Полёт хищной птицы

21 ила 953 года от объединения племён Элбан ушёл из дома, поругавшись с отцом. Мама вышла его отговорить, но ничего не вышло. В доме нас осталось трое, и я начинаю подумывать, что бездействие самое ужасное, что остается нам на этом свете. Бездействие и немощность. Я зажгла благовонии, когда солнце лишь осветило первыми лучами улицу Санчинга. Рифпассо, прошу, сохрани жизни моих близких и дай мне знак, чтобы я знала, чем могу помочь. Надели маму силами, а отца терпением. Его так не хватает в доме семейства Сибильдов в последние дни. А ещё помоги устоять императорской семье, она всегда была достойной своего предназначения. Отрывок из дневника Сейлан Сибильды

Буквально недавно успел завершиться праздник уборки урожая, который по традиции даже в Григоиде длится семь дней. За это время, начиная с полнолуния, люди непрестанно возводят благодарности земле за её щедроты, а также проводят день семьи в кругу самых близких. Конечно, лунные пирожки больше никто не печёт и длинных столов не накрывают, но атмосфера спокойствия царит даже на поверхности без всяких хороводов и других торжественных шествий. Будучи маленькой девочкой, я часто убегала в это время вслед за слугами, чтобы посмотреть как те деляться друг с другом румяной сдобой, веселяться и просто проводят хорошо время. Безусловно и знатные люди устраивали званые ужины с балами и вечерними платьями, но почему-то там, в помещениях для работников мне казалось, что я могу понять теплоту очага и значение уюта. С приходом гидха световой день стал существенно сокращаться, дело заспорилось к зиме. Хотя в Григоиде сложно отличить одно время года от другого, так как температура никаких особых различий не несёт, однако здесь — под землей по неизвестным причинам становится заметно прохладней, будто сама планета решает напомнить, что скоро она завершит полный оборот вокруг светила. Сообщение от Емельяна я получила утром, как только решила сбросить оковы сновидений и встать с прямоугольного ложа, увенчанного ортопедическим жёстким матрасом. Текст был тревожным по причине того, что являлся первым высказанным желанием адресанта поговорить, спустя семь прошедших анималов полного безмолвствования. С того времени, как Емельян попал в Убежище, мы практически не пересекались. А даже если такое и выходило, то явно против воли юноши, тот выказывал явное недружелюбие и каждый раз спешил ретироваться. Растерянно огляделась по сторонам, сворачивая мессенджер на смарт-трансмиттере. Рука с браслетом нервно дергалась на весу. Мои покои все ещё не имели индивидуально стиля, напоминая скорее аскетичную келью, нежели жилую комнату: низкая кровать без ножек, отделанная узкими панелями до пола, тумба, двустворчатый шкаф, закрывающий собой большую часть стены, кожаный двухместный диван и маленький стеклянный журнальный столик перед ним, на котором я хранила планшет. Моя жизнь в этом месте за прошедшие дни не приобрела особо никаких изменений: Икар продолжал избегать длительных разговоров вне учебных тем, Ферхо и Эндо делали слабые попытки всё исправить, Эрмигранда была весьма учтива на публике, хотя взгляд так и метал молнии, а Ингрид как всегда выражала глубокую индифферентность. Сложившаяся ситуация заставила меня пожалеть о поспешном отказе совету. Возможно, здесь просто не моё место и эти люди не те. Загадочный остров, упомянутый в записке, постепенно начал обрастать найденными мной подробностями. Нет, безусловно будучи университеткой, я читала о Эмек Амир-Ханане и раньше, но информации о земле альбов настолько ничтожно мало, что мы практически ничего не знаем ни об их мироустройстве, ни о них самих. Но мнимая надежда о том, что там я могу обрести мать или хотя бы свои корни, заставляла мыслями возвращаться к нему чрезмерно часто. И вот теперь вопрос, зачем я повелась на уговоры Икара? Нырнула в притаившийся в отдельном помещении персональный санузел, где в полной прострации проделала необходимые утренние процедуры — начиная от чистки зубов и заканчивая освежающий контрастным душем. По случаю надела повседневное чёрное трико с синтетическим синим пуловером, шагнула за взлетевшую вверх дверь и последовала к назначенному месту встречи — третий ярус, бассейн. Теперь я примерно выучила расположение необходимых для тренировок и простого быта зон. Немудрено, ведь эти маршруты мне приходилось совершать почти каждый день, как и добираться до медотсека, а вот оттачивать технику плавания и правильного ныряния в стенах убежища , напротив, доводилось лишь дважды. Тогда Икар провел несколько занятий в помещении с искусственным водоёмом, наглядно показывая и рассказывая о воздействии давления, способах продувки и возможном предупреждении баротравм. Так как возвращаться в покои после тренинга приходилось в полном одиночестве в купе ко всему уставшей и мокрой, путь к своим покоям я запомнила достаточно быстро. Вероятно урок первых дней надолго отложился в памяти. Поэтому сейчас ничего не стоило повторить его в обратном порядке, доверившись внутреннему навигатору. Вывернув к круглым дверям и введя необходимый пин-код, который мне показал наставник, вошла в отсвечивающее синим тёплое помещение. Стены тут облицованы каменной плиткой, по центру расположен большой треугольный резервуар с подземным источником. На бортике сидит кудрявый юноша, свесив длинные худые ноги прямо в воду. Ступни голые и погружены по щиколотку. — Тебя не терзает чувство вины? — вопрос был задан, но в мою сторону никто не повернулся. Хотя подобный приём не оказался неожиданностью, всё равно стало не по себе. Присела чуть в стороне на согнутые ноги и стала искоса наблюдать, прикрыв лицо отросшими прядями. Рано или поздно Емельян должен был озвучить свою просьбу. Ведь не затем, чтобы отвечать на провокационные вопросы, этот человек пересилил в себе внутреннюю ненависть. Мужчина поднял свои тусклые глаза, под которыми образовались чернеющая синева, покрывающая мешковатую вспухшую терзальную мышцу. Кожа бледная, почти серая, черты лица сильно заострились. Теперь глядя на этот, ставший треугольным, лик, вспоминались старые гравюры с каменными гаргуйли — гротескные персонажи, выступающие метафизическими защитниками в культе святых. — Я узнал, кто приказал комендантам убить нас в ту ночь, — сказано спокойно, даже как-то отчужденно. — Эндо сумел взломать внутреннюю охранную сеть, я попросил данные и вышел на заказчика. Нахмурилась, понимая, что такое вряд ли возможно. Ведь форморы шли по моему следу и по сути во всём случившемся виновата лишь моя принадлежность к вараговцам, бездумность и милосердие Акилины. Или близнецы решили так убить двух зайцев, найдя козла отпущения? Что-то мне кажется, такие жесты больше в духе Икара. Ему, как члену совета, на руку приручить нового адепта, а реализация мести, чем не повод? Плюс, тут наверняка некий красивый жест в сторону опростоволосившейся ученицы совершён. Рано или поздно Емельян сумел бы понять, что из-за меня на них вышли демоны и он лишился жены и ребёнка. Тогда боюсь представить реакцию запальчивого юноши. Но вот кто мишень наставника, ведь он совершенно не похож на убийцу невиновных. — Так что теперь дело за малым, — как ни в чём не бывало, продолжал парень, баламутя воду ногами. — Совет одобрил мои желания, не мог иначе. — Тёмные брови сведены к переносице, единственные яркие пятна на серой коже. — Воспользовавшись правом оставленного выбора, и по справедливости, прошу тебя включиться в операцию по осуществлению кровной мести. Думаю, после этого я даже смогу тебя ненавидеть чуть меньше. Гром среди ясного неба и тот отзвучал бы мягче. Было сложно поверить, что справедливый совет одобрил бы подобного рода действия, не вдаваясь в подробности операции, но даже так вся картина представлялась каким-то сущим абсурдом. С другой стороны, я давно знаю о не последней должности наставника, что в очередной раз доказывает, именно его желание играет в этой операции главную роль. В последнее время личность Икара стала порождать во мне слишком много однотипных вопросов “зачем”. Хотелось бы призвать когда-нибудь этого мужчину к ответственности. Помотала головой едва ли заметно. Шея затекла от напряжения, руки скрючились. Смерть жены сидящего передо мной человека действительно терзала и очень сильно. Каждый день я неустанно помнила события минувших анималов, как вчера. Часто с тех пор мне снится Акилина — она упрекает, винит, хотя кто бы на её месте поступил иначе. Дурная оплошность, неудачный прыжок и я подставила под удар не только себя. В этом сновидении же не могу ничего ответить, потому что горло сжало спазмом и вырывается лишь неразборчивое мычание, а потом наступает конец. То есть в этот момент я всегда просыпаюсь в поту у себя в комнате, а на трансмиттере ещё пара часов до завтрака. — В чем заключается твой план? — попыталась не проявлять никаких лишних эмоций. Так говорят необходимо вести себя с одержимыми людьми, чтобы ещё больше не повредить их истерзанную психику. Емельян поднялся и стал прохаживаться взад-вперёд, бормоча еле слышно, словно мантру, не делая пауз между предложениями: — Нам необходимо пробраться в личную иму храмовника, я пробил его адрес, поэтому проведу. На тебе висит задача избавлять нас от внешних раздражителей, так как твоя боевая подготовка вышла на приличный уровень, судя по всему. Яд уже готов. Выдвигаемся на закате. В какой-то момент я почувствовала прилив адреналина в крови, заметив крупицу здравого смысла в сказанном. Против воли захотелось опробовать собственные силы, которые копились благодаря ежедневным тренировкам, но кроме редких спаррингов с учителем колюще-режущими предметами, да попыток пройти новые уровни на симуляторе, выявить прогресс не было никакой возможности. Осознала и быстро передернула плечом, избавляясь от наваждения. Давящее чувство скуки ещё не повод совершать необдуманные глупости. Их и так в последнее время предостаточно. Примерить чувства другого человека возможно. Для этого лишь нужно активизировать «зеркальные» нейроны головного мозга, отвечающие за эмпатическую базу. Ментально настроилась, погружаясь внутрь себя, словно в гущу воды, что наполняла бассейн. Хотела бы я отомстить за смерть своего родного и близкого? Безусловно. Но отпускать Емельяна на поверхность одного — самоубийство. Поток эмоций и чувств фонит несдержанностю, порывистостью, невнимательностью. Ведясь на поводу у пароксизмов, люди проделывают очень грубые ошибки, способные привести к фатальным последствиям. А ещё, где-то на самых задворках черепной коробки, малодушный голос шептал о возможном избавлении от неприятных снов. Хотелось бы, чтобы Акилина, наконец, смогла обрести покой. В свои полные сорок шесть я наконец осознала значение слова «одиночество», хотя и до пробуждения мой социальный круг был весьма скуден. Однако сейчас ситуация складывается таким образом, что даже совета спросить не у кого, ибо есть риск быть вовлечённой в новую игру. А ведь в прошлом привыкла опираться на кого-то, ощущая прикрытый тыл, что давало энергию двигаться дальше — вперёд, не сворачивая с намеченного пути. Приходится и от этого отказываться просто ради того, чтобы выжить. Слишком многое изменилось, слишком большое количество привычек нужно оставить позади. Задумчиво стала жевать отваренную рисовую лебеду, не глядя в тарелку, подперев щеку левой рукой. В такие моменты в моей голове вырисовывается единственный образ: кто-то назвал бы его мужественным, возможно даже красивым, но для меня он был и остаётся другом, несмотря на то, что Пирана больше не стало. Мой отчим не одобрял такой связи, мать потворствовать тоже не желала, но так вышло, что наши дороги пересеклись однажды. Юный маркиз занимал не очень высокое положение, но по странным стечениям обстоятельств плотно обосновался в моей душе. Как-то без лишних слов этот молодой человек умел подвести меня к правильным решениям или же, не стесняясь в выражениях, объяснить, что неверное он видит в моём поведении. Больше такого мне не от кого ждать, да и стоит ли вообще? После бассейна я решила хорошенько обдумать слова Емельяна, взвесив все «за» и «против», и, если получится, прийти к выводу, как можно отговорить парня от столь большого риска. В иму к храмовнику наведаться это равносильно попытке обосноваться на ночёвку в логове кишащим змеями. Шанс на удачу есть, но слишком минимальный. А ведь если в деле замешан Икар и совет, то служитель должен занимать достаточно высокий пост, чтобы нарваться на такие неприятности. Однако совсем портить и без того не образчик приятельских отношений с Емельяном не хотелось. Неужели от нас так думают просто избавиться? Заглушила паранойю большим глотком освежающего нектара. Чувство прохлады, разливающейся по стенкам гортани отдавало щекочущим послевкусием. — Можно? — рядом послышался низкий женский голос. Оглянулась и за правым плечом увидела высокую стройную Найшу с выпирающими ключицами и тонкими запястьями. Чёрные жгуты волос обрамляли вытянутое овальное лицо. Безразлично пожала плечами, не отрываясь от своего занятия. Говорить не хотелось. Едва ли мой язык вообще помнил как ворочиться. а тревожные думы тем временем не отпускали. Возможно я действительно надоела наставнику и он просто решил так заманить в ловушку неугодных и расквитаться с ними за счёт форморов и храмовников. Хотя для благородного Икара слишком грязно. Ну и смысла в этом нет. Остаётся признаться лишь в том, что я просто трушу. — Большие зеркала души большая ответственность, знала? — заставил вздрогнуть соседский голос с правой стороны, ведь о девушке рядом я успела даже позабыть. — Выставлять напоказ свои эмоции не стоит, всегда найдётся тот, кто ими воспользуется. Небрежный кивок заостренным подбородком в сторону. Проследила взглядом за направлением и упёрлась в сметанную кожу Эрмигранды. Лёгкий румянец на гладких щеках миниатюрного лица напоминал спелые старк эрлиестовы яблоки, наливающиеся на пирамидальной кроне плодоносного дерева. Ногти опять грязные, руки были небрежно сложены поверх столешницы. Видимо девушка проводит все своё свободное время в огороде, что ничуть не портило общее впечатление от естественной красоты. Хотя странно, никогда не сталкивалась с рыжеволосой в тех секторах. — А тебе какое дело? — довольно грубо спросила, но с интересом развернулась к Найше, которая у меня вызывала скорее положительные, чем отрицательные эмоции. — Я не знаю, что ты задумала, но твое появление запустило круги на воде. Дело дрянь, если совсем честно, — — начесанные жгуты вялой лапшой повисли у блестящего овального лица. Чуть не нырнув с головой в очередной омут мыслительного процесса, осторожно отложила вилку, окончательно потеряв аппетит сегодня. Короткий взгляд вернулся к рыжей шевелюре, но прежде, чем делать какие-то выводы, решила уточнить: — Ты об Эрми или близнецах? Эндо и Ферхо с незапамятного разговора прибывали не в духе, как я успела заметить. Ингрид жаловалась, что медицинский отсек претерпевал радикальные изменения по части оборудования. Теперь многие привычные вещи обзавелись дополнительными функциями, в количестве которых можно запутаться. — Просто следуй по течению. Найша отодвинула кружку и нагнулась ближе, практически навалившись на столешницу: — Есть вещи, которые на первый взгляд кажутся неправильными, но заглянешь глубже и поймёшь ошибку. Я слышала о том, что предсказания — весьма хаотичная вещь и давать их подобным образом, как раньше знать развлекалась составлениям гороскопом, невозможно. Обычно это сбивчивые фразы весьма смутного толка, которые лишь после завершения предрекаемых событий смогут пролить свет на действительность. — Кровь, — больно схватив моё запястье и театрально закатив глаза, женщина прошептала почти по-роковому. — У птицы есть крылья, но сбежать не выйдет. Просто верь иногда людям. Бормотание усилилось, я практически перестала разбирать звуки в слова и против воли отпрянула, вырвав конечность. — Что? — Ваши встречи предначертаны, соглашайся. Опять невпопад проговорила девушка и замерла на миг, застыв корпусом, мимикой, жестами. Даже волоски у чёлки были обездвижены, будто мы сейчас находились в криогенной камере. Прикусила нижнюю губу, глядя на местную предсказательницу со стихийным даром читателя судеб. Найша в убежище являлась глубоко уважаемой, но практически такой же белой вороной, как и я. Всё же одарённых всегда будут опасаться, сколько бы лет не прошло и предрассудков не было свергнуто. Честно сказать, слова про кровь, да и разговор в целом, заставили напрячься. Но толк был, по крайней мере, единственное, что я сумела постичь в столь несистематичном предсказании, так это необходимость выдвинуться с Емельяном на его авантюру. Иначе когда ещё меня может ждать встреча? Хотя вопрос, с кем, всё ещё актуален. К вечеру я была полностью готова к предстоящей операции. Предварительно заскочив в медотсек, попросила Ингрид вживить в несколько моих зубов кристаллики с секретом. В фиолетовых и синих прядях волос с самого утра были вплетены металлические шарики с выдвигающимися лезвиями. Надев высокие сапоги на танкетке, засунула в каждое из голенищ по заостренному даорийскому кинжалу, заговорённому против промахов. Можно считать образ завершённым. Емельян выделил мне две линзы для глаз, защищающие против ядовитых паров и маленький респиратор, похожий на микроскопическую прищепку. Принцип прост — необходимо её прикрепить за хрящик между ноздрями и весь воздух будет фильтроваться. Так что общий план мести и без всяких объяснений я начинала улавливать. Икар сегодня вообще решил не попадаться на глаза и не скажу будто это по-настоящему расстраивало. Всё же знать, что легат имеет отношение к делу — одно, а читать в серых глазах причастность — другое. Поэтому и со своей стороны решила подстраховаться и немного подкорректировав свой маршрут. В течение дня мы так ни разу и не встретились. На поверхности солнце уже успело сесть за горизонт, оставив город в красных и жёлтых тонах подсветки. Улицы опустели после громкого сигнала отбоя и теперь по Григоиду сновали лишь специальные дозорные группы, и то скорее для устрашения общественности. Перелезая ограду запертого на ночь кладбища, мы попали на узкую промышленную улочку, которую даже коменданты не считали необходимым патрулировать. Идти предстояло недалеко — от силы пять кварталов, но дом храмовника находился в одном из самых сложных и открытых участков, рядом с собором Несбывшихся Надежд — главным памятником архитектуры в память о жертвах, павших во время Эпохальной войны. Самым безопасным способом передвижения я сочла именно прыжки с крыши на крышу, которые позволяют рационально подойти к вопросу перемещения и преодоления препятствий. Благо по всему городу дома стояли достаточно близко друг к другу с возвышением в центре, отчего напрашивались ассоциации с муравейником: самой высокой точкой Горигоида являлся собор, а вокруг него расположились уже и другие строения, расползаясь к территории предместий. При таком раскладе даже с уровнем подготовки Емельяна преодолеть нужное расстояние казалось более чем лёгкой задачей . На циркулярной площади, вымощенной не гранитом, как это было принято в Оганахинианской империи, а камнем «габбро», существенно превышающем прочность горной породы, находился пост гиней, похожий на замурованный склеп своей своеобразной отделкой. В отличие от остальных форморов, эти личности предпочитают вести наблюдение сквозь призму экранов мониторов. Следовательно, кроме нескольких летательных камер препятствий к дому быть не должно. Достала лазерный пистолет, переключила зрение на инфракрасное и прицелилась. Интенсивный пучок света, направленный точно в объектив, способен избыточной выдержкой вывести из строя чувствительный элемент: после взаимодействия с ним датчики будут реагировать на движение, но изображение на экранах по яркости станет достигать предельного значения. — Давай быстрее, это всего лишь на полчаса, после система перезагрузится, и негодные аппараты будут заменены. Спрыгнула с крыши немного спружинив коленями, и не переводя дыхание бегом устремилась в нужном направлении. Оборачиваться на Емельяна не видела смысла, у того главным ускорителем должна являться месть, иначе нет смысла от нашей вылазки. Мягкая подошва практически не издавала посторонних звуков. Чтобы достичь такого уровня, Икар долго и упорно подвергал меня изнурительным тренировкам, пока не счёл, что моя походка если и не напоминает альбийскую стать и пластичность, то относительно близка к ней. Получилось вполне приемлемо для таких вот операций, но пока ещё есть к чему стремиться. Подключение флэш-носителя с написанной вирусной программой к панели управления не заняло много времени. Планзифтер был вмурован напрямую в обелиск цилиндрической формы возле калитки. Подождала пока полоса прогрузится и достигнет противоположной стороны экрана, а затем быстро вбежала в открывшуюся дверь из двойного стекла, параллельно вытаскивая из сапог кинжалы. В име было сумрачно, но не пустынно. Как только мы вошли, сразу почувствовала воцарившуюся искусственную тишину с высокими сводами потолков, обычно фокусирующими эхо в стенах строения. В отличие от жилья мужчины рядом, данное обиталище было и на вид просторнее, и уровнем выше. Об этом свидетельствовали стиль и индивидуальность, присущие каждому элементу декора, ну и конечно же второй этаж, о котором простые жители города не могли даже и мечтать. Медленно двинулась на звуки шагов, рубленным жестом левой руки указывая напарнику направление к вентиляционной системе. Ноги в полусогнутом состоянии, привычно пружинят. Нападение произошло внезапно с совершенно другой стороны от широкой лестницы с резными перилами, будто сделанной ещё в имперские времена. Она сразу же попала в моё обозрение, на миг заставив задуматься. Большего противнику и не требовалось для совершения манёвра. Больно отлетела к конструктивному элементу, обеспечивающему вертикальные связи в име между этажами, и ударилась головой об первую ступень, но быстро поднялась, выставляя перед собой кинжалы. — Сестра, ты пришла, — голос принадлежал фигуре в красном форменном плаще, сцепленном на груди брошью в виде тарантула. Удивленно воззрилась на говорившего и столкнулась со странным блеском в песочных глазах. В голове возникает кадр из прошлого, такого далёкого и полузабытого. Там старший брат осторожно берёт заплаканную меня за руку, тогда ещё не старше десяти лет отроду, и ведёт вверх по чердачной лестнице. Именно тогда я впервые узнала о том, что отец у меня ненастоящий, и всё, что мне осталось от того — другого, это имя Айке. Потом также тихо мальчик, который уже выше на полторы головы, открывает дверь, вводит в запылившуюся от времени комнату, которую даже слуги редко посещали и сажает на потрескавшийся, вышедший из моды диван. У него в руках маленький букет джунгарских аканиток, цветом похожих на прядки моих неоднородных волос. Он присаживается на корточки рядом и спокойно их протягивает со словами утешения. Впоследствии я наблюдала, как этот человек растёт, крепнет в плечах, становится молодым мужчиной. Как он делает первые успехи в карьере, как влюбляется, переживает. Пожалуй, это единственный родственник, к которому могла питать хоть какие-то тёплые чувства и, наверное, питала пока не столкнулась со смертью близкого друга. Глаза в глаза, как никогда не было прежде, как будто они и, правда, являются зеркалами душ — душ, которых давно уже нет. Наверное, это единственная вещь способная нас по-настоящему роднить. — Ты теперь приказываешь убивать, храмовник? — оглядывая траекторию для манипуляций, нервно спросила, совершенно не зная, как вести себя с этим мужчиной сейчас, спустя столько лет. Так вот тот, кто повинен в устранении невинной Акилины и её ребёнка, кто замарал свои руки в красной жидкости, обеспечивающая питание и обмен веществ всех клеток тела? Лучше бы он действительно умер, как я думала всё это время, как пробудилась в турме. Рогнар выпрямился передо мной, расстегнул плащ и отбросил в сторону. — Неповиновение всегда карается смертью. Только по этой причине мы живём спокойно вот уже почти двадцать девять лет. Замолчал. В наступившей тишине мы оба знали, где я была все эти годы, как мучилась, но ни одного уточнения по этому поводу, никакого проявленного удивления. А он постарел, мой брат. У висков стала намечаться первая серебристая седина, на лице проявились отпечатки нескольких мимических морщин. — Я скоро женюсь на девушке по имени Кхира. Её семья не прошла повторной проверки. И так это обыденно было сказано, будто в столовой за чашкой чая с печеньем в кругу родных и близких. — Ты насильно склоняешь девушек к тому, чтобы быть с тобой, шантажируя жизнью родителей, в кого ты превратился? Всё ещё погружаюсь в настоящее осторожно и постепенно, будто вхожу в холодный источник, стараясь не шокировать организм полным погружением по макушку, пока тело не привыкло к стужёной температуре. Брат сделал шаг по направлению ко мне. — Я беру от жизни всё, что хочу и не советую вставать на пути моего благополучия. Он ударил ногой в живот, а я не успела отреагировать, согнулась от боли, будто что-то внутри разорвалось. Присела и вскинула руку в подлом приёме — кулак ударил ровно в пах, заставляя и Рогнара следом опуститься подкошенным кулем. Я не понимала, почему он не использует магию, которую в своём положении мог бы. А ещё не видела причин жалеть больше, хотя когда их дороги с Икаром успели пересечься, мне тоже остаётся неясным. В этой головоломке пока ещё слишком высокий уровень сложности. Быстро надела респиратор и вскрикнула, будто от боли. Главное, чтобы Емельян услышал и поторопился. Я видела бластерный пистолет в кобуре, висящей на поясе, и понимала, что против него мне нечего противопоставить. Если мой коллега по цеху по каким-то причинам сейчас не активирует ту вещь, которую мы приносили сюда ради отмщения теперь уже без сомнения моему брату, который сумел добраться по карьерной лестнице до поста командира, имеющего возможность управлять форморами, я буду распростёрта по полу вместе с вываленными наружу внутренними органами от одного лишь нажатия на курок. Какими бы ни были отточенными движения, какой бы не была эффектной техника боя, они не способны спасти от залпа, направленного на тебя огня. Брат слишком медленно начал выхватывать оружие. Не успел. По пространуству первого этажа неспешно двинулось и расползалось облако нервнопаралитического средства G-группы. С первыми глотками воздуха яд вызывает поражение различных отделов нервной системы, в результате чего нарушается дыхание, кровообращение, расстраивается зрение. Рогнар накидывает на голову плащ, подбегает к комоду и выхватывает оттуда маску. Он уже не обращает внимания на моё отступление, а бежит вверх по лестнице и глухо повторяет: — Нет, Кхира... Из другого конца выходит Емельян с таким же активированным респиратором. — Яра, ты его не убила? Мне послышалась в голосе надежда, вот только мне показалось, что мужчина хочет услышать отрицание. Наверное успела надышаться отравы, не может такого быть. Медленно оседаю, но меня ухватывают за плечи: — Яра, он в доме? Киваю, сил говорить нет. Получается, что из-за нашего плана пострадает невинный человек? Вырываюсь, бегу следом за братом и вижу завершающую стадию действия использованного яда — тело девушки извивается в конвульсиях, из уголка рта течёт кровавая струйка. Потом она резко замирает, на парализованном болью лице виднеются веснушки. Рогнар прижимает девушку к себе и бездумно просит его простить. Сцена болезненно сжалась в гортани большим колючим комом, который захотелось прокашлять. Ни одно противоядие не сможет вернуть человека, перешагнувшего за Грань, ни магия форморов, ни сила альбов. Кхира скончалась, а вместе с ней и навязчивая идея мести. Увидев реакцию брата на содеянное, я поняла, что того не желая, Емельян сумел наказать убийцу своей жены более чем достойно. Зуб за зуб, как говорят в одичалом племени г'нола. Смотреть до конца не было смысла, так как почти наверняка в иму была вызвана подмога, поэтому постаравшись заново обрести сгибаемость в ногах, последний раз оглянулось на ошалевшего от горя Рогнара — таким уязвимым я его никогда не видела, даже в детстве. Решительно отвернулась и шагнула к лестничному пролёту. Емельян ждал внизу, стараясь больше не смотреть в моё лицо, будто пряча что-то. Но в это бесконечный день я сумела погасить в себе любопытство, чувствуя лишь сплошное внутреннее опустошения. Обратный путь мы прошли без каких-либо заминок, перелетая через пропасти между строениями, легко отталкиваясь ногами от ударопрочной черепицы. Однако успешно выполненное задание не принесло никакого удовлетворения. Напротив, после него осталось лишь какое-то горькое послевкусие. Стремглав перелетев через забор из кованных решёток с ажурным рисунком, благодаря которому изгородь вовсе не закрывает от обзора территорию кладбища, крадучись направились к нужному склепу, из опасения привести за собой лазутчика. А дальше всё прошло по стандартной программе спуска в Убежище: лифт, коридор, множество секторов. Емельян остался далеко позади. Я думаю, сегодня ему ещё предстоит отчитаться перед советом. Собственные апартаменты уже виднелись впереди, являясь сейчас единственным оплотом спокойствия и возможности побыть в одиночестве. Не дойдя всего лишь несколько шагов до порога, грубо была перехвачена поперёк тела натренированными учительскими руками. Сил сопротивляться не было, да и вряд ли бы Икар смог по-настоящему причинить мне боль. Только лишь после того, как тот с силой втащил меня в открывшуюся дверь, ставя на ноги подальше от датчика движения, в момент когда с громким «чвок» литая панель нас отделили от вытянутой кишки коридора, наставник заговорил: — Ты с ним общалась? А на узком и длинном лице налёт какой-то отрешённости. Будто Икар опять надел маску легата, только позабыв накинуть неизменный атрибут — капюшон. Сегодня на нём были бежевые брюки и заправленная рубашка. Казалось, наставник являлся единственным человеком в Убежище, кто не принимает современные тенденции в моде. Бессильно откинулась на диванчик с единственным желанием, чтобы этот громкий человек ушел, и я смогла спокойно подумать о том, как помогла лишить своего брата-храмовника невесты, которая должна была выйти за него замуж из-за шантажа. — Икар, пожалуйста, уходи, — утомлённо озвучила свои мысли. Это ведь по его разрешению и даже подстрекательству Емельян вообще дошёл до финальной точки. Так зачем ему смерть моего брата? Что я не должна была узнать из уст Рогнара, чего мужчина так опасался. Я сидела и осторожно следила за не сходящей складкой с высокого благородного лба, волосы уже привычно были зачесаны назад, а губы поджаты. Икар остановился напротив, заложив руки за спину. Высокая фигура под таким углом как нельзя кстати подчеркивалась потолочным освещением. Неужели этому человеку сейчаса шестьдесят семь лет? Даже стальные глаза раскаленным металлом обжигали неистовым пламенем совершенно не на свои года. Я не знаю, что побудило легата к дальнейшим действиям. Возможно, всё дело в том, что я забылась и слишком долго отвечала смелому взгляду точно таким же. За чередой бесчисленных вопросов я даже не сразу разобрала этот шёпот, отразившийся постепенной дрожью в теле: — Яра, глупая, как ты не понимаешь? А потом произошло что-то очень странное, и оно сумело полностью выбить из моей головы события сегодняшнего вечера. Икар стремительно сделал шаг по направлению к дивану. Не дав возмутиться, он сократил расстояние, подсев на подлокотник рядом, чтобы затем нагнуться и больно впиться губами в губы, буквально до треска в зубах. Сначала хотела вскрикнуть, но чужой язык полностью перекрыл доступ к кислороду. Разжав мои губы, он по-хозяйски проникнул в рот и начал настырно ощупывать в нём территорию. Эти действия странно будоражили и пугали, вызывая охмеление в голове не хуже забродившего напитка простых торговцев питейных заведений прошлого. Учительские пальцы левой руки тем временем крепко сомкнулись на моих запястьях, пленя и фиксируя, не давая даже шевельнуться. Подавив сопротивление а корню, другая ладонь методично запуталась в коротких волосах, мастерски массируя кожу у основания роста. Едва ли сдержав стон удовольствия, я помимо воли откинула голову, подставляя под следующий удар незащищённую шею, чем наставник не преминул воспользоваться, сначала прокладывая влажную дорожку, а затем особенно ощутимо надкусывая нежные чувствительные места. Мужское тело тяжело приковало к обивке и обжигало, абсолютно лишив всякой воли, вызывая какие-то первобытные неведомые доселе инстинкты. — Так-так-так, — произнёс высокий женский голос, врываясь в сознание болезненным импульсом. В следующее мгновение Икар отпрянул, больно оттолкнувшись от моих плеч. Стало холодно и как-то неловко, но где-то на задворках своего мировосприятия я удивлению, осознала, что никогда ещё не была так рада видеть Эрмигранду на пороге своих покоев. — Что здесь происходит, можно узнать? — издевательски пропела рыжеволосая девушка, стянув свою непокорную гриву в тугую косу. Взгляд прищуренных васильковых глаз выражал возмущённое презрение, метая молнии от меня на учителя и обратно. Устало схватилась за виски, едва не взвыв от отчаяния. Подавленные чувства заполонили будто с новой силой, на этот раз накрыв с головой. Сегодня было морально очень тяжело: на душе скребли чьи-то острые когти, в голове прокручивалась одна и та же сцену, где мой брат держал на руках тело отравленной возлюбленной. Стыд и грусть разрывали душу на части, а теперь ещё это непонятное желание, столь противоречивое, как наваждение. Поэтому сейчас чужая ревность воспринималась скорее как надоедливый фоновый шум. И вообще, как эта девушка смеет вот так вот выспрашивать произошедшее у меня в комнате, самовольно ворвавшись в чужие покои?.. Икар не пробивал мой ментальный блок, но нахмурился и, будто прочитав недавние мысли по этому поводу, бесцеремонно проронил: — Выйди. Эрмигранда всё-таки всхлипнула, пусть и еле слышно, но не сумела сдержаться, разом растеряв свою прелесть, превращаясь в маленького капризного ребенка. А ведь ей уже тридцать один год, и в отличие от меня, она не потеряла ни одного мгновения своего взросления в турме. С небольшой паузой, но всё же последовала прямому приказу действующего легата и человека, которого волей-неволей начинаешь уважать в этих стенах. Оставшись наедине с Икаром, я почувствовала себя не в своей тарелке, так как не знала, как именно необходимо реагировать на такого рода обстоятельства. Кожа всё ещё в некоторых местах горела, а глаза самовольно по-новому оглядывали этот слегка выпирающий вперед мужской подбородок с темнеющей щетиной, тонкой длинной линией искривленного в ироничной полуулыбке рта, высокие скулы, острый нос с небольшой горбинкой и стальные глаза с шафроновыми искрами возле чёрного зрачка. Учитель провёл ладонью по каштановым волосам, присаживаясь на край дивана, но в этот граница между нашими телами отчётливо прослеживалась — Это как проклятие, — хрипло начал говорить в пустоту, не глядя на мне в лицо, — с самого начала, с твоего появления здесь. Во мне просыпается жгучая ненависть, когда я смотрю на эти черты, присущие всем альбам. — Он повернулся, показывая залёгшую глубокую складку между сведенными кустистыми бровями. — Но твой запах, жесты, они затуманивают рассудок, пробуждая примитивные рефлексы, отключая разум. Я уже не тебя ненавижу, Яра, а себя. Вздрогнула, продолжая глядеть в два черных зрачка с гипнотическим притяжением. Прервать контакт означало бы сейчас перебить откровение, и возможно тогда, я бы навсегда лишилась его поддержки. А она, несмотря на пугающую недавнюю близость, была мне почему-то очень важна. — Ты живое воплощение косвенных виновников смерти Дивоны. Как я могу предать её память этим пагубным влечением? — Он намеревался вскочить, но так и не двинулся с места. Наступило молчание, которое нарушало лишь моё прерывистое дыхание, так и не сумевшее прийти в норму. Насколько я сумела понять, жена лейтенанта находилась вместе с сыном на севере страны, куда форморы прорвались почти сразу. В это время наставник был занят в главном порту империи, выходящем в океан Сумерек, встречей альбийской флотилии, брошенных на розыск украденной Бин-Альбе и помощи Амаэтона в задержании противника. Если бы операция «Сирена» завершилась удачно, история вполне наверняка пошла бы иным путём. Однако сильные человеческие чувства подорвали всё дело, напрочь лишая рассудка. Я не осуждала, хотя и было печально из-за последствий. Он понял меня без слов, кивнув в такт мыслительной цепочке: — Уходи за стену, так будет лучше для всех. Я не имею права тебя держать просто потому, что не способен разобраться в своих чувствах. Основатель Умберто давно хотел, чтобы ты привела к нам помощь со стороны т’хальмевей. Почему-то он уверен, что они тебя послушают. Он говорит, что задолжал тебя. Попыталась осмыслить, но в голове всплывали разные образы и туман каких-то надежд, эмоций, послевкусия ощущений. Тогда даже впервые услышанное мной истинное название племени богини Дану не сумело удивить. Мужчина одним плавным движением поднялся на длинные ноги, нависнув надо мной: — Не сердись на близнецов, они исполняли мою волю, наивно посчитав, что, оттолкнув тебя, им легче будет держаться на расстоянии. Возьми обоих с собой, пусть парни увидят настоящее небо. А потом Икар вышел, оставив меня одну зябнуть от воспоминаний сегодняшнего дня, но единственное безусловно радовало — с согласием самого латиклава Умберта — основателя этого Убежища, которого я так и не смогла увидеть воочию, у меня действительно появился реальный шанс попасть на Эмек Амир-Ханан, где может начаться новая жизнь Яртикады Ливербэкус.