Сочельник в Шире, или сказка о рождественском духе

      Правильная. Так бы охарактеризовал эту тишину Сэм. Затягивающая. Так бы он сказал тоже. Два отчаянных поцелуя с мистером Фродо вовсе не развеяли сюрреалистическую дымку его восприятия мира. Скорее наоборот — примирили с собственным безумием. Как же хорошо. Да, это именно Фродо сейчас обнимает его стальной хваткой, уткнувшись в шею своим невозможным горячим дыханием. Тишину чердачной комнаты нарушают тиканьем старые часы, и Сэму почему-то кажется, что они отмеряют не время, а отбивают заевшим механизмом вечность. А он и не против, если только в застывшей вечности всегда будут эти руки и мягкие тёмные волосы, к которым прижимается сейчас его щека. «Тик-так», — вдевает кто-то чёрную нитку в острую иглу. «Тик-так», — кладёт наживую стежки на раненое сердце. Больно, очень больно, но справедлив был суровый урок Джона. «Тик-так», — кровь остановлена, всё теперь заживёт, ведь правда?       — «Сэм, — прошибает хоббита голос Фродо, столько в нём сейчас личного и уязвимого, — что произошло, пока я спал? Почему ты..?» Незаданный вопрос повис в комнате и в сознании Сэма. «Почему я вцепился в вас, мистер Фродо, как вурдалак в ночи, ни слова не сказав? Почему и сейчас сжимаю вас чуть не до хруста костей, низменно желая снова прижаться к губам, а может и ниже — по подбородку и к шее? Почему боюсь разжать руки, а вдруг вы тут же обернётесь тем кошмаром с кладбища?» — Сэм не знал, что ему на всё это отвечать. Дорогой читатель, пойми же нашего Сэмуайза и не осуждай. Тяжело описать пером стороннего наблюдателя чужие чувства, но ещё сложнее описать свои, когда они бьются в рёбра напуганной до смерти птахой, которую загнала в западню голодная лиса. Сэм не хотел вновь переживать показанное духом. Всё и так было слишком. Только не сейчас, пожалуйста.       — «Мистер Фродо», — Сэм отстранился, чтобы только заглянуть в родное лицо, успокоить взглядом, провести большим пальцем по трогательной скуле. Фродо выглядел растревоженным — вопрос в синих глазах и слегка сведённые у переносицы брови. — «Что-то случилось», — уже утвердительно произнёс он. Милый Фродо! Он всегда был очень чутким, даже по отношению к недостойному Сэму. «Точнее, по отношению ко мне особенно» — поправил себя он, вспоминая картину из прошлого у реки и разговор о походе Бильбо. От этого сердце в очередной раз поплавилось восковой свечкой.       — «Мистер Фродо! Нет. Не случилось ничего страшного. Теперь уж точно не случится». — «Теперь?» — нахмурился Фродо, уловив акцент на слове. — «Да, теперь, мистер Фродо! Я обещаю вам. Я наворотил по жизни много глупостей и… И вам вредил тоже, да, вредил», — понёс Сэм быстрее, видя, что Фродо пытается возразить. — «Я многое понял теперь. Я понял, что вы другой и что я вам друг. И… и что нам нельзя врозь, а то иначе беде быть. Но я то больше никуда! Ну, в смысле от вас. И вы… вы другой, а я про вас плохо думал, что садовник мол я и на этом всё, если вы понимаете, о чём я толкую». Фродо не понимал. Хотя искренне пытался — Сэм это видел по его напряжённому лицу. Ещё бы, наговорить бессвязной чепухи, леший разбери, ругал себя Сэм. Он беспомощно заскользил взглядом по комнате и снова наткнулся на вырезанные кем-то на раме слова. — «Это, знаете, как рождественское чудо. И просто… чудо. Что вы другой, ну… Вы — родная душа, понимаете?» — выпалил Сэм и умоляюще впился взглядом в глаза хозяина.       И Фродо понял. Что-то вмиг поменялось в его лице и он было взялся двумя руками за ворот рубашки Сэма, дёрнув того на себя, как вдруг скрипнула чердачная дверь. Сэм с тоской и облегчением проводил глазами эти руки, порывистый жест которых прошил его с головы до ног каким-то совсем непристойным жаром. Сэм медленно выдохнул, переводя взгляд на дверь.       Сюрреалистичности происходящему добавил протиснувшийся в дверь чёрно-белый котёнок, ловко поддевший лапкой отошедшую от старости деревяшку. Хоббиты с удивлением проводили его взглядом — кроха неспешным шагом прошествовал в комнату, задрав хвост трубой. — «Котёнок?» — нарушил молчание Сэм, вопросительно взглянув на Фродо. Он не то что бы удивился, после всех-то событий сегодняшнего вечера, просто решил убедиться, что не один его видит. Кто знает, может это пушистый призрак, зашедший шепнуть Сэму прощальную весточку от Джона, исчезнувшего тогда так внезапно. Сэм мысленно усмехнулся нервным смешком.       — «Смотри, Сэм, это ещё одно рождественское чудо», — улыбался Фродо, глядя на то, как котёнок решительно направляется к Сэму, глядя тому прямо в глаза. — «Откуда он взялся? С ума сойти…» — отзеркалил улыбку Сэм и опустился к котёнку на пол, стараясь скрыть смущение от действий хозяина и не замечая, как Фродо с сожалением засовывает руки в карманы брюк. Котёнок тем временем принялся деловито тереться и бодать протянутую руку Сэма. Кроха был очень красивый — белые кончики лап и полосочка на лбу контрастировали с угольно-чёрной шубкой. Преступно длинные усы были слева чёрные, а справа белые. Котёнок был слегка припорошен снегом.       — «Не знаю, откуда он пришёл, но уйдёт сегодня явно с тобой. Он тебя выбрал», — сказал Фродо. — «Не знаю, — засомневался Сэм, — может он чей-то. Скорее всего, это котёнок мистера Тёркейстоккера, надо спросить у него». Сэм постарался скрыть разочарование в голосе от этой мысли. Ему было неловко от собственных суеверий, ведь он и правда начинал верить, что этот внезапно появившийся кроха как-то связан с духом Джона. Ещё и эти слова на оконной раме, которые всё не давали ему покоя. Кто же их всё-таки нацарапал? Сэм сердито гнал от себя мысль, что отдай он этого котёнка, вдруг всё чудо этой невозможно дорогой теперь комнаты обратится в жестокий своей небратимостью пепел, но всё же надеялся: это ничейный кот. ***       Котёнок действительно оказался ничейным. К великому облегчением Сэма, в чём он упрямо не желал признаваться даже самому себе. Тут же захлопотавший мистер Тёркейстоккер выделил Сэму большую коробку и положил в неё толстое покрывало, чтобы донести кроху до дома в тепле и покое. Дорогой мой читатель, заканчивая эту историю, предлагаю тебе напоследок взглянуть на двух хоббитов, идущих сквозь медленный танец мохнатых снежинок. Сэм бережно нёс перед собой коробку, которая закрывала ему весь обзор. Фродо шёл рядом и улыбался чему-то своему, следя за тем, что бы Сэм ни на что не налетел со своей ношей.       Не был тёмным их путь в этот поздний час, в этом нет сомнения. Белоснежные были дорожки и крыши домиков, из каждого окошка которых виднелись рыжие, как хвосты лисят, огоньки свечей. Тоненький, но яркий месяц на небе был как свет самого Рождества, свет живых, а быть может и мёртвых сердец. Заснеженные пушистые ёлочки указывали хоббитам путь своими лапами, как добрые исполинские звери из древних мифов. Не будет отныне тёмным и жизненный путь наших героев, не будет осквернено их будущее дыханием горя и смерти.       Оставалось совсем немного до возвращения домой. Жилище Сэма располагалось чуть ближе. Завидя светлые окошки своего дома, он поставил коробку на снег с целью перехватить её поудобнее, чтобы самому толкнуть плечом дверь и тут же удивить Жихаря их общим подарком. Он поднял наконец глаза на Фродо. Весь путь они преодолели в уютном молчании, как зачастую бывало и раньше, когда каждый из них погружался на время в свои мысли. А подумать хоббитам было о чём. О, как же много было в их мыслях и сердцах в этот сочельник!       Мистер Фродо смотрел на него… как из другого, вечного мира. Так сказал бы Сэм. Как будто знал что-то самое главное, единственно важное в жизни. Сэму на мгновение стало жутко, но тут Фродо улыбнулся ему и морок прошёл. — «Ну вот мы и пришли», — Сэм мысленно дал себе подзатыльник, ну что за глупое прощание? — «Подожди», — Фродо перехватил его руки, тянущиеся к коробке. Погладил тонкую кожу на запястьях и отпустил. — «Пойдём», — кивнул куда-то в сторону большой разлапистой ёлки и зашагал первым. Сэм на ватных ногах пошёл следом.       Не успел он ступить на ничем не освещённую тропку за елью, как его тут же схватили на этот раз за ворот зимнего плаща сильные руки и притянули к себе. Фродо вжался в него всем телом и целовал, целовал горячо и долго. Как дорвавшийся до воды умирающий путник. Доводя до исступления своим смелым языком и мёртвой хваткой за ворот. — «Нам есть о чём поговорить, Сэм, — задыхаясь, — ты обязательно мне всё расскажешь, что же произошло на чердаке», — нехотя разжимая пальцы. — «Спасибо тебе за чудо — за то, что открылся мне. Ждём вас с Бильбо», — короткая улыбка на прощание.       Сэм во все глаза смотрел на удаляющуюся спину, забыв о своей ноше, о том, что умеет ходить, и даже о наступающем Рождестве. Тут Фродо остановился и обернулся: — «Для меня нет души роднее твоей. Даже если обойти весь свет». Такие слова услышал хоббит Сэм в уходящий сочельник сего года. Запомнит ли он их навсегда? Без сомнений. Пронесёт ли через всю жизнь это хрупкое и единственно важное? Как знать… Желаю и тебе, мой читатель, услышать такие слова. А если они уже были сказаны — сберечь. Они произносятся в вечность и остаются там, можешь мне поверить. И на последнем издыхании держат наш безжалостный мир. А мы будем живы, покуда верим в чудо. Пожелаем же друг другу счастливого Рождества! Сочельник славил Рождество, и дом не спал: Сегодня каждый воскресил в душе ребёнка. Зелёный и недвижный взгляд котёнка В пустом углу за кем-то наблюдал.