Полёт хищной птицы

17 брадана 953 года от объединения племён Мне исполнилось 15 лет и отец в подарок пообещал взять в топи на охоту на эстрабуса! Его шкурка очень ценна, несмотря на повсеместное распространение синтетического текстиля. Детская мечта — самостоятельно её обработать и найти ценителя подобных диковин. Но всенародное настроение не радует: злословят о похищении принцессы альбов. Вести уходят корнями аж в приморские города, но дядя Рафаэль по приезде подтвердил — неофициальная встреча делегаций двух народов состоялась в порту Дидракты, где он работает заместителем главного диспетчера. Получается, что её правда похитили? Отрывок из дневника Сейлан Сибильды

Небо грузно возвышалось над горизонтом, из последних сил пытаясь удержать себя в подвисшем над окраиной города состоянии. Сквозь свинцовую тучу, отделившуюся от своих клонов, ярко сверкнула молния, на секунду осветив тёмный угол, тем самым пробивая чёрную пелену, через которую привиделся высокий силуэт. ещё одно мимолетное сверкание, но фигуры на прежнем месте не оказалось — пропала. — Яртикада! — окликнул хриплый голос сквозь свистящий ветер, грубо царапающий кожу на лице. — Яра! В это время я сидела на крыше, ругая себя за то, что никогда не умела прощать, хотя это и считается наилучшим качеством в перечне человеческих ценностей. Даже несмотря на радикальную смену ролей и осознание собственной стоимости, мне всё ещё было больно от звука раздавшегося голоса. Вместо того, чтобы наступая на пятки, готовить очередную сладкую месть, напрягая собственную фантазию, намного благороднее будет дать понять, что ты простил ту гнусную личность, которая испортила тебе жизнь, сравнив с грязью. Наверное, действенно и красиво. Да вот беда, этот способ больше не для меня. В голове пронеслась шальная мысль: "а ты передумай!". Такая громкая, что я даже поморщилась и решила не придавать ей никакого значения. Ожидание являлось продолжительным, и казалось, что уже безуспешным. Целью моего сегодняшнего времяпрепровождения на крыше была вовсе не сиюминутная блажь, а долго выверяемый и несколько раз корректируемый план. Его я вынашивала приличное количество времени, но решимости для реализации никак не хватало. И вот, в этот день, благодаря стечению обстоятельств, когда я знаю, что смогу, вместо быстрого разрешения проблемы приходится ждать и мерзнуть, мерзнуть и ждать. А ведь Убежище всего в паре поворотов, и снующие толпы жаждущих моей крови форморов, должны были переубедить, но никакие доводы рассудка не помогут, когда на кону раздавленная гордость. В моем сознании, то ли от нервного перенапряжения, то ли из-за погоды, стали возникать, не соответствующие внешним раздражителям, образы. Говоря конкретней, галлюцинация предстала всего одна, да и то быстротечная. Я лишь успела краем глаза заметить чёрную тень возле себя, которая ненадолго задержалась в поле зрения, а потом бесследно исчезла. Можно считать это форменным издевательством над моей хорошей реакцией, в которую вкладывали немало усилий, и стабильной психикой — судя по результатам последнего лекарского комитета, она была сочтена входящей в норму. По сообщениям специалистов в данной области: психическое здоровье зависит от количества и качества впитанной информации. Из-за специфики жизни, на последнее я не жалуюсь — такое изобилие, что по ночам не спится. Тем временем объект моего неуемного внимания остановился аккурат около моего дома и начал оглядываться по сторонам. Ошибка большинства людей заключается как раз в том, что они привыкли придерживаться лишь стандартного правила: "посмотри направо, посмотри налево", но избегают изучать то, что происходит над головой. Это стало непростительной роскошью для многих в наше время. В таких ситуациях даже темнота не является сильным оправдывающим аргументом, в конце концов, есть много способов помочь себе с ней справиться. Атмосфера накалилась до предела. В воздухе скопилось статическое электричество и казалось, вот-вот взорвется с силой водородной бомбы. Я спрыгнула с полюбившегося насеста и появилась пред своим единокровным братом во всей красе несломленной игрушки. Глаза хищно прищурились помимо собственной воли. Встроенный микрочип ужалил где-то глубоко в черепной коробке. Правой ногой шагнула назад, а левую согнула в колене. — Яра, — между тем произнес тот, пытаясь укрыться в тени. Звуки, исходившие из него, были приправлены таким количеством яда, что я боялась отравиться, дыша одним с ним воздухом. — Я, собственно, догадался, что только тебе может не сидеться дома в такое время. Он глянул в лицо своими когда-то черными, а теперь блекло жёлтоватыми глазами. Их цвет разъелся ни столько временем, сколько надменностью и злостью на весь мир и на меня в частности. Особенно, подчеркиваю, на меня. Затем брат опустил глаза ниже — на кожаный комбинезон, плотно обтягивающий фигуру, как вторая кожа. Этот человек умудрился неспешно, будто с удовольствием, рассмотреть меня с ног до головы. Хотя, повторюсь, на дворе стояла темная ночь, а освещёние на этой улочке не предполагалось. Похоже, в храмах с недавних пор зельями стали угощать. Конечно, в полной мгле узреть что-либо они не помогут, но при такой освещённости, которая обычным человеком воспринимается уже как мрак, например, при свете редких звезд, храмовники сумеют адаптироваться достаточно хорошо. От такого качественного осмотра и закравшегося подозрения, я почувствовала себя эукариотическим патогенным организмом — паразитом. — Ты сильно изменилась за эти годы, — как-то совершенно безжизненно пробормотал он скорее себе, нежели обращаясь ко мне. На тонких губах застыла презрительная усмешка. Он до сих пор умудрялся излучать силу и уверенность. Интересный, интригующий, когда-то такой неотразимый. В детстве я буквально боготворила своего брата, потому что от него исходили, как мне казалось, почти осязаемые волны чуть агрессивного протекционизма. Но это уже другая история. Не стоит забегать вперёд. Невольная ухмылка проступила на лице. Неудивительно. Я бы, наверное, приняла это за комплимент, не будь он предоставлен таким отрешенным тоном. За эти годы изменилось слишком многое: город, народ, политический строй, ну и я соответственно, как дополнение к комплекту. Подумать только, тридцать два. Не слишком внушительная цифра, но и маленькой её не назовешь. Такое ощущение, что все печальные события, в память о которых был возведен собор Несбывшихся Надежд на главной площади города, произошли только вчера или позавчера, но никак не больше чем три десятка лет тому назад. Хотя стоит ли упоминать то, о чем не принято говорить вслух, даже в состоянии алкогольного опьянения? Вместо этого Григоид превратился в идеальное место, рассаду по Миттлайдеру: сельдерей корневой и черешковый, баклажан и перец, то есть теперь по улицам его ходят не менее идеальные творения, запрограммированные постоянно улыбаться и быть преданными Верховному Жрецу. Вот, исходя из данных примеров, ранее описанных и приведенных, которые, с пафосом присущим всей аристократии, хочется именовать не иначе, как осмысления, я сделала пару безнадежных выводов: во-первых, брат определенно в курсе о моем отсутствии в городе; во-вторых, он ясно прочувствовал мою связь с вараговцами ещё в прошлую нашу встречу. Этот план, подпитываемый сильным желанием возмездия, имел все шансы провалиться, так как по непонятной причине ни интуиция, ни мощнейшая созидательная сила мысли не заставили меня отказаться от него заранее. Слова наставника стали проясняться в голове. Он предупреждал, он знал, но уже слишком поздно. Я попыталась сосредоточиться на том, что имею. Наверное, ночь сегодня такая или место, где наиболее проявляется магнитосфера, генерируемая внутриземными источниками. По крайней мере, меньше всего хочется думать, что навевает на меня низменный порыв трусости именно брат. Столько лет тренировки над собственным телом и духом не могли пройти впустую. Встряхнула головой, отчего три тонкие косички, наконец, легли так, как и было задумано первоначально, а шарики с лезвиями, вплетенные в них, совсем немелодично звякнули. Чуть поморщившись, внимательнее пригляделась к мужчине передо мной. Он стоял и напряженно держал левую руку на весу, которая слегка подрагивала — поза боевой готовности у храмовников. Багровая мантия надета поверх шелковой туники, отделанной платиной. Конечно, в темноте сложно различать цвета, но мне это и не понадобилось, так как прекрасно была осведомлена, кто в городе носит такой фасон. Чип издавал уже истерические поскрипыванья в моей голове, пока и вовсе не перешел в один протяжный писк. Странно, на острове он молчал, хотя там в принципе все технические средства лишались своей функциональнос, но ведь и раньше столь бурных признаков активности за этим интегрированным куском железа не наблюдала. — Перестань делать тщетные попытки повлиять на меня как-либо ментально, — я в очередной раз поморщилась, теперь от надоедливого звука в ушах: — Это больше не действует. Тот ещё с минуту не опускал свои мутные глаза, а потом резко отвернулся. — Так и думал, что ты не сдохла, — прошептал он чуть громче, чем молчит тишина. Я уловила злобу и сожаление в этих словах, но чувство вины заглушила догадка, рожденная минутой ранее. — Аэдцист? — мне пришлось вложить в вопрос столько яду, сколько хватило малышке Кхире для продолжительной агонии, растянутой на пятнадцать долгих мучительных минут. Сказать, что я удивлена — значит, ничего не сказать. О том, что мой брат перебрался в храмовники, прекрасно знала уже через семь анималов после пробуждения, но вот о его вступлении в темное братство слышу впервые. Думала, что его отец пощадить хоть кого-то. Эти новости пригодятся в Убежище, когда, наконец, смогу до него добраться. Если смогу. Брат приложил указательный палец к губам и внимательно осмотрелся по сторонам. Его напряженное тело было натянуто, как тетива древнеальбийского лука, отчего он казался ещё выше и массивнее. Кивком головы мне было указано на тот самый памятный угол, в котором, крадясь по улицам ночного Григоида, приметила члена своей развалившейся семьи. Мне все это время не давало покоя наличие где-то неподалеку привидевшейся тени, да ещё это напряжение в воздухе, как от творимой волошбы. То, что меня могли выследить после задания, не стоит отбрасывать в сторону. А если это и произошло на самом деле, то преследователи могут попытаться меня поймать, все-таки сейчас я один из самых лакомых кушов на этих улицах. Жужжание в моей голове как будто бы в подтверждение стало нарастать, приобретая двойную тональность. Это могло означать лишь одно — кто-то ещё помимо брата решил сейчас покопаться у меня в мыслях и этот кто-то доставляет мне куда более болезненные и неприятные ощущения. Прошлись мы всего пару десятков шагов до соседнего дома, но вместо парадного входа мой провожатый нащупал какой-то рычаг на абсолютно гладкой стене — надавил на него большим пальцем, отчего замерцала дверь, отворил и прошел внутрь. Я огляделась по сторонам и с подозрением потратила несколько секунд на осмотр данной проекции. Завести меня в западню для любого храмовника имеет резон, а уж для этого индивида — исполнение самой заветной мечты. Но и возвращаться в Убежище, так и не поговорив с братом, будет неправильно. На это у меня имеются достаточно веские причины. Дилемму не дало разрешить вмешательство той самой тени, которую зацепила взглядом на крыше. Благодаря ей в меня полетело что-то липкое и черное. Времени на разгадывание формулы снаряда не осталось, да и желание ознакомиться с оным поближе, изучив его действо во всех проявлениях вплоть до побочных эффектов, как-то не посетило. Пришлось прыгнуть следом за братом, повалившись на пол чуть ли не к самым ногам последнего. — Яра? — на меня взглянули с неподдельным изумлением, пока я вставала, отряхиваясь от пыли, так и не дождавшись прилета той темной субстанции. Не стала тратить силы на слова, пытаясь прокрутить в голове случившееся. Этому преследователю определенно нужна именно я. Если бы не везение, то возможно мое убийство послужило бы для кое-то вечным заключением. Но форморы не заинтересованы пускать кровь раньше времени, им нужно скорее поймать и заключить в клетку. Тогда кто, обладающий магическими способностями может кидаться посреди города голой энергией, направленной на уничтожение? Брат на это лишь хмыкнул, но от дальнейших вопросов воздержался. Наконец, можно было и осмотреться вокруг: мы очутились в просторном слабоосвещённом квадратном зале, больше всего напоминающем наблюдательный пункт своим вмонтированным прямо в стены несчетным количеством включенных экранов. Единственной мебелью был узкий длинный стол из железного дерева, весь уставленный разными, отнюдь не домашними, цветочками, переплетающимися друг с другом стеблями, словно лианы. Я присмотрелась внимательнее, но моих скудных ботанических познаний не хватило на определение их вида, зато яркая окраска заставила отшатнуться, навевая далеко не радужные мысли об их хищных предпочтениях в еде. Кажется, повезло нарваться на один из секретных офисов гиний — стражей правопорядка и по совместительству патологических экспериментаторов. Брат, тем временем, совершенно не заинтересованный в окружающей обстановке, сел на огромное комфортное кресло, обтянутое кожей коричневого цвета, и вытянул ноги, обутые в высокие солдатские сапоги. Где он выискал сей предмет меблировки, совершенно не вписывающийся в здешний интерьер, я банально пропустила, и это, учитывая, что с данным человеком необходимо быть постоянно начеку. — Может, поговорим? — вконец не выдержала, усаживаясь на ранее избавленный от пыли пол. На меня были подняты холодные, когда-то черные, бездонные глаза, которые успели насмотреться не на одну смерть близких мне людей. Кивок. Что ж, Рогнар никогда не любил попусту растрачиваться на слова. Это будет тяжелый долгий разговор длиною в тридцать два года.