Гарри Снейп и Игрушечный Хогвартс- экспресс

Из Больничного крыла Гарри вышел как раз к концу учебного года. Ничего хорошего он в принципе не ждал. Гермиона сообщила, что все их старания так и не помогли вернуть Слизерину и Гриффиндору отнятые Снейпом-старшим баллы, так что они, скорее всего, будут последними. Что ж, слизеринцы хотя бы кубком по квиддичу похвастаться могли, а гриффиндорцам должно было быть совсем обидно. Впрочем, они и раньше особо не блистали. На Гриффиндоре обычно учатся яркие и способные личности, вот только зачастую урона от них больше чем пользы. — О, Снейп, чего такой кислый? — спросил Фред (Гарри по букве на футболке определил), подойдя ближе. — Как тебе сказать… я подвел свой факультет, разочаровал отца и совершил много глупостей, — ответил слизеринец. — А что это ты один? — Джордж немного занят. Ты это, не расстраивайся, — Уизли потрепал его по волосам. — Знаешь, сколько баллов мы потеряли за время нашего обучения? На два факультета хватит! Ты один из самых умных учеников Хогвартса. И между прочим, о твоей «глупости» говорит вся школа, так что мы бы на твоем месте гордились. — Кхм, Фред, — окликнули гриффиндорца сзади. Джордж и Невилл стояли, держа что-то за спиной. Гарри удивленно приподнял бровь, пытаясь понять, что затеяли близнецы и как им удалось впутать в это Лонгботтома. Впрочем, Фред и Джордж не стали ничего рассказывать, только хитро улыбнулись, а у Невилла был такой взволнованный вид, что рассчитывать на внятное объяснение не приходилось. Гарри махнул рукой и сел на свое место рядом с Малфоем. Во время торжественной речи директора, наверное, полагалось сидеть за столом своего факультета. Гарри хотел бы, чтобы Рон и Гермиона могли подсесть к ним, но это явно был не тот момент. Жаль, он бы с удовольствием с ними поговорил, потому что в Больничном крыле на это времени не хватило. Мадам Помфри была категорически против нарушения режима. — Как думаешь, что у них на уме? — задумчиво спросил он, провожая взглядом троицу, направившуюся к преподавательскому столу. — Это же Уизли, — Драко пожал плечами. — Кто их разберет? Северус обсуждал с Минервой планы на лето. Он хотел бы как можно дольше времени провести вне Хогвартса, с чем МакГонагалл была полностью согласна. Она, как и Нарцисса, переживала за Гарри и соглашалась с тем, что ребенку нужно внимание и отдых от школы, тем более после такого года. Слушая Снейпа, Минерва с подозрением прищурилась, глядя на близнецов Уизли и бледного Невилла, продвигающихся прямо к той части стола, где сидели деканы Слизерина и Гриффиндора. — Ваши подопечные, кажется, хотят вас поблагодарить, — неуверенно предположил Северус. Близнецы тем временем вытолкнули готового потерять сознание Лонгботтома вперед. Тот попытался закрыться довольно-таки увесистой корзиной с цветами. — Мы… — пискнул первокурсник и сильно покраснел. Близнецы все же сжалились над ним и решили закончить самостоятельно. — Гриффиндор любит вас, профессор Снейп, — торжественно произнес Фред и поставил корзину на учительский стол. Джордж улыбнулся и кивнул. Делегация развернулась и направилась к гриффиндорскому столу. Близнецы еле удерживались от того, чтобы не расхохотаться. — Эм… вы заслужили это, — пробормотала Минерва, отойдя от первого шока. — В конце концов, вы спасли Философский камень — Думаете, не стоит ждать подвоха? — спросил Северус, осторожно ткнув палочкой в букет. Гарри, конечно, рассказывал, что слухи о поимке вора обросли просто невероятными деталями, но Снейп не мог себе представить, что могло заставить братьев Уизли прилюдно выказать свое восхищение им. Еще и бедного Лонгботтома как-то подговорили. Невилл с некоторых пор стал меньше бояться профессора Зелий, тем не менее этот подвиг дался ему нелегко. Гарри тем временем сидел и трясся от смеха, уткнувшись лбом в стол. Близнецы стояли рядом и были похожи на котов, объевшихся сметаны. — И что это было? — спросил Драко. — Снова какую-то шалость задумали? — Ложь и клевета! — возмутился Фред. — Там все честно. — Посмотреть на их лица — это уже достойная награда, — Джордж улыбнулся. — А Невилл больше никогда не будет играть в шахматы на желание. Ладно. Удачи, наши хладнокровные друзья. Директор уже собрался речь произносить. Он ушли к остальным гриффиндорцам. Дамблдор как раз в это время встал и наложил на себя Сонорус. — Прошу вашего внимания. Конечно, все с нетерпением ждут результатов этого учебного года. Итак: баллы распределились следующим образом. Третье место делят Гриффиндор и Слизерин — триста двадцать два очка. Гриффиндорцы и слизеринцы сидели понурые, как побитые собаки, и не смотрели друг на друга. Гарри почувствовал, как горло сдавливает. Это из-за него факультет потерял больше сотни баллов! И как вообще могло выйти одинаковое количество баллов? — Ты не переживай, Снейп. Все равно ты на ответах заработал больше, чем кто-либо другой, — прошептал Драко, сжав его руку. Гарри вздохнул. — Третье место — Хаффлпафф, триста шестьдесят очков. На первом — Рейвенкло. Четыреста пятнадцать очков. Рейвенкловцы не стали вскакивать и кричать, как сделали бы гриффиндорцы, они просто переглядывались и улыбались друг другу, пожимали руки под столом. — Подождите. В связи с последними событиями некоторые ученики заработали дополнительные очки, — сказал Дамблдор. «Какая разница? Все равно разрыв больше сотни баллов, а быть вторыми не лучше, чем быть третьими», — подумал Гарри. — Начнем с мистера Рональда Уизли… — на этих словах Рон покраснел, а Драко поморщился. — За лучшую игру в шахматы я присуждаю ему пятьдесят очков. «Прекрасно, теперь мы в самом низу», — подумал Драко, в мыслях уже подбирая выражения, в которых будет описывать дома весь этот беспредел. — Далее мисс Грейнджер за способность сохранять хладнокровие даже в самой непростой ситуации также получает пятьдесят очков. Мистер Малфой… — Драко посерел и едва не сполз под стол. — За умение быстро принимать решения в критической ситуации получает пятьдесят очков. «Ну, это он уже натянул», — подумала вся четверка. — И, наконец, мистер Снейп… хм, младший, конечно. Пятьдесят баллов за красноречие и преданность школе. Слизеринцы сидели и большими глазами смотрели друг на друга. Они очень быстро посчитали, что теперь оказались на первом месте. И не только они. — Альбус! — МакГонагалл ахнула. — Но получается… — Да. Впервые за многие столетья у нас ничья. Победила дружба. — Нельзя так, нельзя, нельзя, — потерянно прошептал Гарри, глядя на расстроенных рейвенкловцев. Они ведь старались, корпели над домашними заданиями, соблюдали правила, а теперь первое место поделили хитрецы и безрассудные нахалы. После пира Гарри подошел к старосте Рейвенкло, семикурснице, имени которой он не знал. — Простите, — робко сказал он. Девушка смотрела на мальчика исподлобья. — Мы все знаем, что это ваша победа. Прошу, не обижайтесь на нас. Мы не знали, что так получится. — Было бы глупо считать иначе. — Я… мне правда жаль. Я очень надеюсь, что в следующем году такого не случится, — прошептал Гарри. — Вы скажите своим ребятам, пожалуйста, что мы все признаем их победу над нами. А кубок… кому нужен кубок, когда есть такие мозги? — Успокойся, ребенок, — староста потрепала его по волосам и грустно улыбнулась. — Мы не переживаем из-за такой чуши. А Слизерину и Гриффиндору на одном пьедестале всегда будет тесно, помяни мое слово. Гарри кивнул. Да уж, подумать только, ничья. Интересно, что все это значит?.. *** Северус и Люциус стояли рядом, ожидая прибытия поезда. В Лондон, естественно, весь героический квартет отправился на Хогвартс-экспрессе. Традиция все же. Снейп, конечно, предлагал Гарри воспользоваться камином, но мальчик наотрез отказался. Как же он мог отказать себе в удовольствии ехать в одном купе с Драко, Роном и Гермионой? Естественно, дети не могли разойтись сразу по прибытии на вокзал, им еще надо было постоять три часа на одном месте, заканчивая разговор. Малфой-старший улыбнулся и покачал головой. Его, кажется, уже даже не смущал тот факт, что его сын спокойно болтает с предателем крови и магглорожденной. — Наконец-то каникулы, — радостно сказал Гарри. — Ага. Будет столько лишнего времени, чтобы учиться, — предвкушающе ответила Гермиона. Они с Гарри стукнулись кулаками в знак солидарности. Рон и Драко переглянулись и тяжело вздохнули. — Надеюсь, следующий год будет поспокойней, — сказал Уизли. — Все это очень хорошо, но по голове мне что-то больше получать не хочется. — И все же одну загадку мы не разгадали, — заметила Гермиона. — Гарри Поттер. — Опять, — проворчал Снейп-младший. — Грейнджер, зачем тебе Мальчик-Который-Затаился, если у нас есть свой Гарри? — Малфой ухмыльнулся. — И я готов поставить тысячу галеонов на то, что он не хуже Поттера. — Скажешь тоже… — Гарри покраснел. Северус только хмыкнул. В чем-то Драко, конечно прав — не может же Гарри Поттер быть лучше самого себя. — И вообще, ты себе представляешь, какой бардак начнется, если он придет в школу? Да нас со свету сживут, — добавил Малфой. Судя по взгляду Люциуса, тот был абсолютно согласен. Северус знал, что рано или поздно они обсудят и этот вопрос, но пока не горел желанием заводить этот разговор. — Пусть учится, сил набирается, — сказал Рон. — А мы пока за него побудем. — Удачных каникул. Пишите. И постарайтесь ни во что не влипнуть — Гарри Поттер временно недоступен, — сказал Гарри и по очереди обнял своих друзей, после чего кивнул Люциусу, явившемуся за Драко, и побежал к папе. Северус взял его за руку и аппарировал прямо в гостиную их дома, не говоря ни слова. Гарри уже успел испугаться и начать ожидать серьезного разговора. — Разберись со своими вещами, я пока переоденусь, — бросил Снейп-старший и мимоходом поправил волосы мальчика. Прикосновение его успокоило, Гарри улыбнулся краешком губ и бросился в свою комнату. Северус вздохнул и направился к себе. Рубашка, свободные брюки и мокасины — уже много лет привычная одежда. Слава Мерлину, никто из учеников никогда не увидит его в таком виде. Нет, таким Северус Снейп предстает только перед магглами. Подумать только, восемь лет назад для него все это было дикостью… Северусу тогда было всего двадцать четыре. Он понятия не имел, что делать с ребенком, он не умел шептать всякие там нежности, дуть на ушибы, называть это маленькое чудовище «зайчиком» или «лапочкой» — с ним самим так не обращались. Он учился. Читал Спока, наблюдал за другими родителями, анализировал свое поведение и реакции мальчика. Первым делом стало ясно, что растить ребенка в доме в Паучьем Тупике совершенно невозможно. Северус открыл дверь и тут же был вынужден подхватить ребенка, споткнувшегося о порог. Сколько раз он сам разбивал здесь колени? Гарри благодарно угукнул и улыбнулся ему. Мальчик застенчиво мялся у входя, бросая взгляды на Снейпа. — Ну что, проходи, — со вздохом сказал Северус. Он позволил малышу гулять по дому, а сам шел следом, наблюдая за Гарри. Судя по всему, тому было неуютно, он постоянно жался к Снейпу. Подойдя к комнате, где некогда скончалась Эйлин, дернул плечиком, развернулся и направился дальше, даже не вздумал заглянуть внутрь. Северус пока не паниковал, но уже был близок к этому. Он действовал четко и рационально, когда забирал мальчика у Дурслей, когда накладывал на них чары Неразглашения, когда входил в дом сквиба Фигг и копался в ее мозгах. А дальше? Что дальше? Ребенку нужно одежду купить, игрушки какие-нибудь, мебель, да и кормить его нужно нормально, а то вон какой худой. Сам Снейп не мог похвастаться здоровым образом жизни, но Гарри, несомненно, нуждался в этом. В итоге ребенка он покормил овсянкой. Мальчик вначале посмотрел на Северуса большими глазами, когда тот поставил на стол чашку, а потом с аппетитом набросился на еду. В общем, с этим проблем почти не возникло. Гарри был готов есть все, что предложат, лишь бы кормили. Потом наступила ночь. Теперь Снейп метался по дому, пытаясь придумать, куда уложить своего маленького соседа. Трансфигурировать что-либо в кровать он не рискнул, так как преобразования вообще не были в списке его талантов, он же не Поттер. Не хотелось бы, чтобы кровать прямо посреди ночи превратилась обратно в стул из-за неверно наложенных чар или магии самого ребенка. А в том, что у мальчика вот-вот может случиться выброс, Северус и не сомневался, он уже начал догадываться, какой алмаз извлек на свет из темного чулана дома на Тисовой улице. В итоге дилемма разрешилась сама собой — Гарри просто наотрез отказался спать отдельно от своей «доброй феи-крестной». Стоило ему пристроиться рядом с Северусом, как мальчишка сразу же засопел, а вот Снейп в ту ночь так и не смог закрыть глаза. Боялся пропустить момент, когда ребенок проснется, или во сне спихнуть его с кровати, или раздавить, или еще бог знает что. Встать с кровати не вышло бы при всем желании — Гарри крепко вцепился в его ночную рубашку. Через три месяца после того дня они въехали в новый дом, где до них совсем никто не жил. Местечко было тихое, похожее на тот же Литтл Уингинг, рядом лес, кругом одни маггловские домики, соседи все друг друга знают. Снейп не одну неделю убил на то, чтобы создать вокруг дома достойную защиту. Отвод глаз, Чары Ненаходимости и Ненаносимости, защита от воров… он предусмотрел все. Вокруг дома была разбросана земля из двора дома Дурслей, что в сочетании с правильными ритуалами распространило кровную защиту и на это место. Мальчик был в безопасности. Относительной, конечно. Снейп быстро понял, что в мантии на прогулку в маггловский район не выйдешь. Это в Паучьем Тупике никто и ничему не удивлялся, а тут приличные люди живут, не дело их шокировать экстравагантными нарядами. Затем пришло понимание, что и костюм для походов в парк не годится — все равно неотвратимо подойдет момент, когда придется лезть в кусты или еще куда и вылавливать оттуда этого мальчишку. Так в его гардеробе появились джинсы, футболки и спортивная обувь. Снейп себе в них не нравился, на нем одежда висела как на вешалке, но зато эти маггловские тряпки идеально подходили для того, чтобы выйти куда-то с ребенком. Дальше пришло осознание того, что и с лицом тоже надо что-то делать. Когда все время сидишь с кислой миной, мамочки считают тебя странным. К странным стараются не приближаться, а он не хотел отпугивать от Гарри других детей. Северус научился приветливо улыбаться, он старательно выстраивал доброжелательные отношения с соседями, дабы тем не пришло на ум донести на него в органы опеки и создать лишние проблемы. А еще он не хотел, чтобы люди смотрели вслед Гарри и с пренебрежением говорил «а, сын этого Снейпа», как когда-то говорили о нем самом. Впрочем, чаще он не болтал с соседями, а просто сидел на скамейке с книгами, с помощью поддельных обложек маскируя магические фолианты под какую-то беллетристику. Удачная тактика. И интеллигентом прослыл, и от лишнего внимания избавился. Еще для Снейпа стало открытием, что женщины любят одиноких папаш с ребенком, особенно если сами одиноки и замечают, что этот ребенок никогда не приходит в парк с матерью. Северус однажды искренне удивился, когда ему предложила встречаться мать-одиночка, живущая через пару кварталов. Он-то все это время наивно полагал, что добрая женщина просто так приносит с собой печенье и приглашает Гарри поиграть к себе домой. Снейп после того случая очень тщательно изучил себя в зеркале, но ничего принципиально нового не обнаружил. В общем, не только сын, но и отец в то время активно познавали окружающий мир. Это уже потом Северус сообразил, что вытащил счастливый билет — его ребенок всегда слушался прямых приказов, безоговорочно доверял, не позволял себе глупых истерик и капризов, ел все, что предлагали. Снейп не знал, как бы он справился, достанься ему один из тех избалованных, топающих ногами монстриков, которые выводили его из себя. Но ему достался Гарри. Милый, отзывчивый Гарри. Мальчик тянулся к нему, несмотря на отвратительный характер и все остальное. Северус не справился. Тогда, в зале, он случайно бросил взгляд в зеркало и не без содрогания увидел в нем рыжую женщину, бережно перебиравшую волосы бессознательного мальчика. Снова подвел ее, снова. Он больше не должен был совершать таких ошибок. *** Гарри залез на диван и крепко обнял подушку, глядя на отца. — Пап, ты злишься? — неуверенно спросил он. Северус вздохнул и придвинулся ближе к нему. Снейп прекрасно научился разбираться в эмоциях Гарри и знал, когда тот искренне огорчен, а когда притворяется, чтобы получить желаемое. В этот раз мальчик действительно сильно переживал. — Нет. Ты действовал опрометчиво и я не поощряю такое поведение, но я не злюсь. Я… — эти слова дались ему нелегко, — я должен перед тобой извиниться. Мне не следовало утаивать от тебя информацию. Если бы я был откровеннее, ты бы не подвергся опасности. — Ничего, пап. Ты ведь просто хотел меня защитить, — Гарри пожал плечами. — И вряд ли ты смог бы меня уберечь. Рано или поздно это все равно случилось бы. — Да, рано или поздно. Послушай меня, ты должен кое-что запомнить. Тебе уже почти двенадцать и я считаю тебя достаточно взрослым, чтобы ты мог воспринять мои слова со всей ответственностью. Ты защитил меня, это был хороший поступок, но в следующий раз ты не должен демонстрировать свои чувства так сильно. Так, не распускай нюни, будь мужчиной. Я же не требую невозможного. Ты должен понять, что такая сильная привязанность является твоей слабостью, а свои слабости ты никому не должен показывать, их могут использовать против тебя. — Я понял. Если кто-то захочет до меня добраться, под ударом окажешься ты, — Гарри серьезно кивнул. — Прости, я постараюсь… нет, я буду держать себя в руках. Просто я так испуга-ался за тебя! Скажи, а он может вернуться? — Может. Именно поэтому ты должен быть предельно осторожен и внимателен. Ты правильно сделал, когда сказал Дамблдору, что не помнишь о произошедшем. Директору не стоит знать некоторых подробностей. — Почему он так странно распределил баллы? Я так и не понял. — Очевидно, — Северус нахмурился. — Он хотел показать тебе, что благородство вознаграждается. Конечно, очередная победа Слизерина никого бы не удивила. Но Дамблдор хотел еще отметить, что твои гриффиндорские друзья ничуть не хуже тебя и тебе не стоит гордиться. Полагаю, поэтому он и устроил ничью. — А что вообще произошло с Квиррелом? Я так толком и не понял… — растерянно сказал мальчик. — Твоя мать когда-то была готова спасти тебя ценой своей жизни. Дамблдор считает, что ее жертва создала защиту, которая уберегла тебя от Авады и спасла от Темного Лорда и на этот раз. — То есть… — Гарри отбросил подушку. — То есть это не из-за моего выброса? — Я не говорил директору, что ты применил магию. Не знаю, может, его версия является правдой, — Снейп пожал плечами. — Я многого ему не говорил. — Он чего-то ждал от меня. Во время нашего последнего разговора — помнишь, я показывал тебе? — он явно чем-то остался недоволен. Но я так и не понял, чем именно. — Своеобразный тест, — Северус поморщился. — Когда он сказал, что придется уничтожить камень, ты должен был пожалеть Фламмеля и его жену, а вместо этого думал о самом камне. На мой взгляд, Николас просто решил скрыться и воспользовался случаем. Намного любопытнее то, чего Альбус ожидал от тебя во время испытаний. Он рассказал мне, что камень (ну, или его имитацию) из зеркала сумел бы достать лишь человек с чистыми помыслами. Тот, кто хочет обладать камнем не для бессмертия и богатства, а чтобы защитить его. Ты камень так и не достал. — Пап, во-первых, Фламмель секретом бессмертия ни с кем делиться не спешил. Если он решил покончить со всем этим, кто я такой, чтобы сомневаться в этом решении? Во-вторых, не видел я в зеркале никакого камня, потому что он мне не нужен! Дамблдор считает меня дураком? — возмущенно спросил Гарри. — Да кому угодно очевидно, что в тайнике камень в большей безопасности, нежели в руках первокурсника без палочки. Квиррел и Темный Лорд не могли достать его из зеркала, но запросто сумели бы отнять у меня. Что на следующий год? Оседлать дракона, побороть великана, пройти огонь, воду и медные трубы? Чего еще он от меня хочет? И как ему тот факт, что я стал убийцей в одиннадцать лет? — Ты не мог знать, что так выйдет, — осадил его отец. — И у тебя не было выбора. — Да, но… пап, скажи честно, ты когда-нибудь кого-нибудь?.. — мальчик посмотрел на него влажными глазами. — Ты действительно хочешь знать ответ? — Снейп посмотрел на него исподлобья. — Гарри, пока ты жалеешь о случившемся и хочешь это отменить, ты — человек. И все же не нужно страдать из-за этого. Такова жизнь. Твои угрызения совести ничего не изменят. — Я знаю, — Гарри дернул плечом. — Змеи кусают врагов и никогда не жалеют об этом. Я знаю. Мне страшно, потому что на самом деле я… я не совсем жалею, вот. Квиррел, наверное, был не виноват, он стал жертвой. А Волдеморт… — он закрыл глаза рукой. — Я убил бы его снова. Я убивал бы его бесконечно и мне никогда не было бы жаль. Я жалею о том, что не распробовал это чувство, и поэтому мне страшно. Змеи кусают врагов, но никогда не хотят убить того, кто больше не представляет опасности. — Это нехорошо, — Северус взял его за подбородок и посмотрел в глаза. — Думаю, в этом мире найдется немало людей, которые разделяют твое желание и я в их числе. Однако, ты должен отпустить это. Столько смертей много даже для очень плохого человека. Даже если он уже не кажется человеком. — Спасибо, — Гарри прижался лбом к его груди. — Скажи, это ведь еще не все, да? Он вернется. Он сделает это снова и снова, пока я… не завершу это. — Именно так. Однако, у нас еще есть время. Достаточно, чтобы ты успел подготовиться. Будь спокоен, даже он не сможет сделать это внезапно, ему тоже нужно много работать, чтобы добиться былого могущества. Ты все успеешь. — Я буду стараться сильнее, чем раньше. Я тогда… я же не видел его, — мальчик шмыгнул носом. — Для меня Темный Лорд был просто страшной сказкой, только в жизни он еще хуже. Мне было очень, очень страшно, пап. — Кому угодно было бы страшно, — Северус крепко обнял ребенка. — Пап, пообещай мне кое-что, — попросил Гарри. — Ты начнешь учить меня беспалочковой магии, чтобы я больше никогда не оставался таким беспомощным. И ты поможешь мне начать осваивать окклюменцию, потому что Дамблдор и Темный Лорд могут запросто прочитать мои мысли. Не говори, что я еще маленький. Чем раньше начну, тем раньше начнет получаться. — Хорошо. Мы попробуем, но ты не должен сильно огорчаться, если у тебя сразу не получится. На это могут уйти многие месяцы и даже годы… — Конечно! — Гарри просиял. — Пап, а когда мы поедем к Драко? И еще, можно мы как-нибудь заглянем к Уизли? Представляешь, у них есть настоящий упырь! Северус только покачал головой. Не сидится на месте этому мальчишке, что ты будешь делать. Что ж, упырь так упырь. Придумать бы еще, как не напугать рыжее семейство одним своим присутствием, а то у взрослых наверняка есть неприятные воспоминания о Пожирателях, а у детей — о профессоре Зелий. — Я схожу, прогуляюсь, можно? До заката еще пара часов, — сказал Гарри. Снейп кивнул. Лишь когда мальчишка хлопнул дверью, он заметил, что за последние десять минут услышал от Гарри аж три просьбы и на все ответил согласием. Умеет же подобрать момент, маленький змей! *** Солнце село пятнадцать минут назад. Северус в десятый раз нервно посмотрел на часы и решил, что пора искать ребенка. Впрочем, он был на девяносто девять процентов уверен, где его обнаружит. Конечно, в части леса, которую сам же когда-то огородил чарами отвлечения внимания. За первые несколько месяцев своего отцовства Северус усвоил одну важную вещь: если ребенок затих — надо бояться. В тот день он заподозрил неладное, как только осознал, что вот уже целый час сидит, спокойно читает зельеварческий ежегодник и не слышит ни топота, ни воплей. Гарри знал, что мешать папе, когда он читает, не стоит, но все равно неизбежно мешал. Снейп даже не злился. Он прекрасно знал, на что шел, когда забирал мальчика. — Гарри? — позвал Северус. Дома никто не отозвался и он вышел на улицу. Снейп приобрел небольшой домик с двором, понимая, что растить ребенка в том месте, где он жил, решительно невозможно. Гарри знал, что сбегать со двора ни в коем случае нельзя, хотя пару раз тайком от отца все же проворачивал этот трюк. Северус обнаружил мальчика у небольшого куста. Он хотел подойти посмотреть, чем тот занят, но замер от ужаса, заметив рядом с мальчиком толстую гадюку. Снейп вытащил палочку и хотел было убрать ее, пока та не покусала Гарри, но тут ребенок протянул руку и осторожно погладил змею пальцем по спине. — Гарри? Что ты делаешь? — спросил Северус, чувствуя позорную слабость в коленях. — Папа, это, — сказал мальчик и прошипел что-то непонятное, видимо, имя змеи. — Она тут ловит мышек. — Откуда ты знаешь? — Снейп едва не начал заикаться. В памяти еще стоял образ Темного Лорда, говорящего со змеями. Неужели и Гарри?.. — Она сама сказала. А ты разве не слышишь? — Гарри удивился. — Пап, ты не прогоняй ее, она хорошая. Она обещала никого не кусать, если ей не будут делать больно. У нее скоро будут детки. Северус тяжело вздохнул, поняв, что перед ним возникла новая проблема. А он только начал думать, будто справляется. Не тут то было! — Гарри, мне надо с тобой серьезно поговорить, — сказал он потом, когда мальчик вернулся домой и поужинал. — Да, папа, — ответил Гарри, опустив взгляд. — Ты говоришь со змеями. Это означает, что ты знаешь парселтанг, змеиный язык. Это не тот язык, который волшебники могут просто взять и выучить, обычно это врожденный дар, он крайне редок. Если кто-то узнает, что ты им владеешь, у тебя могут возникнуть неприятности. Ты понимаешь, о чем я? — Как в той сказке, да? Ну, где еще все в городе узнали, что одна женщина волшебница и захотели ее убить? — спросил Гарри. — Они будут бояться, потому что я не такой. — Да. Этот дар чаще всего принадлежал Темным волшебникам. Например, Слизерину и Темному Лорду. — Тогда я никому об этом не скажу. Но можно мне дружить с ней? Она правда хорошая. Никто не узнает, — Гарри посмотрел на отца умоляющим взглядом. Снейп вздохнул. — Гарри, змея — не самая подходящая компания… — Она рассказывает сказки. — Что? — Северус с недоверием посмотрел на мальчика. — Она говорила, что змеи много знают. Она рассказывала о змеином короле. — Ладно, так и быть, можешь с ней дружить. Только прошу тебя, не устраивай здесь гадюшник. Одна змея, слышишь. Одна! Тогда-то Северус и понял, что мальчику нужны друзья. Потом оказалось, что у «подруги» Гарри есть семья, которая с каждым годом становится все больше и больше. Насмотревшись на то, как все это семейство приползает к их дому, Снейп махнул на все рукой и специально зачаровал в лесу целую делянку, чтобы мальчик мог общаться со своими змеями, не рискуя быть замеченным, и чтобы люди не вторгались во владения гадюк. Гарри обожал рептилий. Как-то раз он целых три месяца умолял Северуса завести бумсланга, обосновывая это тем, что змеи линяют часто, а шкурка — ценный ингредиент. Поэтому Северус ни разу не водил ребенка в террариум — зачем рисковать, если и дома змей хватает? В этот вечер он добрался до нужного места, освещая себе дорогу Люмосом и осторожно глядя под ноги. Змеи Гарри никогда не трогали Северуса, но аккуратность была своеобразным проявление вежливости. Дожили! Уже со змеями вежливость соблюдают! Снейп, конечно, был слизеринцем, а все же змей недолюбливал. Он тихо раздвинул ветки какого-то кустарника и покачал головой. Ну конечно с Гарри все в порядке, он просто опять заболтался. Сказал бы, о чем можно так долго говорить со змеями? А картинка, представшая взору Северуса в свете взошедшей луны, была действительно жуткой, и у него в очередной раз мурашки пошли по коже. Мальчик лежал на траве, раскинув руки и ноги, а вокруг были десятки змей, они постоянно переползали с места на место, грелись о кожу человека и шипели, шипели. Судя по тому, что Гарри активно отвечал, обсуждение было крайне увлекательным. *** Гарри любил змей. Они всегда знали ответы на вопросы, на которые не мог ответить отец. Что такое жизнь? Что такое смерть? У змей были свои жизненные установки и людские проблемы часто были им непонятны, даже некоторым человеческим понятиям в парселтанге не нашлось названия. Рядом с ними многое казалось сущими пустяками. Например, убийство живого человека, пусть и одержимого Темным Лордом. — Змееныш, где ты был?— спросила Ххасс, самая первая змея, с которой познакомился Гарри. Ххасс было сокращением от более длинного имени, которое с парселтанга вообще никак на английский не переводилось. — В Хогвартсе. Это такое большое гнездо, где молодняк учится. — Тебя научили охотиться? - Нет, — Гарри покачал головой. — Но я все же славно поохотился. — Тебя научили прятаться? Кусать? Сбрасывать кожу? — Нет, но это я умею и так. А еще могу сделать из камня птицу. — Глупые люди. Вы ничего не смыслите в жизни. Раз камни лежат на земле, а птицы летают по воздуху, так и должно быть. Все хорошо на своем месте. Гарри рассмеялся. О, слышала бы эти речи профессор МакГонагалл! Нет, общаться со змеями ему безумно нравилось. Те умели подбирать точные слова. «Его укусила змея» — так сказала Ххасс, впервые увидев Северуса, и Гарри долгое время не мог понять, что значили эти слова, пока не увидел метку. Тогда он рассказал змеям о Темном Лорде и вкратце разъяснил его программу. Змеи посмеялись. «Глупый, что такое „грязная кровь“? Когда проливается кровь, она всегда одинаковая.» Снейп-младший не понимал, как Лорд, разговаривавший со змеями, мог не уяснить такие простые вещи. Он в этот раз подробно описал случившееся и рассказал о Дамблдоре. Некоторые моменты у змеек вызвали одобрение, а некоторые заставили их сердито шипеть. — Ты должен затаиться, ты еще маленький. — Папа тоже так говорит, — Гарри улыбнулся. - Но я боюсь, мне не оставят выбора. — Тебе уже пора. Твой отец ждет, — сказал кто-то из младших. Гарри не помнил всех по именам и этого змееныша не узнал. В глазах Северуса они все были одинаковыми, но мальчик всегда узнавал тех, с кем познакомился достаточно близко, по расположению чешуек и по размеру. Более молодые змеи были крупнее своих предков. Гарри предполагал, что это влияние его магии. С его появлением гадюки стали на редкость плодовитыми и крепкими здоровьем, поэтому они все приползали к нему и старались держаться поближе. Дождавшись, пока змеи отползут в сторону, Снейп-младший поднялся и направился к папе. Тот даже не злился, только смиренно опустил голову и повел его домой, держа за руку. — Я звонил Петунье. Она сказала, мы можем приехать через две недели, — сообщил Северус, когда они уже вышли из леса и зашагали по темной улице, освещенной парой фонарей. — Хорошо, — ответил Гарри. Не то чтобы он был рад этим визитам. Дома или у Малфоев ему было намного комфортнее чем у тети, но выбора не было. Чтобы укрепить кровную защиту, требовалось хотя бы иногда бывать у Дурслей. Те уже давно смирились, потому что Северус сумел подобрать хорошие аргументы, объясняя, зачем это нужно. Правда, Вернон все еще косо смотрел на «этих сумасшедших», так что Петунья старалась приглашать их, когда ее муж уезжал в гости или в командировку. Да и Дадли она пыталась от всего этого оградить, поэтому иногда глава семейства забирал сына с собой, и тогда Гарри с Северусом приезжали. Впрочем, если все же сталкивались на одной территории, мальчики без проблем находили общий язык и никто их специально друг против друга не настраивал. Что ж, у Гарри будет две недели, чтобы наобщаться с друзьям, живущими по соседству, и начать учиться. Отвертеться от выполнения своего обещания папа точно не сможет. Мальчик улыбнулся и крепче сжал ладонь отца. Насчет каникул Гермиона была права — это прекрасная возможность выучить все на свете!