Первая часть «Под землёй»
24 декабря 2015 г., 10:52
«Мир фантазии представляет собой «щадящую зону», которая создается при болезненном переходе от принципа удовольствия к принципу реальности» Зигмунд Фрейд
Пролог
Тёмная длинная улица, которая ведёт и манит далеко вперёд. Куда? В чудесное место, где простирается зелёный тоннель дикого высокоствольника. Там по краям в ровный ряд выстроились маленькие конусообразные домики, раскрашенные пёстрыми узорами: где-то змейка, где-то изображение целой эпохальной битвы вплоть до подробных деталей строения доспеха. Однако все эти жилища смотрелись аккуратными, единообразными и устойчивыми, благодаря своим каменным основаниям и стеклянным корпусам. Холмистая местность беспокойной волной пригорков покрывала собой весь остров, поросший буйной растительностью лиственных пород и многообразием даваллиевого папоротника. Таким пред глазами доброго путника мог предстать когда-то город, издавна называвшийся Эллир — со временем он вырос, окреп, нарастил своей мощи: вскоре здесь образовались большие поселения, впечатляющая страна, занимающая весь загадочный Эмек Амир-Ханан. Жители этого государства являются величайшими чародеями – вечно молодыми и прекрасными. Кажется, это было именно так: после кровавой войны форморов с альбами, сохранившейся в хрониках т’хальмевей под названием «фулитьях а’кодаих», что дословно переводится, как «кровавое ничто», они вынуждены были возвратиться сюда, претерпев огромные потери и оставив своих союзников погибать на линии огня. Печальное событие сроком давности в более, чем семь тысяч лет всё ещё бередит незажившие раны. Свирепый предводитель демонического племени по имени Балор известен по хроникам в образе одноглазого властителя. Говорят, что его смертоносный взгляд способен был повергнуть в пучину отчаянья целые войска неприятеля. Тогда главный демон рискнул вырвать победу из рук ценой заточения собственной дочери – Этлинн. Девушка находилась в положении и носила под сердцем плод любви от Киану – чистокровного т’хальмавея по расе и способностям. Могучий и ужасный Балор знал только одну сторону данного пророчества – магия крови способна очистить мир от детей богини Дану, его извечного неприятеля. И именно этой идеей он стал одержим буквально до самого конца. Но в тот вечер предсказательницы кондателлума обратились к своей покровительнице за новыми знаниями, которые поведали другое предречение – появление на свет младенца от двух рас, способного низвергнуть чёрную стихию с земли альбов, очистить жизнь от инакомыслящих демонов. И вот, в одно по-весеннему теплое утро, в хрустальной башне на острове Тори родился Лугофер – доблестный воин, вынужденный скрываться до совершеннолетия в длинных заброшенных коридорах нижних этажей. На плечи этого младенца с рождения была возложена огромная надежда освобождения от гнёта Балора. В итоге ему удалось исполнить свой долг и избавить прекрасных альбов, поразив предводителя демонов камнем из пращи, прежде чем его дед успел пустить тому кровь. Данной победой и славится вторая битва при Мойтуре. Однако с тех пор прошло много времени, поэтому никто точно не может сказать, так ли оно было на самом деле или саогиллиские легенды всего лишь плод чьего-то воображения. Т’хальмевей живут очень долгий век, который часто приравнивают к бессмертию, но даже они до конца не уверены, какова именно была цена за краткосрочную победу. Несмотря на неясность конечной развязки, жители этой загадочной страны до сих пор не забыли, сколько сородичей умерло на той континентальной земле, на которую теперь ступать они не желают – территория пропиталась кровью их отцов, сыновей, мужей, даже правителей! За всю историю великого народа не было случая более трагичного, а ведь альбы не боятся смерти, они её почитают ровно так же, как и жизнь, потому что только гармония всего способна принести счастье. Луг – первый и последний рожденный лиитфхола. Да и сложно себе представить другой подобный случай, ведь никогда прежде не было прецедентов, чтобы одна раса имела потомство от другой! Так вышло, что и наш герой пропал без вести. Кто-то говорит, что его поразило отравленное копьё одного из фоморов в отместку за смерть предводителя, другие же рассказывают, что тот специально скрылся, ибо ни одна душа не сможет мириться с полукровкой и принимать его за одного из своих, а третьи настаивают на чувственной версии любовного характера. Был ли полуальб-полудемон или это очередной домысел? Теперь уж никто не в силах утверждать. Время на острове Эмек Амир-Ханан течёт спокойно, неспешно, словно мурлычущая кошка лоснится у ног своего хозяина, а после замирает, практически останавливается, чтобы начать новую игру уже с другой скоростью. Кому ни разу не посчастливилось наблюдать постройки Высших Альбов, как говорят в людском народе, отдавая дань их красоте, тому будет сложно представить всё великолепие Cеребряного града и каждого здания отдельно: любая линия здесь дышит величием своей расы. Мысленно вспоминая причины переселения народа, Хендрика стояла на пристани, прислушиваясь к отрезвляющему шёпоту водных волнений. Небо как раз приобрело розоватый оттенок, оттесняя звезды на задний план. Вот и рассвет запестрел, теперь новый день будет занесён в историю острова. В эту ночь она так и не смогла покинуть выделенный на время дом в пределах холма Айке-Альбе, чтобы вернуться в семью. Интеримарные апартаменты располагались на торговой улице у одной вдовы – пожилой т’хальмевей с печальными голубыми глазами. После приезда с материка девушка чувствовала за собой изменения, но когда о них прознал Эрн, одна мьённ удержала того от расплаты. В воздухе чувствовался запах весны — такой свежий, пряный. Хендрика склонилась над неспокойной водой и разочарованно запустила в нее камнем. Фэрж Эдар-Шолас, сумеречный океан, сегодня так и искрился спокойствием, не отвечая на грубость, а лишь впитывая в себя твердый материал, будто подношение. Вторая стихия представлялась враждебной, она была глубоко задета. На плечо легла чья-то сильная рука, чтобы тут же его цепко сжать. – Я устал искать тебя, Лиция, пойдём домой, – зазвучал бархатистый баритон у самой ушной раковины. Её нефритовые волосы встрепенулись под порывом легкого ветра, который только лишь предупреждал о своем желании поиграть, но удержались в прическе, не позволив себе разнузданно распасться. Хендрика попыталась перебороть себя, не поворачиваться, а так и остаться стоять на месте, глотая ком в горле и ломая ногти о строганные брусчатые перила, но в том голосе была слышна не просто просьба. – Я не хочу, – вздохнула она, по-детски откинув голову ему на грудь, как они любили делать после распада на л’лайта и оджсэ, когда остались вверены самим себе. Признаваться в страхе было бы слабостью, но сны, которые она видит в последнее время, лишний раз убеждают, что народ ждет очередное испытание. – Я не хочу больше битв ни при Мойтуре, нигде. Жизнь дается и не нам решать, как ею распоряжаться, – она развернулась, пытаясь выдавить из себя слезы, чтобы поймать их в приготовленный заранее сосуд, но ни одна капля так и не скатилась по щеке. Алудель полетела в раскрытую, зияющую пустотой, голодную пасть океана. Хендрика вздохнула и посмотрела в аметистовые глаза напротив: – Фэрж Эдар-Шолас ведет игру, но сейчас не время полагаться на нее. Я ходила в кондотелум, где дежурила сибилла Моргоника, известная своими предсказаниями. Ей так не хотелось продолжать, но все же, сглотнув комок нервов в районе середины гортани, решилась довершить начатое: – Материк зальёт кровь ни демонов, ни племени Дану, а дайнов, но чтобы не повторилась история, не верь ничему, оставайся здесь. Лишь солнца судьба должна волновать тебя. Оно прольёт свет на исполнение твоего мьённ позже. Его ультрамариновые волосы, на тон светлее, чем у девушки рядом, были собраны черным бантом. Задранные манжеты оголяли тонкие запястья, на которых изображался постоянно ускользающий виртутес в виде воронки, обозначающий укрощение силы. – Солнце? Ты говоришь загадками. К сожалению, ни один т’хальмевей не властен над судьбой. — Чуть тише заметил: — Я тоже сегодня заходил в кондотелум. Вдруг послышались еле различимые шаги, и к паре подошел рослый мужчина в парадном костюме, слегка склонив голову: – Фер-Альбе, Бин-Альбе, мое почтение, но у меня, к сожалению, печальные известия. Фиолетовые глаза почернели, как два потухших угля: – Говори! – Наши лоа, что дежурили у ворот Аракмора, убиты, а кокон пропал. Девушка прикрыла веки и сложила руки на груди. Именно этих слов она так страшилась и с трепетом ждала.
Примечания:
Внесены небольшие коррективы
