Снегурочка поневоле

- Славное начало зимы, - весело воскликнул Велемир, пританцовывая на морозе. – Каков студен*! Еще даже во владения не вступил, а уже гонор свой показывает. Не зря, слышишь, Славушка, не зря матушка еле Чернушку из печки выманила. Чуяла хвостатая проказница мороз лютый. Белослава легко улыбнулась, но стирать белье не престала. Нынче она уже девица взрослая, а потому не престало ей играми увлекаться. Матушка с батюшкой уже давно женихов поджидают, да только не один из них не по нраву девушке. Сердце ее давно уже отдано заезжему купцу, хоть и не обещал он ничего Славушке. На щеках девушки заиграл предательский румянец, который, впрочем, можно было списать на трескучий мороз. Белославе невольно вспомнился прошлогодний праздник Купалы и обжигающие поцелуи заезжего красавца Ивара. Кто знает, чем бы закончилась та ночь, если бы неожиданно не вспыхнул товар купца. Местный дурачок Иван уронил в тюки лучину, но опомнилось население деревни только после того, как выгорела половина товара. Долго еще ловила на себе Белослава осуждающий взгляд Иванушки, будто бы он знал, что должно было произойти в ту жаркую ночь. - Ты о чем задумалась, сестрица? – Вель подбежал к девушке, помогая ей поднести наполненную свежевыстиранным полотном деревянную кадушку. – Замерла и не шевелишься. Едва в реку не упала. -Да так мелочь, - отмахнулась Слава. – Не обращая внимания. Пойдем лучше скорее, родители уже заждались нас наверняка. Так весело перешучиваясь, дети дошли до родительской избушки. Вель первым влетел в сени, струшивая на пол снег с шапки. Белослава поставила кадушку с бельем в углу и подошла к матушке. Умила ловко месила морщинистыми руками тесто на праздничный каравай, изредка отвлекаясь на то, чтобы помешать медленно закипающий овсяный кисель. Это был особый ритуал, который совершала старшая женщина в роду аккурат к Коляденю**. Несмотря на то, что сестры Белославы уже давным-давно имели собственные семьи, Умила каждый год разрезала каравай на семь равных частей, и неизменно раздавала их своим отпрыскам, как бы подтверждая перед богами, что все ее дети по-прежнему находятся под покровительством рода. Во время приготовления каравая полагалось молчать, поэтому Слава терпеливо дожидалась, пока матушка закончит свою работу, и лишь только после окончания ритуала решилась задать волнующий ее вопрос: - Батюшка еще не вернулся? Женщина устало покачала головой, пытаясь скрыть то волнение, которое отобразилось на ее лице. Умила испытывала жуткий страх и волнение, но не хотела делиться с дочерью его причинами. - А Снежевиночку уже выбрали? – не унималась Белослава. – В прошлом году выбор пал на дочь старосты. Уж как кричала и вырывалась, бедная. К елке ее не полотнами льняными, а ремнями сыромятными привязывали. - Замолчи, голословная, - замахала руками Умила. – Как бы сама на ее месте не оказалась. Отказала всем женихам, а теперь что делать? Белослава вздрогнула, словно уже ощущая холодное дыхание ветра на своих обнаженных плечах. С самого раннего детства Слава боялась зимних месяцев. Впрочем, как и все остальные незамужние девушки. Колядень – самая длительная ночь в году, неизменно становилась для одной из них последней. Велес, Волос, Варун, Мороз – как только не называли повелителя зимнего солнцестояния, требовавшего себе жертву. Каждый год незамужняя девушка уходила в лес, отдавая свою жизнь в руки могущественному богу. Взамен тот, оставлял в покое жителей деревни, но ровно на год. Белослава знала, что еще до ее рождения пытались отказаться от этого обряда, но Велес жестоко карал отступников, насылая на непокорных трескучие морозы, диких зверей и моровое поветрие. А кроме того последний год итак был не особо удачным. Поговаривали, что во всем была виновата Яромила , - прошлогодняя Снежевиночка, - так как она не смогла достойно принять свою участь. Славе до сих пор казалось, что она слышит ее истошный крик, больше похожий на вой дикого зверя. А утром выяснилось, что Яромила умерла не от ледяных поцелуев Велеса, а потому что кто-то перерезал ей горло. Разъяренным жрецам так и не удалось найти святотатца, хотя люди поговаривали, что в этой истории замешан жених Милы Руслав, потому как после той истории его больше не видели. Много горя обрушилось на их деревню за этот год. Роптали люди на старосту, но открыто выступить против него боялись, хотя и обвиняли его в том, что не смог достойно воспитать дочь. Этого Коляденя ждали с особым благоволением: жрецы запланировали огромное празднество, желая задобрить сурового бога. А потому выбор Снежевиночки затянулся. Это должна была быть особая девушка не только красивая, но и покорная воле родителей и рода. Все мужчины деревни собрались в святилище Велеса на праздничное собрание, зазывая Мороза на близящийся пир. - Ну что ты матушка, - криво улыбнулась Слава. – Да разве я настолько красивая, чтобы быть самому Велесу под стать? - Красивая, некрасивая какая разница? Или не слышала, что жрецы особое празднество обещают? Будто бы одному из них Велес во снах приходил да повелел, кого к нему в лес отвести да как ритуал справить. Люди шепчутся, что в этом году у нас не одна Снежевиночка будет, а две. За прошлый год снова заплатим, как есть тебе говорю. Белеслава подошла к Умиле и нежно обняла ее за плечи. В этот момент ей не хотелось думать ни о близящемся празднике, ни о разрисованных жрецах, ни о всемогущем Велесе. Сколько они так простояли, девушка не знала, очнувшись только в тот момент, когда услышала топот ног и мужские голоса у себя на пороге. - Славься, Велес-бог, прибежище наше и сила! Когда наступает ночь, ты идёшь в Сварге по Молоку Небесному И садишься у Звёздных Врат. И мы поём тебе вечернюю песню и славим тебя от века до века И храмину твою, которая блещет огнями многими, И становимся, будто агнцы, чистыми. Дверь распахнулась и в светлицу зашли жрецы Велеса, низко поклонившись хозяйке дома. Белеслава задрожала, но усилием воли заставила себя остаться на месте и даже почтительно склонила голову, словно показывая, что полностью отдает себя в руки божьи.