Гарри Снейп и Игрушечный Хогвартс- экспресс

Для всей школы январь пролетел быстро. Ученикам надоело паниковать, как и издеваться над профессором Защиты. Правда, в покое Локхарта оставили аккурат до февраля. В преддверии Дня святого Валентина кто-то случайно зарастил ему рот, причем расколдовать несчастного Гилдероя не могли два дня. Слизеринцы никого не подозревали, но догадывались, что это как-то связано с тем, что Локхарт предложил другим профессорам украшать зал, а декану Слизерина — рассказывать о любовных зельях. Причем о зельях Снейп-таки рассказал. Шестикурсникам об Амортенции, да. Причем с таким видом, что все пришли к выводу: любовь — это очень опасно. Вообще у слизеринцев четырнадцатое февраля проходило весело. Старшие решили, что девчонки с их факультета должны быть самыми лучшими, поэтому все их дружно поздравляли. Другие факультеты, конечно, от них отставали, но и гриффиндорцы, и рейвенкловцы, и хаффлпаффцы поздравляли своих прекрасных дам, да и многие дамы тоже не стеснялись делать первый шаг. Однако, были и те, кто в этот день хмурился, глядя на весь этот беспорядок. Причем, как ни странно, это был не профессор Снейп. Тот в принципе был доволен жизнью, потому что сидевший рядом с ним Локхарт до сих пор отмалчивался. — И вообще это дурацкий праздник, — сказала Гермиона. Рон вздохнул, он это слышал уже в третий раз. Первые два от Драко и Гарри, которые жалели свои несчастные руки. Этими самыми руками они написали несколько десятков валентинок слизеринским девчонкам — староста попросил, назвав это уроком каллиграфии. Малфой и Снейп, кстати, куда-то делись. Возможно, разносили эти самые валентинки. Внезапно к гриффиндорскому столу прилетела огромная бабочка с крылышками размером с ладонь. Она села прямо перед Гермионой и превратилась в открытку. Девочка замерла, недоуменно глядя на валентинку и гадая, кому же она предназначалась. Наверняка кто-то ошибся адресом. — Что, праздник резко перестал быть дурацким? — спросил Рон. Гермиона быстро схватила открытку и поднесла ее к глазам, чтобы он не видел. Уизли с интересом пронаблюдал, как его подруга смущенно розовеет, читая написанное. — Малфой? — спросил он. — А почему ты думаешь, что это Малфой? — удивилась Гермиона. — Ну, он же у нас дже-е-ентльмен, — Рон пожал плечами. Грейнджер вздохнула и протянула ему открытку. «Милая Гермиона, в тебе я чувствую родственную душу и хочу, чтобы ты это знала. Ты — сильная личность, и твоей целеустремленности можно лишь позавидовать. Я искренне люблю тебя, мой друг. Г.С.» — прочитал Рон. У него чуть челюсть не отвисла. — Снейп? Ого, не ожидал от него. Думаешь, он сам это сочинил или списал откуда? — пробормотал гриффиндорец. — Ну и правильно. Ты молодец, не то что Браун и прочие фифы. — Мда, на Астрономии похоже будет интересно. Никак затмение случится, — Гермиона хмыкнула. — Сам Рон Уизли меня похвалил. Отмечу этот день в календаре. — Да ладно тебе, — Рон смутился. — Если же я тебя буду хвалить каждый день, то тебе надоест. Вот. — Приве-е-ет, — протянул подошедший Малфой, почему-то держащий руки за спиной. — Грейнджер, а ты знаешь, что сегодня за день? — Четырнадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто третьего года. Пятница, — Гермиона прищурилась. — А что? — А это тебе, — Малфой протянул ей книгу, перевязанную красной ленточкой. — О, Мерлин… я не могу это принять. Драко! Она же дорогая, — смущенно сказала Грейнджер, разглядев название. — Ты мне дороже, — ляпнул Малфой, сунул книгу ей в руки и исчез просто магически быстро. — Рональд, признавайся, вы сговорились? — Гермиона развернулась к Рону. — Точно договорились, — въедливым тоном сказала Пэнси, крутившаяся рядом с тех пор как появился Малфой. — Иначе кто же тебя поздравил бы, бобриха? Рон краем глаза заметил, что гриффиндорские девчонки, кажется, вполне согласны с Паркинсон. Он набрал в грудь больше воздуха и применил секретное оружие. Этому заклинанию его научил Билл, который всегда умел произвести впечатление на девушку. Может, Гарри Снейп и мог без палочки устроить хаос на ровном месте, зато Рон Уизли без палочки мог наколдовать букет роз, который и вручил своей подруге. Правда, розы почему-то не красные получились, а зеленые, но это уже детали. — А знаете что… — громко начал он, понимая, что подписывает себе приговор. — Завидовали бы вы молча. Гермиона классная девчонка, поэтому мы ее и поздравляем. И знаешь, мопс Паркинсон, она не похожа на бобра, вот так вот. Пошли отсюда, — Рон взял Гермиону за руку и повел к выходу. В коридоре их ждали Гарри и Драко. — Скандал, — радостно сказал Малфой. — Еще какой, — согласился Гарри. Они переглянулись и пожали друг другу руки. — Мальчики, — Гермиона растроганно окинула всех троих взглядом и попыталась сразу всех обнять. — Это так мило! Но чтоб вы знали, девушек принято поздравлять на восьмое марта, если уж вы так хотите выказать свое… уважение. — У этой книги есть второй том, — ответил Драко и подмигнул ей. Рон подумал, что надо выучить еще одно заклинание. Гарри только загадочно улыбнулся. Гермиона пошла вперед, и никогда еще её друзья не видели у нее такой гордой осанки. Что бы там ни говорила Паркинсон, в этой девочке определенно что-то было. Этот день Драко запомнил надолго. Именно после этого дня все пошло наперекосяк. *** В тот вечер Гарри в очередной раз ломал голову над чудовищем Слизерина. Выводы, которые он получил, были совсем неутешительными. Итак, Миртл недавно рассказала, что перед смертью видела страшные желтые глаза — значит, чудовище Слизерина все-таки существовало. Чудовище никого не рвало и не кусало, как грозилось, но несло смерть. И кажется, именно это чудовище говорило на парселтанге и звало к себе питона. Вообще-то, Гарри до недавнего времени считал, что Царь, о котором говорят змеи, является всего лишь сказкой. Однако… какое чудовище могло жить веками, стоять над змеями и убивать без прикосновения? Вариантов было немного. Точнее, всего один вариант. Василиск. Даже у Гарри кровь стыла в жилах от осознания того факта, что где-то в школе живет огромное чудовище, порожденное магией и преследующее какие-то свои цели. Что ж, по крайней мере известный и описанный в книгах зверь не так страшен, как какое-то там абстрактное чудовище, которое фантазия учеников наделила такими особенностями, что любой магозоолог схватился бы за голову. Чем он питался? Как передвигался по замку? Почему слушался человека? Гарри пока не мог найти ответы на эти вопросы. По-хорошему, он должен был отравиться к отцу или директору и обо всем доложить. Но… Это ведь змей. Большой, убийственный, не очень-то дружелюбно настроенный, но все же змей. Перспектива увидеть хотя бы одним глазком настоящего василиска была весьма заманчива. Конечно, не теперь. В будущем, когда Гарри подрастет и сумеет совладать с ним. К тому же, раз уж он, не глупый, но и не гениальный ребенок, догадался, то почему об этом не мог догадаться Дамблдор? Хотел бы Гарри знать, что там себе думает директор, но об этом и мечтать не приходилось. Он молчал о василиске уже три дня и собирался продолжить в том же духе. Необходимо отыскать того, кто управляет змеем, и расправиться с ним, вот и все. Вход в Тайную комнату Гарри пока не нашел, и пусть, все равно соваться туда опасно. Были у него подозрения, что это как-то связано с туалетом. Недаром же гриффиндорцы вечно подкалывали слизеринцев, указывая на то, что именно Салазар Слизерин строил канализацию и водопровод. Что касается того, как эту комнату вообще открыли, Гарри пока еще ничего не понял. Он тяжело вздохнул, захлопнул книгу с уже десять раз прочитанной статьей о василиске, и пошел искать учебник по Зельям. Размышления о том, как спасти Хогвартс, — это вовсе не уважительная причина, чтобы не писать эссе. Обнаружив, что тетрадь для черновиков прочти закончилась, Гарри решил взять другую. Под руку попалась та самая тетрадка, которую неизвестный студент запустил в Миртл, хранившаяся в сундуке Снейпа-младшего почти два месяца. Мальчик пожал плечами и открыл ее. «Собственность Г. С.» — по привычке вывел он. Чернила тут же впитались в бумагу, надпись исчезла. Гарри задумчиво почесал переносицу. Судя по всему, тетрадка была очередным шуточным артефактом. Близнецы Уизли таких успели напридумывать целую кучу. «А вот и нет», — на странице проступила надпись. Гарри удивленно приподнял бровь. Тетрадка ему еще и отвечала. Занятно. Как будто мало ему было всех остальных странностей. «Привет. Ты — волшебная тетрадь?» — написал он. «Я человек. Меня зовут Том Риддл, я учусь на Слизерине.» Гарри вскочил со стула и попятился от стола. Он сильно ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. На миг стало жутко. Может, он так много думал о Томе, что вконец свихнулся? Но он не был бы собой, если бы не нашел в себе сил глубоко вдохнуть, выдохнуть и подойти к столу. «Очень приятно. Меня зовут Генри Стоун, я тоже слизеринец». Первое правило: не называть свое имя всяким сомнительным личностям. Имя дает какую-никакую, а все же власть над человеком. И… Мерлин, это же Том Риддл, Том Риддл, Том Риддл. Тот, кто впоследствии назвался Лордом Волдемортом! Его вечный враг. Учится… значит, он еще считает себя школьником. Ну или притворяется, такую возможность тоже исключать нельзя. Вообще нельзя верить ни единому его слову. Что ж… почему бы не попробовать с ним договориться? Что-то подсказывало Гарри, что это — плохая идея. Ему уже мерещилось хмурое лицо отца, но… он только попробует и прекратит, как только станет опасно. Только попробует. «Итак, Том, каким образом ты оказался здесь?» «Слишком долгая история. Я сумел оставить след, часть себя, на страницах моего личного дневника. Здесь я навсегда останусь шестнадцатилетним. Этот дневник хранит в себе воспоминания об ужасных происшествиях, потрясших Хогвартс» Гарри похлопал себя по щекам. Перед глазами все плыло от волнения. Он догадывался, что тот, кто выкинул этот дневник, наверняка уже успел что-то сообщить Темному Лорду — узнать бы, что. Все это наверняка связано с Тайной Комнатой. Возможно, это и есть ответ на вопрос «как», и в таком случае нужно сообщить Дамблдору, но когда еще представится возможность пообщаться с Волдемортом? С шестнадцатилетним Волдемортом, еще совсем зеленым и неопытным. Нет, Гарри не обманывался, он знал, что Том и в детстве был достаточно сообразительным. И все же это шанс, которого у него больше никогда не будет. «Восхитительно. Я вижу, ты очень способный маг и знаешь много секретов. Так приятно побеседовать с умным человеком… к сожалению, мои друзья не во всем разделяют мои взгляды. Расскажи мне, что тебе интересно, Том?» «Я много чем интересуюсь, но больше всего нравятся древние ритуалы. Многие знания были утрачены, к сожалению.» «О, да. Все потому, что никто не ценит чистоту крови. Чистокровные берегут традиции и знания», — бросил пробный камень Гарри. «Именно. Ты умный мальчик, Генри. Сколько тебе лет?» «Четырнадцать. Не подумай, что я слишком молод. Никто не воспринимает меня всерьез, однако, кое-что я все-таки знаю и понимаю. Скажи, Том, тебя привлекают Темные искусства?» «Этот дневник является порождением Темных искусств.» «О, и это очень интересная идея. Да и исполнение выше всяких похвал.» «Ты пока видел лишь малую часть того, что может эта вещь… Но я обещаю показать тебе больше.» Гарри широко улыбнулся, строча ответ. Он понял, что в подростковом возрасте Великий и Ужасный, видимо, был тем еще гордецом. А это значило, что он найдет подход к Тому Риддлу. По крайней мере теперь понятно, как Том оказался в Хогвартсе. Осталось выяснить, что же он все-таки замышляет. *** Драко снова не понимал, что происходит с его другом. К странностям Гарри он уже почти привык, но это переходило всякие границы. Снейп-младший почти не спал, ходил с синяками под глазами, засыпал на уроках. Один Мерлин знает, чем он занимался по ночам. При этом выражение лица у него было подозрительно счастливое. И это все на фоне всеобщей паники. На вопросы Гарри, конечно, не отвечал, только уходил куда-то и возвращался через несколько часов. И куда, спрашивается, смотрел профессор Снейп? — Мерлин, он ест за двоих, — проворчал Малфой, когда Гарри, умявший за обедом две порции картошки с мясом и гору сладкого, направился к выходу из Большого зала, будто забыв о своих друзьях. — За троих, — поправил Рон. — Я его видел по пути сюда, он еще пирожок жевал. Что это с ним? — Не знаю… — Гермиона вздохнула. — Я его уже три раза звала в библиотеку. Думала, мы эссе вместе напишем, но он сказал, что занят. — Ладно, пойду его пытать, — Драко решительно встал из-за стола. — Ну он у меня получит! Гриффиндорцы с сомнением переглянулись. Малфой не стал обращать на это внимания и побежал догонять своего друга. Он знал, что при желании Гарри в Хогвартсе сам Темный Лорд не найдет, так что стоило поторопиться, пока Снейп-младший не успел забиться в какой-нибудь угол. Драко нагнал его, когда Гарри уже направился в заброшенные классы. — Стой, бить буду, — предупредил он. Снейп вздрогнул и молниеносно обернулся, направив палочку на Малфоя. Впрочем, он тут же опустил руку и выдохнул. — Не пугай меня так, пожалуйста, — попросил Гарри. — А тебе меня, значит, пугать можно? — гневно спросил Драко, уперев руки в бока. — Ты себя в зеркало видел? Да ты же на привидение похож! Немедленно рассказывай, что с тобой. — Все в полном… — Не ври мне, — прошипел Малфой, заставив друга посмотреть на него с искренним изумлением. Гарри тяжело вздохнул, оглянулся по сторонам, схватил его за руку и затащил в пустой класс, заперев дверь. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Драко тем самым снейповским взглядом, от которого у половины Хогвартса кровь стыла в жилах. Но Малфой с детства имел иммунитет против таких взглядов. — Говори. Или я пойду к профессору и задам вопрос ему. — Драко, я просто занимаюсь, — Гарри перестал копировать отца и вздохнул. — Просто я супер-ботаник, вот и все. Тебя все равно такие вещи не интересуют. — Почему же? Внимательно тебя слушаю, — Драко сел на парту и устроился поудобнее, всем своим видом давая понять, что уходить и не собирается. — Ладно. У меня к тебе просьба. Как к другу. Я не могу объяснить всего, но мне нужна твоя помощь. Вот, — Снейп-младший протянул ему пергамент. — Список вопросов. Любые три из них ты должен задавать мне утром, в обед и вечером. Ответы я тебе тоже оставил. Если я не смогу дать тебе ответ, ты немедленно идешь к моему отцу и передаешь ему этот конверт, но ни в коем случае не пытаешься меня остановить, что бы я ни делал, даже если это будет очень-очень странно выглядеть. Ясно? — Снейп, ты же понимаешь, что я хочу прямо сейчас задать тебе вопросы, не входящие в этот список? — Драко прищурился и прекрасно держал лицо, хотя ему стало холодно и немного жутко. — Ты выглядишь нездорово. У тебя глаза красные! Что ты опять натворил? — Просто не высыпаюсь. Я занялся исследованием. К сожалению, эксперименты мне ставить не на ком, только на себе. Ты поймешь, что я имел в виду, говоря о странном поведении, если увидишь. Я все объяснил вот в этом письме. Можешь не пытаться его вскрыть, оно зачаровано. — Ты мне не доверяешь? — удивился Малфой. — Доверяю, именно поэтому я попросил о помощи именно тебя. Однако, я знаю, как сильно ты за меня беспокоишься… в общем, перестраховался на случай если твоя паранойя возьмет верх. Не обижайся. — Значит, повод волноваться у меня есть, — констатировал Драко. — Просто пообещай, что выполнишь мою просьбу. — Убил бы, — процедил Драко, протягивая ему руку. — Ты же знаешь, если с тобой что-то… Твои эксперименты меня в гроб загонят. — Прости, — Гарри взял его за руку, притянул к себе и крепко обнял. — Все хорошо, правда. Ты же веришь мне? — Конечно, — тихо ответил Малфой, призывая на помощь всю свою выдержку. Ему хотелось кричать, ему хотелось стукнуть этого дурака, а еще лучше оглушить Ступефаем, связать и сдать на руки профессору Снейпу, чтобы тот взял Веритасерум и разобрался, что происходит. Ему хотелось оказаться дома и пожаловаться матери и отцу, потому что Гарри, несносный экспериментатор, даже не представляет себе, насколько трудно быть единственным человеком, которому он доверяет подобные дела. Которому может признаться, что он снова вляпался во что-то очень опасное и собирается продолжать в том же духе. Но Драко промолчал и ушел со злосчастным конвертом в руках. Он был очень зол на себя, потому что Гарри мог говорить ужасные вещи и не бояться, а вот сам Драко боялся, ужасно боялся за него. И он не знал, что в такой ситуации должен сделать настоящий друг. Предать ради того, чтобы защитить? Остаться верным обещанию и позволить подвергнуть себя опасности? Папа и мама учили его всему на свете, но к такому не готовили. Впрочем, Драко мог представить себе, что они скажут. Отец заявил бы, что не нужно лезть не в свое дело, что умный человек сам во всем разберется. Мама посоветовала бы отдать конверт профессору Снейпу прямо сейчас. Если это и в самом деле безопасно, профессор просто ничего не скажет Гарри, так ведь? Гарри и не узнает. Но… — Мордред бы тебя побрал, — тихо прошептал Драко, сунул конверт в карман и отправился в направлении, диаметрально противоположном кабинету профессора Снейпа. *** Гарри было стыдно, но он ничего не мог сделать. Все стало намного интереснее, чем просто переписка. На третий вечер их общения будущий Темный Лорд продемонстрировал пятиминутное воспоминание о какой-то ерунде, а потом начал показывать и более интересные вещи. Гарри теперь не мог оставить его в покое. Он не спал ночами, переписываясь с Волдемортом. А если все же смыкал веки, положив дневник под подушку, во снах являлся Том, и они разговаривали до самого утра. Правда, Риддл узнал, что его собеседник солгал по поводу возраста, но отнесся к этому с пониманием и сказал, что если бы каждый британский двенадцатилетний волшебник столько знал, Британия правила бы миром. Кое-что из сказанного Риддлом было ложью — это Гарри точно знал — но кое-что являлось истиной. И Снейп-младший по крупице собирал достоверную информацию. В конце концов, Том, каким бы умным он ни был, тоже ошибался и иногда сам путался в своей лжи. Тем не менее он был достаточно сообразительным, чтобы в пятнадцать лет раскопать такие тайны Темной магии, о которых не знал сам Северус Снейп. О, им было о чем поговорить. Конечно, шестнадцатилетний Лорд не знал всего, что знала его более взрослая версия, но некоторые его наработки могли дать ключ к понимаю того, чего он достиг. Гарри задавал вопросы, многие из которых были весьма заковыристыми, он сумел заинтересовать Лорда, втянуть того в целый ряд научных споров. Конспект, который завел мальчик уже был полон различной информации. Гарри знал, как ее использовать. Правда, Том в какой-то момент попытался подчинить его себе. Это было похоже на то, как папа описывал воздействие Империо. Пришлось постараться, чтобы не поддаться. Он подошел опасно близко к краю, но каждый раз говорил себе, что сумеет выбраться. Что ж, в этом были свои плюсы. Во-первых, мистер Риддл постоянно атаковал разум своего собеседника, который просто не имел права проиграть, — а можно ли придумать лучшую тренировку по окклюменции? Во-вторых, для того, чтобы показывать картинки и воспоминания, Том использовал энергию самого Гарри, поэтому магические выбросы сошли на нет. Сил оставалось ровно столько, сколько и было нужно двенадцатилетнему мальчику. Конечно, все пришли бы в ужас, узнав, что происходит, когда он запирается в пустых классах с дневником, но… ведь точно также они пугались, когда он брал в руки ядовитых змей. Том был той еще змеей. Зато Гарри полностью оправдывал приклеившийся к нему с легкой руки отца титул змеелова. Он сам четко обозначил границы допустимого, он сам диктовал правила. Риддл понял, что его новый собеседник готов к сотрудничеству, но при этом полностью осознает, на что подписывается, в отличие от предыдущего. И теперь Гарри стоял на краю обрыва, а холодный ветер дул ему в лицо. Было очень влажно, на очках оседали капли воды. Он сделал шаг вперед и увидел море. — Где это? — спросил мальчик. — Девон, — ответил Том, выйдя из-за его спины. — Мне нравится это место. — Не ходите ночью на болота, — с усмешкой заметил Гарри, глядя как ветер треплет темные волосы юного Темного Лорда. На одежде Тома не было ни одной лишней складки, воротничок сорочки был идеально белым, а узел галстука — крепким. Так должен выглядеть образцовый ученик Хогвартса. Гарри мысленно усмехнулся, представив себе целый факультет Темных Лордов. И подумал, что он бы там прижился. — Что? — Том непонимающе посмотрел на него. Снейп-младший махнул рукой, и его собеседник продолжил свой рассказ, мечтательно глядя на море. — Я когда-то ездил сюда. Знаешь, эти дурацкие школьные поездки… мне понравилось место, но я бы хотел наслаждаться им в одиночку, а не в компании нескольких десятков шумных идиотов. — Ты так больше и не был здесь? — Нет. Надеюсь, старшая версия меня исправила это упущение. Но красиво ведь, правда? — Правда, — Гарри улыбнулся и с наслаждением вдохнул морской воздух. Эти сны почему-то были очень похожи на реальность. — А что еще тут есть? — Я нашел просто фантастическую пещеру. Магглы про нее и не знают, кажется. Туда трудно забраться. Пошли, — Том взял его за рукав и потянул за собой. Гарри подумал, что они могли бы стать друзьями — если бы только мистер Риддл не убивал людей. А еще он подумал, что быть Томом Риддлом очень грустно, потому что у него есть цель, сила и невероятный объем знаний, но нет всего того, что было у Гарри. Не было никого, кто волновался бы за него, кто заметил бы, что с парнем что-то не так, пока это еще можно было исправить. — Ты чего? — спросил Том, заметив, что глаза его спутника стали влажными. — Просто задумался. У меня в последнее время хватает проблем, — ответил Гарри. — Ну что, где твоя пещера? — Туда лететь надо. Ты умеешь? — Мы же во сне, тут я все умею, — сказал Снейп-младший и действительно воспарил над землей. — Правда, не представляю, как люди делают это в реальности. — Это я тебе потом объясню, — пообещал Том, который тоже поднялся в воздух, взял его за запястье и потащил вперед. Гарри поклялся себе, что обязательно научится летать, если не у Риддла, то у отца, потому что полет над морем был прекрасен. Он никогда не чувствовал себя так легко. Пещера находилась чуть выше уровня моря. Они влетели в черный проем, похожий на беззубый рот. Том опустился на камни и помог Гарри найти опору, после чего зажег свет. Снейп-младший увидел озеро и каменные стены и восхищенно вздохнул. — Хотел бы я такой тайник! — Тайник? — переспросил Том. — Ну да. Это как Выручай-комната. Можно спрятаться от всех на свете. Да и красиво, — мальчик погладил шершавую стенку пещеры. — Спасибо, что показал это место. В школе так скучно, а из возможностей развеяться только поход в Хогсмид или Запретный лес. Риддл запрокинул голову и рассмеялся. Он очень красиво это делал. Он вообще все делал очень красиво, Гарри только диву давался. Том казался совершенством — идеальная внешность, плавные движения, прекрасная искренняя улыбка (хотел бы Снейп-младший узнать, о чем на самом деле думает Риддл, когда так улыбается). Прекрасный инструмент для манипулирования. Неудивительно, что в своё время он покорил многих своих соучеников, а в более зрелом возрасте легко добивался расположения — люди всегда первым делом судят по одежке. Но Том не удовлетворился тем, что мог завоевать человеческие сердца, проявив гибкость, он не хотел никому угождать и улыбаться тогда, когда этого от него ждут, он нашел иной способ поставить окружающих на колени. Страх. Боль. Потому что ему нравилось это. Это было его ошибкой. Если бы он не стал пугать людей и издеваться над ними, черта с два кому-то понадобилось бы с ним воевать. Мистер Риддл вполне мог бы стать Министром. Однако, это был слишком долгий путь, к тому же он видел тогдашнего Министра и понимал, что толку от этой должности мало, всем заправляют чистокровные. Он им нравился, но… одно дело управлять чистокровными детишками в школе, совсем другое — возглавить страну. Да кому бы он там был нужен со своими идеями, они бы ни за что не признали, что какой-то безродный мальчишка намного умнее их. Нет, не Министром хотел стать мистер Риддл, а Лордом. Гарри подозревал, что под Лордом он подразумевал даже не аристократа, хотя и носил в своих венах кровь самого Слизерина, а того, к кому обращались магглы в своих молитвах. Высшее, бессмертное существо. И он, как путник, заблудившийся в лесу, в своем нежелании признать ошибку заходил все дальше и дальше, пока не оказался у порога дома Поттеров. Гарри посмотрел на Тома. Шестнадцать лет. Первый. Лучший. Неправильно это — жалеть самого злого Темного мага современности, убийцу его родителей. Но… разве может кто-то в шестнадцать лет быть воплощением зла? — Том, ты когда-нибудь думал об убийстве? — поинтересовался Гарри. Риддл окинул его оценивающим взглядом. — В четыре года, — сказал он, — это случилось в первый раз. Меня наказали, а я совсем не заслужил, и… у меня случился первый выброс. Первый, который помню. С тех пор я не так уж редко об этом задумывался. Вообще-то такие мысли помогали мне настроиться, чтобы взять магию под контроль. — А в Хогвартсе? Там вроде режим мягкий. — Была парочка зануд, которым хотелось вылить горячий чай на голову. И мой профессор Трансфигурации, — Том поморщился. — Я сочинил для него тысячу казней — восемь сотен из них, правда, чисто из спортивного азарта. Кстати, он об этом едва не узнал, когда попытался применить ко мне легиллименцию. Повезло, что у меня природный талант к ментальным искусствам. — Дамблдор? — Гарри улыбнулся. — Хорошая причина, чтобы заняться окклюменцией. — У тебя неплохая защита, — небрежно сказал Том. — Конечно, если он всерьез вознамерится залезть тебе в голову, это не спасет, но я полагаю, у него все еще нет таких полномочий, так что он будет действовать мягко и ненавязчиво. То есть топорно, но не прилагая больших усилий. — Топорно? — Снейп-младший усмехнулся. — Обожаю твою самоуверенность. Ну и в чем еще ты лучше Дамблдора? — Эм… почти во всем? — Риддл пожал плечами. — Смотри, я молод и красив. У меня примерно такой же магический потенциал, но я не боюсь им пользоваться в полной мере, в отличие от Дамблдора. У меня более широкие взгляды на жизнь. Я не замечен в порочащих связях, компромата на меня тоже ни у кого нет. И надо мной не потешаются мои же ученики. — Но зато ты не сразил Гриндевальда, — парировал Гарри. — А что, он сразил Гриндевальда? Мда, я кое-что пропустил. Впрочем, мне бы не понадобилось сражать Темного Лорда. Я бы обманом заставил его выдать мне всю информацию, которой он… о-о-о, — глубокомысленно протянул Риддл. — Так вот почему Дамблдор сидит в школе, пока идет война, вот чего он ждет. Почему я раньше об этом не подумал? Вот что мозговой штурм делает. Знаешь, а мне тебя не хватало. — Что, правда? — Гарри удивленно выгнул бровь. — Видишь ли, главный недостаток этого… метода, который я использовал, заключается в том, что я могу думать только тогда, когда в непосредственной близости есть живой волшебник. То есть я не сижу тут, как в карцере, в гордом одиночестве. Пока рядом нет источника энергии, я как бы пребываю в забвении. Зато я запоминаю наши разговоры и могу учиться. К сожалению, у меня было не так уж много собеседников, причем одним из них был я сам, пока тестировал этот дневник. Престранное же было ощущение! Гордись, после меня ты — самый умный человек, который открывал этот дневник. — Естественно, потому что ни один умный человек не станет трогать неизвестный темномагический артефакт, — возразил Гарри. — Тогда почему ты это сделал? — с интересом спросил Риддл. — Ты не похож на идиота, который просто так возьмет в руки потенциально опасную вещь. Может… ты разгадал эту загадку? — Я полагал, что это та же магия, которая создает волшебные портреты, но тут есть неувязка. Портреты воспоминания не показывают, да и сны тоже. Мне казалось, тут целый комплекс чар, в которых черт ногу сломит. Однако, я по твоей загадочной улыбке вижу, что это не так. Если честно, я начал писать сюда, когда собирался делать домашнюю работу. Я как-то упустил из виду тот факт, что в случайно выбранном помещении Хогвартса можно ненароком подобрать сильный темномагический артефакт, не имеющий аналогов. Любопытство всегда побеждало во мне здравый смысл, поэтому, увидев твой ответ, я не испугался, а очень заинтересовался. И я рад этому. — Я тоже. Мы с тобой — хорошая команда, — сказал Том. — И раз уж мы такая хорошая команда, я предлагаю тебе заняться совместным исследованием. Ты же можешь добыть для меня нужную информацию, провести эксперимент. У меня есть идеи, но нет ни рук, ни ног. Полагаю, я смогу тебя мотивировать, если скажу, что мне известно, где находится источник знания, недоступный никому кроме меня. «А что, там кроме чудовища еще и книги есть?» — подумал Гарри. — Ой, я сейчас просплю Трансфигурацию, — сказал он. — Мне пора. Спасибо за увлекательную прогулку. И да, я подумаю над твоим предложением. Хорошо подумаю. У меня второй парой История, так что я еще напишу. — Хорошо, — с улыбкой ответил Том. — Возвращайся. Он эффектно щелкнул пальцами, будто это было необходимо, и Гарри открыл глаза, увидев полог своей кровати. Он потянулся и зевнул, после чего взглянул на часы. До урока оставалось всего ничего, так что он начал быстро собираться. Драко уже ушел. Голова гудела, как колокол, потому что за ночь мозг едва ли успел отдохнуть, но на душе было спокойно. Мистер Риддл почти заглотил крючок. Однако, это можно отложить. Пока следует поговорить с Драко, Роном и Гермионой. Глядя на Тома, он понимал, что близких нужно беречь любой ценой, чтобы в один прекрасный день не превратиться в Темного Лорда. В конце концов, раз Риддл все равно не чувствует время, не так уж важно, напишет ему Гарри теперь или через пару суток. *** — О, возвращение блудного сына, — сказал Рон, когда Гарри уселся рядом с ним, Гермионой и Драко на Истории. Всю прошлую неделю на Истории он садился за последнюю парту и весь урок что-то строчил в тетради. Между прочим, кое-кто уже даже интересовался, а что это, собственно, за тетрадь, но никто из их компании не знал. — Извиняюсь, — Гарри вздохнул. — Я действительно был немного занят. Что у нас нового? — Флинт собирается поймать тебя и приклеить к метле, чтобы ты ни о чем кроме тренировок думать не мог, — сообщил Малфой. — Но ты можешь продолжать их пропускать, если хочешь подарить Гриффиндору кубок школы, — добавил Рон. — По крайней мере выспись перед следующим матчем. Диггори на играх не дремлет, — проворчал Драко. — Один квиддич на уме, — Гермиона покачала головой. — Гарри, я хотела с тобой кое-что обсудить… — она осеклась, заметив, что ее друг склонил голову, закрыл глаза и подозрительно ровно дышит. — Пусть спит, — Драко махнул рукой и зевнул. — Я тоже немного вздремну, ладно? Всю ночь за ним следил. — И как? — спросил Рон. — Безрезультатно, — отрезал Малфой, подкладывая под голову портфель. Гермиона закатила глаза. Происходящее ее нервировало. С Драко все понятно, его беспокоит Гарри. А вот сам Гарри… если бы кто-то другой почти не появлялся в поле зрения и вел себя очень подозрительно, они бы собрались вчетвером и обсудили это, и пришли бы к какому-нибудь выводу. А к какому? Гермиона отодвинула конспект по Истории, который в общем-то был бесполезен, потому что этот параграф она уже выучила, а Биннс, как известно, подробностей, которых не было в учебнике, не рассказывал. Ей надо было подумать, а времени до конца пары было предостаточно. Рон не мешал, он поддался общему настроению и уютно прикорнул, положив голову на плечо Гарри. Ну ему-то кто мешал выспаться? Гермиона вырвала лист из тетради и взяла ручку. Перья перьями, а действительно важные записи лучше делать ручкой, так быстрее получается. Даром что ли она заставила родителей купить восемьдесят штук перед учебным годом? Итак. Если бы это происходило с кем-то другим, что бы сказал Гарри? Гарри сказал бы, что так много странных вещей в одном учебном году — это не случайность, так что кое-кто наследник Слизерина. Но эта версия не работает, потому что наследником он быть не может. Возможно, он занят расследованием? Но почему тогда ничего не сказал им, он ведь всегда относился к ним серьезно. А может, и в самом деле занялся учебой. Гриффиндорка покосилась на сладко дремлющих мальчишек. Сумка Гарри стояла на стуле рядом с ним. Рыться в чужих вещах — это очень неэтично и плохо, но… он же наверняка там и таскает свой лабораторный журнал, если, конечно, ведет его. Ну или хотя бы книги, по которым учится. Хотя бы маленький блокнотик. Он и не заметит, так крепко спит. Если там ничего нет, Гермиона ему во всем признается и извинится. А если что-то есть, будет действовать по ситуации. Она аккуратно протянула руку, стараясь не задеть Рона, и расстегнула сумку. Пальцем прошлась по корешкам книг. Трансфигурация, которая уже была, Гербология, которая еще будет. Она вытащила потрепанную методичку по Зельям с пометками, написанными почерком, знакомым по комментариям к сочинениям, — Гермиона тоже хотела бы такую. «Фантастические звери и места их обитания» — не по теме, но тоже нормально, в общем-то. Пока ничего криминального не было. «Победа над привидением» заставила гриффиндорку удивленно хмыкнуть. Неужели Гарри на досуге все же взялся за книги Локхарта? Внезапно она хлопнула себя по лбу, выровняла корешки учебников и застегнула сумку. «Как можно быть такой наивной, Грейнджер, это же Снейп, у него там наверняка десять потайных карманов с расширенным пространством», — сказал у нее в голове голос Драко Малфоя. Голос Малфоя там вообще звучал в последнее время слишком часто и говорил удивительные вещи. Скорее всего потому, что пока Гарри был занят, а Рон играл в плюй-камни и болтал о своих любимых «Пушках Педдл» с Симусом, они много времени проводили вместе, облюбовав себе заброшенный класс. Из библиотеки их мадам Пинс выгнала за то, что ругались слишком громко. Попробовала бы она сама общаться с Малфоем целых три часа и ни разу не поспорить. Во всем соглашаться с Драко могут только Крэбб, Гойл и Паркинсон. Гермиона прислушалась к бормотанию профессора Биннса и поняла, что урок близится к концу. Советник короля Хервика Третьего уже создал заговор, в результате которого свергли Хервика и трон перешел к другой династии, а это уже был следующий параграф. Значит, следовало собрать вещи и разбудить мальчишек. Гермиона аккуратно и неторопливо уложила все в свою сумку и посмотрела на друзей. Троица являла собой невероятно милую картину. Малфой улыбался во сне, обнимая свою импровизированную «подушку», Гарри был спокоен и безмятежен, они с Роном опирались друг на друга и совершенно ни на что не реагировали. Гермиона решила начать с Уизли, его она и подтолкнула. Рон приоткрыл глаза и, кажется, даже не сразу сообразил, где он. — А что, уже завтрак? — пробормотал гриффиндорец. — Вообще-то, уже почти обед, — подсказала Гермиона. — Тоже неплохо, — заключил Уизли. — Поднимем этих сонь? — Кто бы говорил, — девочка вздохнула. — Дадим им еще пять минут. Она убедила себя, что ничего страшного не происходит. Мало ли сколько раз она сама забывала обо всем на свете, погрузившись в учебу? Вот и Гарри просто увлекся. Обидно, что не делится своими знаниями, но, может быть, он и сам еще толком не разобрался. Потом он обязательно все расскажет. По крайней мере Гермиона очень на это надеялась. *** Вечером Гарри тоже решил временно отвлечься от своего «исследования». Просто чтобы напомнить себе, ради чего он это делает. Ведь не потому, что с Томом интересно? Впрочем, лгать себе бесполезно — с Томом действительно интересно, и Гарри уже понял, что если снова повстречает живого Волдеморта, то начнет задавать ему вопросы и замучает до смерти, потому что… ну, любопытно же. Но о своей первоначальной цели забывать не следует. — Привет, пап, — сказал мальчик, неуверенно шагнув в комнату. Северус оторвался от книги и удивленно посмотрел на него. — Что-то случилось? — спросил он. — Через десять минут отбой… — Я просто хотел побыть с тобой, вот и все, — ответил Гарри, устраиваясь на краю кровати. — Я скучаю по тебе. — Мы и в самом деле почти не разговариваем, — согласился Снейп. Он бережно погладил мягкие волосы Гарри. — Точно ничего не случилось? — Нет, пустяки. Я просто задумался… — Гарри откинулся на спину и задумчиво посмотрел в потолок. — Черт возьми, у меня в голове даже нет ничего толкового, одни сплошные жалобы. Ладно. Я знаю, что рано или поздно мне придется… сам знаешь, что сделать. Но я не могу представить себе, что будет после. Все, что я делаю, только ради этой войны. Иногда мне… мне становится очень одиноко. У меня много друзей. Мне все равно, что будет с этой страной, но спасти ее целиком легче, чем спасать каждого из них. И все же я ни с кем не могу поговорить об этом, у меня есть только ты, но это другое. Я устал. Мне нужно тихо посидеть и отдохнуть. — Гарри… — Северус вздохнул и взмахнул палочкой, превратив потолок в зеркальную поверхность. — Посмотри туда. Что ты видишь? — Нас, — мальчик пожал плечами. — Судя по всему, мне нужно хорошо выспаться. — А я вижу человека, который успел пережить достаточно плохого, и двенадцатилетнего мальчика — самого умного и взрослого из моих учеников, но все же ребенка. Пойми, я не утверждаю, что мы с директором знаем и можем предусмотреть все на свете, но мы оба хотим, чтобы у тебя было детство. Пока еще есть время. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Я должен сказать, я перед тобой виноват. Я даже не знаю, за что ты меня еще любишь. — Ты хороший человек. Я знал не так уж много таких людей. Если честно, не больше трех. Что ты успел натворить? — Не могу сказать, — грустно ответил мальчик. — Мне пришлось выбирать между тем, что неправильно, и тем, что совсем неправильно. Это не может никому повредить, честно, но я совсем запутался и устал. — А я устал говорить, что кое-кто не должен скрывать от меня действительно важные вещи. — С чего ты взял, что это важно? — хмуро спросил Гарри. — Ты не беспокоишься по пустякам. Но если ты перестанешь справляться, ты все мне расскажешь, верно? — вкрадчиво спросил Северус. — В том-то и дело, что я справляюсь. Со всем. С учебой, с дуэлями, с окклюменцией. Но я чертовски устаю, — Гарри вздохнул. — Пап, ну почему у нормальных детей в этом возрасте серьезные разговоры с родителями сводятся к взрослению и всякому такому, а у меня к… какому-то совсем другому взрослению? — Если ты хочешь поговорить о том, что тебе уже двенадцать лет и ты пока не очень хорошо контролируешь свой голос, побеседуй об этом с Драко — я уверен, Люциус ему все объяснил. Или с Роном, у его отца вообще большой опыт таких бесед. А еще лучше — сходи в библиотеку, — посоветовал Северус, отвернувшись. Гарри рассмеялся. Судя по всему, он уже отошел от своей меланхолии. — Ладно, все равно змеи мне все давно объяснили, — сказал он. — И я вовсе не имею в виду наш факультет. Знаешь, пап, умеешь ты поднять настроение. — Половина учеников Хогвартса с тобой резко не согласны, — с легкой полуулыбкой ответил профессор и тут же снова нахмурился. — Ты точно ничего не хочешь мне сказать? Спросить? — Вообще-то очень даже хочу. Но думаю, ты не знаешь ответа, — Гарри замялся. — Во-первых, ты ведь догадываешься, что из себя представляет чудовище Слизерина? Во-вторых, почему Дамблдор ничего не делает, он-то наверняка знает, кто это? — Я и сам задаюсь этим вопросом, — пробормотал Северус. — Но ты ведь знаешь, директор выше того, чтобы посвящать в свои планы хоть кого-нибудь. Что касается чудовища… Гарри, держись от него подальше. Так далеко, как только сможешь. — Папа, ну я же не дурак, — укоризненно сказал Гарри, подумав, что посмел подойти к чудовищу, во много раз худшему, чем василиск. Пока размышлял о своем заклятом враге, он сам не заметил, как закрыл глаза и уснул. Снейп аккуратно отодвинулся и укрыл ребенка одеялом. Что-то его тревожило, и он точно знал, что это как-то связано с Гарри, но никак не мог понять, в чем дело. Для двенадцатилетнего мальчишки переживать из-за груза, свалившегося на его плечи, вполне нормально. К тому же у детей в этом возрасте появляются секреты от родителей. Лишь бы только секреты эти касались чего-нибудь невинного. Девушек там, или ночных походов в Хогсмид, или — даже это еще приемлемо — применения запрещенных заклинаний и варки запрещенных зелий. Он задумчиво посмотрел на мальчика. Бледный цвет лица, синяки под глазами, четче обозначившиеся скулы. Северус наложил диагностические чары и убедился, что ребенок абсолютно здоров, хоть и слегка ослаблен. Наверное, просто измучил себя учебой. А до экзаменов еще рукой подать, даже профессора это понимают. Выслать бы его из школы на пару недель, все равно ничего не пропустит. А хорошая мысль. Скоро Пасхальные каникулы, так что можно и расслабиться. Осталось только договориться с Альбусом, но он просто обязан согласиться, что Гарри нужен отдых. Северус уже и сам устал от всего этого и еженедельно проклинал своё деканство, а ведь ему достался самый чистокровный факультет, которому, как считается, ничего грозить не должно. Да еще отдельно следить за Гарри и компанией. И каждый день читать себе мантру «Мой сын — благоразумный человек, он не подвергнет себя опасности». И надеяться, что хотя бы этот учебный год он не закончит в Больничном крыле.