены достоверные результаты исследований? Выборка с количеством и качеством даваемого молока? Сколько мужчин принимали участие в эксперименте? Сколько из них успешно кормили младенцев? Как же он может быть уважаемым, раз печатает непроверенные факты? – Будем опровергать? – Аслек весь подобрался, и в его обычно ничего не выражающих рыбьих глазах появился нехороший блеск. – Если только для удовлетворения вашего научного зуда, драгоценный магистр Риолис, – снисходительно улыбнулся Марра. – Но на орущих младенцев в спальне я не согласен. – Как и на обнародование результатов исследования? – Аслек многозначительно улыбнулся и на коленях подполз к венценосному супругу. К эксперименту Риолис подошел со всей серьезностью, свойственной научному складу его ума, разве что лабораторный журнал не вел и не отмечал время по хронометру, но отдавался процессу со всей настойчивостью и целеустремленностью, на которые только была способна его дотошная натура. Марра Лиастани был доволен проявляемой инициативой ровно до того момента, как почувствовал на заседании Имперского совета по образованию некий дискомфорт в груди, сперва проигнорированный им. Странное распирающее ощущение сначала удивило, потом вызвало недоумение. Соски, ставшие за последнюю неделю более чем чувствительными, благодаря усилиям супруга, старательно имитирующего голодного младенца, напряглись, и император понял, что конфуз неизбежен, если не принять срочных и радикальных мер. Не хватало предстать перед обществом в мокром мундире с потеками, прости господи, молока. Молока!? Марра схватил со стола первую попавшуюся папку с бумагами и прижал к груди. – Магистр Риолис, на пару слов! – стул с грохотом упал на паркет, откинутый резким движением императора. – Ваше величество, – Аслек вскочил, не понимая, чем успел прогневить венценосного мужа. – Ваше величество! – воскликнул он и бросился за Марра, уже выскочившим за дверь. – Что-то случилось? – догнать супруга получилось только у дверей спальни. – Случилось, – прошипел тот. Отшвырнул ненужные бумаги и стал рвать застежки на груди. – Случилось то, что вы поставили меня в идиотское положение, дражайший научный муж! Аслек смотрел в горящие бешенством глаза Марра и терялся, не понимая, что случилось. Спорить или возражать императору – а сейчас это и был только император, скорый на расправу и не отличающийся кротостью и всепрощением – смерти подобно. И Аслек выжидал, пока он сам скажет, сам пояснит, в чем вина и чем ее можно искупить… Жизнь с Марра Лиастани из рода Лиастани была сродни прогулке по минному полю: вроде и свежий воздух, и природа, птички поют, облака в вышине плывут, но рвануть может в любой момент и то ли оглушит просто, то ли руку-ногу оторвет, то ли совсем распылит на молекулы. – Иди сюда, драгоценный. Аслек замешкался: тон, которым говорил с ним Марра, вызывал оторопь и не располагал к быстрой реакции, но тот сам шагнул навстречу, дернул на себя, прижал голову к груди. Под щекой стало мокро… Аслек с неверием и восторгом нашел губами источающий влагу сосок, со стоном втянул в рот. Рука Марра на затылке чуть ослабила хватку, пальцы зарылись в волосы, почти лаская, но не давая отстраниться. – Пойдем в постель? – Аслек с трудом разогнулся. Стояние полусогнутым далось нелегко. Марра не отвечал, тяжело дыша и запрокинув голову. Аслек прижал его к себе, потерся губами о чуть влажный висок, поцеловал за ухом. – Пойдем? – повторил Аслек и накрыл ладонью выпуклость в паху, легонько поглаживая и обещая приятное во всех отношениях продолжение. – Перестань, – раздраженно ответил Марра и резким жестом отвел ласкающую руку. Он был выбит из колеи, смят, раздавлен и, тем не менее, странным образом удовлетворен. Признаться в этом даже себе было сложно, а уж поделиться с дражайшим Аслеком и подавно невозможно. Тот понял все как-то опять по-аслековски, сделал свои непонятно на чем основанные выводы и отстранился, принимая вид снулой рыбины, выброшенной на берег и шевелящейся только за счет набегающей волны. – Мне позволено будет взять с собой самое необходимое? Марра застонал: супруг собирался в тюрьму регулярно, наверное, даже узелок со скарбом где-то припас, но так и не стал хоть чуточку более покладистым, оставаясь собой всегда. Это в нем и подкупало и бесило неимоверно, но Марра бы никогда не променял своего драгоценного долговязого и обладающего сомнительным чувством юмора Риолиса ни на кого другого. С другим было бы скучно. – Изволь, – согласился Марра и прикрыл глаза, наблюдая, как вытягивается лицо супруга. – Меня проводят? – напряженно спросил он. – Не маленький, сам дойдешь. – Но… – Мне не дано понять ваших глубинных порывов и движений души, дражайший магистр Риолис. Вы настолько упорно стремитесь в тюрьму, что я начинаю думать, что она для вас предпочтительнее моего общества. – Но ваше величество! Это не так, ваше общество гораздо более приятно! – В сравнении с тюрьмой? Ах, вы пролили бальзам на мои раны, милейший магистр Риолис! Можно ли считать ваш выбор окончательным, или вы будете продолжать стремиться к уединению за толстыми стенами и решетчатыми окнами? – Марра, ты невозможен! Ты передергиваешь и переворачиваешь все с ног на голову, я думал, что мое недостойное поведение требует наказания, что я оскорбил тебя и нет мне прощения! – Мой милый, милый Аслек, покуда ты не совершил ничего такого, за что сажают в тюрьму или высылают на дальние астероиды. Ничего такого, что нельзя было решить в тиши и уединении спальни. – То есть тюрьма мне не грозит? – уточнил дотошный Аслек. – Только если будешь очень сильно настаивать, но я не уверен, что тебе там понравится. Аслек заметно повеселел и тут же полез целоваться, видимо, перспективы вдохновили, и он уже не помнил, с чего все началось. Нет, он совершенно неисправим! Марра сдался и позволил увести себя в постель – чего не сделаешь ради мира в семье. – Да, чуть не забыл! Напиши тому уважаемому ученому. Аслек, утомленный любовной игрой и вытянувшийся рядом с мужем, подскочил и сел в кровати, уставившись на супруга. – Зачем? – Если он знает, как вызвать лактацию, то должен знать, как ее прекратить. Что-то мне подсказывает, что само оно не перестанет. – Ум-м, может быть, через пару дней написать? Мне нравится… Марра холодно посмотрел на супруга: «По тебе не тюрьма, по тебе реактор плачет», – хотел сказать он, но промолчал и медленно кивнул. Пару дней потерпеть можно. Наверное…