Куклы, бомбы и суть искусства

– Говорю же тебе, искусство – это взрыв. Искусство – это разрушение. Оно своей силой вычеркивает вещи из этого бренного мира, а у нас остается только память о них, их образ. Вещь в реальности всегда имеет дефекты и пороки – и только образ в сознании может быть безупречно чистым. Суть искусства в уничтожении всего материального и торжестве идеальных образов! – с истеричным интонациями вещал Дейдара. Сасори внимал этим взбудораженным речам с равнодушием: аргументы напарника были давно ему знакомы и их споры по поводу смысла искусства в последнее время все больше напоминали привычную перебранку пожилых супругов, проживших вместе много лет. – Нет и нет. Суть искусства в преображении. Искусство придает вещам другое качество. Оно консервирует их в вечности в своем материальном воплощении. То что существует в голове – это всего лишь иллюзии, бред воспаленного сознания, и только реальный мир имеет значение. – Давай уже решим кто из нас прав – раз и навсегда! Сделаем по образцу своего чистого искусства, а судить позовем арбитра, которого мы оба уважаем, – предложил Дейдара. – Редкий случай, когда ты придумал что-то дельное. Одни слова ничего не стоят. Я уже устал выслушивать нескончаемые потоки бредовых рассуждений на эту тему. Поэтому, давай и правда создадим по предмету искусства, а судить позовем Кисаме. Мы оба его уважаем и у него утонченный вкус. – Вызов принят! – воскликнул Дейдара. – Какая удача, что в наши руки сегодня попали две сладких куноичи. Предлагаю сделать их материалом для наших произведений. Превратим их тела... в искусство. – Ведите же сюда двух пленниц, посмотрим насколько хороши эти предметы для приложения творческих сил. Я отказываюсь работать с материалом скверного качества, – обратился Сасори к слугам убежища. Вскоре, перед взором художников конфликтующих направлений, предстали две девушки. Закованные в тяжелые кандалы, в рваной одежде, изукрашенные множеством кровоподтеков, пленницы смотрели на Дейдару и Сасори, с комфортом рассевшихся на небольшом возвышении. Темари глядела дерзко, с вызовом, ее глаза пылали отчаянной ненавистью, Тентен же казалась растерянной и подавленной. – Снимите с них эти лохмотья, я хочу видеть их тела без лишней упаковки, – Сасори произнес эту команду так, словно речь шла о какой-то скучной бюрократической процедуре. – Как вы смеете, ублюдки! Где ваша честь шиноби! – с возмущением кричала Темари, пока проворные руки сдирали с нее одежду. – Законы мира шиноби не имеют никакого отношения к нашей скромной организации. Наш путь пролегает вне вашего мира и ваших законов, – сказал Сасори. – Я знаю тебя, - воскликнула Темари. – Ты легендарный Сасори Красного Песка, покинувший нашу деревню много лет назад. – Я польщен, что память о моем имени все еще жива, – с усмешкой ответил Сасори, хотя на самом деле, он был приятно удивлен, что о нем говорят с таким почтительным трепетом. Заинтересованный Сасори пристальнее присмотрелся к нахальной девчушке со смешной прической. Забавно подумать – у них есть частички общего прошлого: они бегали по одним и тем же улицам, карабкались по одинаковым горам. Она тоже росла под раскаленным дыханием пустыни и виды безжизненных пустошей, выжженных немилосердным светом солнца, навсегда остались в ее воспоминаниях о детстве. Конечно, она знает, что такое горячий песок, застревающий в волосах и смешные речи хвастливых стариков, все еще наивно верящих в величие их убогой деревни. Сасори и сам не понял, как замечтался и мысли незаметно привели его на душные просторы сентиментальной ностальгии, где выцветшие картины полузабытого прошлого, неожиданно показались наполненными мистическим смыслом. Ведь давно уже он отбросил прочь тоскливую память о той жизни, как не имеющую ровным счетом никакого отношения к его настоящим помыслам и устремлениям. – Как будем выбирать из них? Быть может монетку подбросим? – раздался голос Дейдары. – Я предоставлю право выбора тебе. Ты моложе, поэтому, считай, что это фора, – с напускным равнодушием ответил Сасори, невольно пытаясь подавить пробудившийся интерес к своей светловолосой соотечественнице. – А я вот не буду возражать. Люблю лично выбирать необходимый материал. Ради искусства, я готов принять любые уступки, даже от тебя, – с вызовом ответил Дейдара. Сасори наблюдал, как похотливо улыбающийся Дейдара суетливо шарит руками по обнаженному телу Темари. Он с силой мял груди, теребил и оттягивал взбухшие соски, бил ребром ладони по бедрам, и даже царапнул острым ногтем по обритому лобок, оставив красную полосу. Темари отчаянно пыталась высвободиться, но тщетно – крепкие руки стражи и увесистые кандалы держали ее в обездвиженном положении. Она могла только дергаться в бессильной ярости и выкрикивать оскорбления, что только веселило ее мучителя. Дейдара присел на корточки и вдавил ладони в упругую попу. – А зад у нее весьма привлекательный. Есть в нем что-то величественное и в тоже время деликатно нежное, – прокомментировал свои ощущения Дейдара. Он раздвинул ягодицы и пошлепал ими друг о дружку, явно наслаждаясь зрелищем. Затем его проворные руки устремились к анальному отверстию; кончик тонкого пальца нажал на маленькое коричневое колечко и помассировал его круговыми движениями. Темари жалобно взвизгнула и покраснела, когда Дейдара резким движением загнал указательный палец на всю длину в ее анус и начал энергично шевелить им. Сасори видел, как резко напряглись мышцы на ее животе и думал о том, какая же эта девочка все же глупенькая и наивная, ведь это даже не начало ее страданий, а всего лишь небрежные приготовления к ним. Одного только пальца в попе хватило, чтобы сбить всю эту деланную храбрость и фальшивую решительность. Сразу видно – поколение выросшее без большой войны. Сасори изучал тело Темари и оно нравилось ему все больше. Из нее выйдет прекрасная куколка, так думал он, любуясь трогательно очерченными линиями ребер. В уме он с привычным автоматизмом расчленял живую плоть на отдельные части, представляя, что из нее можно сделать в итоге. Тем временем, Дейдара поковырявшись в заднице Темари, решил отчистить свой испачканный в дерьме палец. Он крепко сжал одной рукой челюсти девушки и несколько раз провел пальцем по ее пухлым губам. – Не смотри на меня так, сучка, – крикнул Дейдара и залепил звонкую пощечину Темари, глядевшей на него с бешеной злобой. – Знай свое место. Теперь пришла очередь Тентен подвергнуться унизительному досмотру. Быстро облапав беззащитное тело девушки, Дейдара затолкал ей в задницу указательный палец и пришел в восторг от испытанных ощущений. – О, Господи, какая же у нее тугая дырочка! Клянусь, я еле-еле втиснул один палец в это узкое отверстие. Она прямо сжимает мой палец, так ему тесно внутри. Решено, я выбираю ее. Какое же удовольствие я получу, расширяя это неподатливое колечко! – с нервным восхищением прокричал Дейдара. После этого выбора Сасори вздохнул с облегчением – тоненькое и легкое тело Тентен смотрелось по-своему хорошо, но его определенно манили формы Темари. Хотя, стоит ли себя обманывать, только ли формы притягивали его к ней? Ему нравилось, как непокорно она держится, как бойко поблескивают ее глаза. Превращение этой воинственной девушки в куклу обещало стать крайне интересным опытом. Все-таки настоящий художник не может работать по банальной схеме, подлинное искусство – это всегда своего рода путешествие в неизвестность, преодоление постылой будничной логики. С такими мыслями Сасори взялся за цепь, прикрепленную к ошейнику Темари, намереваясь отвести пленницу в свою комнату. Но сперва, он решил немного понаблюдать, как Дейдара забавляется со своей новой игрушкой. Нетерпеливый Дейдара решил немедленно познакомиться поближе с приглянувшейся задницей Тентен. По его команде слуги нагнули девушку и небрежно смазав плевком анус, он принялся резво загонять член в тесную попку жертвы. Тентен приглушенно стонала – хотя инструмент, которым ее долбили, был обычных размеров, даже их с лихвой хватило, чтобы серьезно разворотить крошечную дырочку, так что кровь теперь обильно текла вниз, пачкая внутреннюю сторону бедер. Пролив порцию спермы в божественно узкий анус Тентен, расслабленный Дейдара поднес свой нечистый член к ее лицу и рявкнул: – Облизывай! Тентен со стоном замотала головой. Дейдара сильно стиснул ее скулы, а потом его рука соскользнула на тонкую шейку девушки и сжала горло. Тентен задыхалась, по ее лицу расползались синюшные пятна с багровым отливом, глаза закатились. С сипением, она раскрыла рот и наружу безвольно вывалился слюнявый язык, по которому Дейдара не мешкая провел своим обмякшим членом, замаранным в сперме, крови и дерьме. Но и этого унизительного издевательства Дейдаре показалось мало для получения извращенного удовлетворения. Он прицелился членом в перекошенное от боли лицо Тентен и струйка мочи ударила по зажмуренным глазам девушки. Нарисовав таким образом несколько влажных зигзагов, Дейдара стал поливать волосы Тентен, наполняя вонючей жидкостью свернутые в пучки волосы. – Ублюдок! Тебе не жить! Я удавлю тебя своими руками! – прокричала взбешенная Темари. – Какие громкие слова, – скучающим голосом произнес Сасори и дернул за цепь, прикрепленную к ошейнику Темари. – Мне пора идти.