Хучи Кучи мэн

Лесь был рад, что все разъехались. Ему не хотелось никого видеть, а особенно Стасю. Ее последние слова просто убили его. Он впервые почувствовал себя шлюхой. Его просто использовали. С ним поиграли и выбросили, как того мишку из детского стишка. Но оторвали ему не лапу. Его лишили пусть и иллюзорной, но надежды. Надежды на реальные отношения. Надежды на то, что его могут любить. Нет, он, конечно, знал, что его любит мама. Но это мама, и любовь ее материнская. Его любит Наташка, но любит как друга, не больше. Лесь это и раньше понимал. Теперь Наташка если и забегала, то на минуточку, ибо в любой момент на связь мог выйти Иннокентий. Да и все разговоры с ней каждый раз сводились к тому, какой Кеша хороший и красивый. Еще Лесь заметил, что Наташка заходила к нему, когда дома была мама. Он был уверен, что Наташка не хочет оставаться с ним наедине. – Лесик, послушай… – Наташка сидела рядом с ним на кровати и смотрела в пол, – я хотела с тобой поговорить. Мы ведь с тобой друзья? – она оторвала взгляд от узора на линолеуме и с надеждой посмотрела на Леся. – Наташ, я тебя очень люблю, но люблю как друга, поэтому… В общем, благословляю, – и Лесь шутливо перекрестил ее курносый нос. – Ой, Леська! А я-то как тебя люблю, – защебетала она радостно, – только… Леська, не говори Кеше о том, что мы… ну… – Вот дурилка картонная! – засмеялся Лесь. – Конечно, не скажу, но… – он поднял палец вверх, – ты ему не говоришь, что я нищ как церковная мышь. – Леська, зачем тебе это? – Наташка заботливо распутала дреды и погладила его по голове. – Ты хороший, и Кеша говорит, что ты настоящий друг. Кстати, он обещал в конце месяца вернуться, это через десять дней. Ой, еще целых десять дней! Как долго-то… – Всего десять дней, – вздохнул Лесь. В воскресенье, придя в себя после вечеринки, он открыл ноут и вошел на «Охоту». Времени было мало, а денег заработать надо было много. С Усатым-полосатым Лесь переписывался уже больше трех недель, но никак не мог решиться на встречу. После первых слов приветствия Кот, как просил называть себя парень, предложил прислать ему фотки. Вообще, общаться с ним было достаточно легко, но за секс он обещал всего десять тысяч, что для Леся тогда было мало. После секса с Пылесосом Лесь вообще боялся думать про то, что кто-то сунет в него член, хотя мокрые сны с участием Николая, где тот очень даже просто вводил в Леся член, снились часто. «Когда ты наконец решишься на встречу?» – спросил в воскресенье Кот. «Давай во вторник», – даже понимая неминуемое, Лесь пытался оттянуть время. «Хорошо. Мне когда и куда подъехать?» «Давай в девять. Вот мой адрес и телефон», – ответил Лесь. Дни тянулись как жвачка с горячего асфальта за подошвой кроссовки. Николай еще не вернулся из своей очередной командировки. Наташка укатила с матерью на дачу. Мама брала дополнительные смены и почти не появлялась дома. Чтобы с пользой проводить время, Лесь всерьез занялся поисками работы. Закинув резюме на пару хороших сайтов, он часами просиживал за компом, изучая предложения и кидая в разные фирмы свое резюме. Никто не жаждал видеть кандидатом девятнадцатилетнего студента с далеко не консервативной внешностью. Но Лесь упорно закидывал фирмы своими данными. «Охота» его выручила один раз, выручит и второй, но делать проституцию своей профессией Лесь не хотел. Третий и последний взнос Лесь решил заработать легально. Приближался вторник. Уже в понедельник вечером Лесь запаниковал. Его задница болезненно сжималась при одной только мысли о сексе. – Лесь, здорово, брат, – Лесь вздрогнул, когда огромная рука опустилась на его плечо. Он сидел на берегу пруда в парке и тупо кидал камушки в воду. – Кант! Здорово, брат! – позади него стоял худой парень с длинными сальными волосами, с козлиной бородкой и в длинной ярко-желтой рубахе. Джинсы Кант держал в руках. – Ты чего без штанов разгуливаешь? – Понимаешь, брат, я хожу так, как мне в данный момент удобно. Вот подумай, для чего мучить себя лишней одеждой, когда на улице жарко? Люди напридумывали себе глупых правил, придерживаются морали, которая им кем-то навязана. А в жизни нужно быть проще. Тогда люди потянутся к тебе. И тебе самому будет легче и физически, и морально, – с умным видом изрек Кант. Именно за его привычку излагать глупости с умным видом Гришке Дягилеву и дано было это прозвище. – Ты чего курил-то? – хмыкнул Лесь. – Не курил, а выпил. Кстати, хорошая вещь. Расслабляет. Делает ум легким, как перышко. – Расслабляет, говоришь? – оживился вдруг Лесь. Все знали, что у Канта можно было купить любую дурь. От дешевой травки до сильных транквилизаторов. – Слушай, а у тебя есть такая чудо-таблетка, чтоб расслабиться так, что если тебя ударят, то ты боли не почувствуешь? – Найдется. Заходи в общагу завтра с утра. Комнату мою знаешь. Я тебе дам чудо-таблетку, – кивнул Кант. – Только… у меня сейчас с деньгами не очень, – спохватился Лесь, – мне предки кислород перекрыли. Карточку заблокировали, – доврал он. – Не проблема. Потом отдашь, – Кант рассеянно посмотрел вдаль, развернулся и пошел по дорожке вглубь парка, как будто забыл про только что случившийся диалог и про самого Леся. Заполучив таблетку, Лесь немого успокоился. Идя домой из студенческого общежития, он даже врубил Чижа и остаток пути проделал, напевая себе под нос: «Я позвоню по телефону, Ты мне скажешь: "О'кей!" Я подсчитаю всю наличность, Я займу у дpузей, О-о-о, я хучи кучи, О-о-о, я хучи кучи мэн». Приближалось время «свидания». Таблетка лежала на столе, и Лесь ходил вокруг нее, как кот вокруг сметаны. Почему-то очень хотелось попробовать эффект от нее. Вообще, у Леся впервые было странное ощущение. Он действительно чувствовал себя на охоте. Он был животным. Осторожным и опасливым. Он знал, что охотник совсем рядом, и ему хотелось игры. Сердце в груди возбужденно колотилось, и руки дрожали. Но не от страха. Когда до визита охотника оставался час, Лесь смело взял таблетку, налил в стакан воды, залпом выпил его, запив таблетку, и стал ждать эффекта. Прошло полчаса, но Лесь так ничего и не почувствовал. Ровно в десять в дверь позвонили. Лесь пошел в коридор и смело распахнул дверь. На пороге стоял… Алексей Иванович… и приветливо улыбался. – Драсти… – растерянно промямлил Лесь. – Привет, должник! Я могу войти? Или мы будем эм-м-м… на лестничной клетке? Боюсь, бабушкам-соседкам эта картина не очень понравится, – рыжеусый парень говорил это совершенно непринужденно и как-то просто, будто речь шла об игре в шахматы. – Проходите, пожалуйста, Алексей Иванович, – промямлил вконец растерявшийся Лесь, – раздевайте... ой! Нет, сейчас прямо раздеваться не надо. Вернее, вообще не надо, вернее… Черт! – Успокойся, Елисей, так, кажется, тебя зовут? – Лесь. Я не волнуюсь, просто как бы-ы-ы… – Что? не ожидал меня увидеть? – рыжеусый надел тапочки и прошел вслед за Лесем в комнату. – Ну, как бы да, – кивнул тот. – Я тогда нарочно подошел к тебе на улице. Мы ведь уже переписывались, и я вдруг увидел знакомую мордаху. И тут Леся накрыло. Он начал хохотать и кататься по кровати рядом с Алексеем Ивановичем. – Чем вызвано столь бурное веселье? – засмеялся рыжеусый. – Вот подумал, а если узнают в универе, что вы пидор, да еще и снимаете за деньги студента? – Лесь с трудом перевел дыхание. – Во-первых, я не пидор, – нисколько не обиделся Алексей Иванович, – во-вторых, это был последний семестр в универе. Я ухожу в НИИ. Буду заниматься научной работой. А в-третьих, сам подумай: будешь ты распространяться о том, что спишь с мужиками за деньги? – Логично… – сделал вывод Лесь. – Так, Алесей Иванович… Леша… Что ты хочешь от меня? – Лесь сладко растянулся на кровати и потянул рыжеусого к себе. – Что тебе нравится? Потолок плыл и кружился. Тело покалывали мелкие иголочки возбуждения. Возбуждало все: полумрак комнаты, поющий по радио Alex Clare, молодой мужчина рядом, запах, исходящий от него, длинная шея в открытом вороте рубахи, эти смешные рыжие усики… Лесь выгнулся навстречу рукам мужчины. Каждое прикосновение отдавало тяжестью внизу живота и заставляло тихо стонать. О, эти усы! Они казались Лесю живым существом. Усы сначала нежно щекотали его ухо, потом шею. Через минуту они мягко покалывали грудь. И вот они мирно улеглись в районе паха. – Еще-е-е… – выгнулся навстречу рыжему чуду Лесь. – Да… Какие вы м-м-м… – Лесь, с тобой все в порядке? – как сквозь слой воды раздался голос Алексея Ивановича. – Верни усы вниз, – недовольно поморщился Лесь и, опустив руку, зачем-то дернул Алексея за усы, – вы такие сла-а-авные… такие мя-а-агонькие… – Какой ты забавный, – лицо Алексея плыло над Лесем. Усы так смешно двигались, что казались двумя маленькими рыжими крылышками. Лесь не чувствовал боли. Возможно, это было действие таблеток, а может, просто Алексей Иванович был очень заботливым любовником. Если честно, Лесь не чувствовал сначала ничего. В нем просто что-то шевелилось. Потом внутри него, где-то в районе пупка, началось свечение. Сначала свет был очень слабый, как от ночного светлячка. С каждым ударом внутри огонь становился ярче. Лесю было мало. Движений внутри не хватало на то, чтобы огонь вспыхнул ярким пламенем. Они были слишком медленными и неглубокими. Лесь движением руки оттолкнул Алексея, перевернул его на спину и сел сверху. Он двигался быстрыми и нервными толчками. Огонь пылал в нем. Теперь он помещался не только в районе пупка. Он пульсировал в спине, ногах, паху и в голове. Лесю казалось, что он горит изнутри, как светодиодная лампочка. Ему не хватало воздуха. Жар от огня горячил его тело, заставляя выступать капельки пота на спине и груди. – Я больше м-м-м… – процедил сквозь зубы Лесь, и огонь вырвался из него несколькими сильными залпами. – Не ожидал, что ты такой горячий парень, – говорил Алексей Иванович, обувая кроссовки в коридоре, – если захочешь, можем еще повторить. Только меня месяц не будет в городе. Если что, звони в сентябре. – Я хочу канарейку, – Лесь стоял, опершись спиной о стенку, и смотрел на яркую лампу на потолке. – Вот, – Алексей сунул в безвольно висящую руку Леся деньги, – на это ты можешь купить не одну сотню канареек. – Не хочу сотню. Мне нужна только одна… Лесь даже не заметил ухода гостя. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок, пальцем гоняя шарик «мышки». Он даже не помнил, когда и зачем включил комп. В его голове было одно желание. Лесь хотел снова гореть. Неожиданно его привлек назойливый пищащий звук. Он шел откуда-то снизу, мешая тихому течению прозрачных, как вода в реке, мыслей. Не сразу, но до Леся дошло, что его кто-то зовет. Неожиданно в воду мыслей упал камень и обдал Леся ледяными брызгами: «Коля!» Лесь испуганно стал ползать по кровати в поисках ноута. Глаза не могли сконцентрироваться на одной точке, руки дрожали, а сердце выскакивало из груди. – Коля-а-а!!! Не уходи только! Я тебя найду. Подожди! Компьютер нашелся как-то сам собой. Лесь несколько секунд не мог попасть курсором мышки по пульсирующему значку Скайпа. – Малыш! Привет! Если б ты знал, как я по тебе соскучился! – голос Николая звучал через пелену, как будто в ноуте были повреждены колонки. – Как ты, Лесь? – Я так тебя хочу-у-у… – прошептал Лесь веселой канарейке. – Лесь, положи компьютер так, чтобы я мог тебя видеть. А то в поле моего зрения какой-то кошмар в бамбуковом лесу, отдаленно напоминающий коалу. Я хочу видеть тебя, а не расцветку твоего постельного белья. – Я тебя хочу-у-у… – снова прошептал Лесь, ставя ноут на журнальной столик, – я хочу, чтобы ты ко мне приехал и заставил светиться. – Лесь? Ты в порядке? У тебя глаза странные и говоришь ты странно. – Приезжай и трахни меня! – зло выкрикнул Лесь. – Откуда ты этого нахватался, малыш? – Я хочу твой член. Сейчас! Немедленно! – Лесь… – Посмотри на меня… – Лесь стянул с себя трусы, бесстыдно раздвинул ноги, поднял их вверх, пробрался руками под себя и сразу двумя указательными пальцами проник в пульсирующий желанием вход, – ты ведь хочешь меня? Сейчас? В реале… – Лесь… Очень хочу, но… – Приезжай… возьми меня… я твой… я весь твой… я горю… слышишь? – Лесь выдыхал эти слова вместе со стонами. Он снова горел. Ярко. Страстно. Горячо. Как лампочка в люстре под потолком.