Recovery

Вы ведь знаете, как называют Нью-Йорк? Нет, не Большое Яблоко. Город мечты. Но немногие понимают смысл этого выражения. Мечта — это единственная радость человека и, наверное, смысл его существования на этом свете. Люди мечтают о куче денег (лучше всего, если они свалятся для них с неба), прибыльной работе и доме. В общем, вы заметили, что всё вертится вокруг денег? Именно в такое время мы и живём. Продажность, лицемерие и ложь. Сейчас выйти замуж или жениться — не составляет никаких проблем. Человеку достаточно зайти в клуб, помахать пачкой денег, тем самым привлекая к себе внимание, угостить какую-то дамочку или парня, и…поздравляю! Вы нашли любовь всей своей жизни. Приготовьтесь к головным болям и нарушению нервной системы. Не верите? Подойдите к жителю Нью-Йорка, предложите доллар; он не то что возьмёт его, а ещё и попросит накинуть сверху. Конечно, не все люди такие, но всё же. Самое главное в жизни — найти своё место. Заниматься тем делом, о котором мечтал всю свою жизнь. То есть, найти своё призвание. Некоторые ещё любят добавлять: «Оставить свой след на Земле«…Вы серьёзно? Рано или поздно о вас забудут, потому что вы никому не будете нужны. Ничто не вечно. А уж память о каком-нибудь модельеришке — тем более. Курт Хаммел же считал, что мечтать нужно только об одном. Найти своего человека, родственную душу. Потому что даже когда вы уйдёте из этого мира, он будет помнить вас, ваши дети будут помнить вас…И вот он, смысл жизни. А вообще, у него была мечта стать просто счастливым. И не очень хорошо, но удавалось…наверное… Но жизнь не крутится вокруг ваших мечт. Вернитесь в реальность и позвольте жизни растоптать вас. Не сопротивляйтесь, не делайте хуже самому себе. Если каждый день для вас — сплошная рутина, то ничего страшного. Скажите спасибо и просто за то, что у вас есть эта самая рутина. Итак, очередное Нью-Йоркское октябрьское утро. Холодный ветер, смешавшийся с сигаретным дымом проникающий в квартиру, через щели окон, издавая лёгкий свист, будто скрипка в начале симфонии, которая должна завлечь слушателей. Да, именно это здесь и называется свежим воздухом. Курт встал с кровати и направился на кухню, где сразу же заварил себе чашечку чёрного кофе. Ещё звуки. Он слушает…каждую ноту. И ему нравится. Вступление. Оно наступило тогда, когда зажглась сигарета и пошла первая затяжка. Курт прикрыл глаза от удовольствия, отдаваясь ритму, который он так отчетливо слышит в своей голове, и дыму, заполнившему его лёгкие. Звуки мчащихся автомобилей за окном придают некую стремительность мелодии, и Хаммел невольно начинает кружиться по комнате, когда капли дождя начали ударять по окнам кухни, а через открытое окно начал раздаваться стремительный рык грома. Раз. Вспышка. Молния — в реальной жизни, виолончель — в симфонии. И как же становится хорошо, когда из-за такого стремительного потока ветра, все листы, лежащие на кухонном столе с таким восхитительным звуком отправляются во все стороны. Два. Ещё молния, и Курту нравится. Он делает ещё одну затяжку, выпуская дым в ту же секунду. Восхитительная мелодия, написанная специально для него. И каждый раз, словно в первый. Думаете, глупо? Для Курта теперь другой мелодии и не существовало. Он чувствовал себя сломанной игрушкой. И теперь дождь для него — нечто, чему можно отдаться полностью. На сердце так же темно и серо, как и тучи за окном. Очередной день. Очередной утренний кофе. Дождь и… телефонный звонок? …нет, серьёзно. Какого чёрта кому-то что-то нужно ему в воскресное утро? — Курт Хаммел слушает, — проговорил он в трубку, молясь о том, чтобы звонили не с работы. — Курт, сладкий, слава Богу, что ты ответил, — раздался женский голос на другом конце провода. Отлично. Теперь ещё и работа. — Стэйси, прошу, скажи мне, что ты звонишь мне, чтобы просто спросить, как прошло моё утро. — Ты хотя бы дома, милый, — девушка тяжело вздохнула, заставляя Курта закатить глаза. — Тут какой-то крутой бродвейский актёр хочет костюм именно от тебя. — А не хочет ли он пойти в… — Не вредничай. Наоборот, это будет шикарно, если он придёт на какую-нибудь премьеру именно в твоём костюме. — Адрес, — выпалил Хаммел, бегая с телефоном по квартире, чтобы отыскать ручку и бумагу. — Отель «Плаза», 261 номер. Удачи, целую. — А имени у него… Курт не успел договорить, как девушка отключилась. Отлично. Теперь ему ещё и в такую погоду нужно ехать на Манхэттен. Сделав пару глотков кофе и выкурив ещё одну сигарету, Курт вышел из дома, пытаясь удержаться на ногах из-за сильного ветра. Он сел на автобусную остановку, и начал смотреть. Этого ведь никто не запрещает, верно? Сидеть и смотреть на прохожих, замечать то, чего не замечают другие. Что бы многие не говорили, но о людях можно многое сказать по первому впечатлению. Тот парень возле подъезда ходит зигзагами… скорее всего, чувствует вину за что-то, и не знает, заходить ли ему или нет. Та женщина на каблуках и с розовым зонтиком точно разговаривает по телефону с «мужчиной своей мечты», потому что смеётся над каждым его словом. И Курт вдруг вспомнил мужчину своей мечты, которого он потерял. Так странно. Хаммелу внезапно захотелось убрать свой зонт, позволяя Нью-Йоркскому дождю овладеть собой. И это сейчас казалось таким правильным. Успокаивающим. Нужным. И снова мелодия. Он отдался этому ритму целиком и полностью, позволяя завладеть не только разумом, но теперь и телом. Свобода мыслей. Свобода звучания. Свобода…дайте её человеку и он целыми днями будет сидеть дома и смотреть телевизор. Люди столько лет боролись за неё, умирали за неё. Но когда получили… Они просто не знают, как ею пользоваться. Взгляните хотя бы на себя. Вы можете назвать себя свободным человеком? Если да, то вариант развития событий один — вы в психушке или в тюрьме. Человек ограничен в своих возможностях, существуют так называемые рамки и преграды. Самая большая преграда — вы сами. В этом проблема человечества. У людей есть свобода, но они ею не распоряжаются. У людей есть любовь, но они её не понимают. У людей есть всё, но в то же время, нет ничего. Но сейчас Курт чувствовал себя именно так. И нет, это не была кульминация, но это были громкие и тяжёлые ноты, готовые в любой момент оглушить слушателей и навалиться на них пеленой, словно какой-то туман, завладеть ими… Сев в такси и назвав адрес, уже через четверть часа Курт был на месте. Он поднялся на нужный ему этаж и постучал в дверь. Он ещё раз поправил причёску и отряхнул своё пальто. Через несколько секунд дверь открылась, он поднял голову и… — Курт… Это завершение мелодии, полное изменение в сценарии. Таких звучаний не должно было быть. Будто кто-то подменил чёртовы ноты. Но почему именно сейчас, в такое ответственное выступление? До боли знакомые звуки пронеслись эхом в его голове. Они не сравнятся ни с каким из присутствующих в оркестре музыкальных инструментов, потому что они…родные и…любимые… Курт застыл на месте, не в силах пошевелиться и что-либо произнести, в то время как у Блейна взрывалось внутри абсолютно всё. Реквием, которым он жил последние месяцы, стал сменяться на композицию Пембертона и, Боже, он видел его в своём концертом зале. И каждая клеточка его тела желала снова прикоснуться к нему…слишком долго…теперь он будто заново научился дышать… — Я так рад тебя видеть… Курт про себя умолял Блейна не говорить…или…? Либо молчать всю свою жизнь, либо никогда не останавливаться. Курт хотел слышать этот голос каждый день, как и прежде, но он…не мог. — Мы так давно не виделись…а ты стал ещё красивее… Хаммел подумал, что его сердце остановится, в то время, как из его концертного зала уходят все зрители, оставляя его наедине с ним…теперь уже ничего… Тишина…темнота и…он… — Костюм, — выпалил Курт, переведя дух. — Проходи, — Блейн немного отошёл в сторону, чтобы пропустить Хаммела, всё ещё пребывающего в непонятном даже для него самого состоянии. — Как у тебя дела? Я столько раз пытался связаться с тобой…и много раз приезжал к тебе в квартиру, но, видимо, всегда в такие моменты, когда тебя не было дома… — Я там больше не живу. — Нашёл квартиру побольше? — Переехал к кое-кому. Как сказал однажды Виктор Гюго, в жизни каждого человека бывают минуты, когда для него как будто бы рушится мир. Это называется отчаянием. Душа в этот час полна падающих звезд. Эти слова прошлись по телу Блейна, словно какое-то лезвие, заставив выгнуться и присесть, чтобы не потерять сознание прямо здесь и сейчас. А на что он надеялся? Встретит Курта и тот, спустя столько времени, кинется в его объятия, подарив ему второй шанс? Всё в жизни абсолютно также, как и в выступлении. Совершите одну ошибку — вам никогда не позволят забыть о ней. — Пришли мне свои пожелания на почту, я все учту, и курьер привезет тебе готовый заказ в назначенное время. — Может, обсудим всё за чашечкой кофе? Я так скучал по тебе, Курт… — Что? Курт ненавидел плакать на людях, но сейчас слезы сами полились у него из глаз. Он ненавидел жаловаться на проблемы. Потому что людям всё равно. Потому что люди считают, что если ты проявляешь какие-либо чувства у них на виду, то тебе необходимо их внимание и сопереживание. Чушь. Сейчас он просто чувствовал потребность выговориться после всего того, что услышал. Блейн скучал по нему. Этого было достаточно для того, чтобы совершить ужаснейшую ошибку в своей жизни, или, наоборот, принять самое лучшее решение в своей жизни. Как люди вообще принимают решения? Потому что в такие моменты сознание говорит «до свидания», а сердце…оно готово выскочить из груди, лишь бы просто показаться окружающим. — Блейн, ты разбил меня. У меня не было никого и ничего после того, как ты ушёл…я чувствовал себя уродом…Но я не ненавижу тебя. Я ненавижу себя за то, что даже сейчас, смотря тебе в глаза, я хочу тебя обратно. Прошел почти год, Блейн… — …и всё это время я думал о том, что скажу тебе при встрече…И сейчас, когда мне выпала такая возможность, я не знаю, что мне сказать кроме того, что я никогда не переставал любить тебя… — Хватит. Считаешь, что вот так просто ты можешь снова появиться в моей жизни, а я должен закрыть глаза на всё, что было раньше? — Нет, считаю, что ты до сих пор человек, который знает меня лучше, чем кто-либо другой…ты по-прежнему мой лучший друг, Курт… — Я не могу, — выпалил Курт, выбегая в коридор. Блейн обнял себя руками, устроившись на ковре в центре комнате, и смотрел на только что закрывшуюся дверь. Закрылась всего лишь входная дверь, но чувство было такое, будто закрылось его сердце. Он не знал, на что наделся, и понимал, что Курт ни за что не простил бы его после всего, что между ними произошло. Знаете, как говорят, если нашёл того самого единственного человека — его нельзя отпускать. Вы спросите: «Почему Блейн начал действовать только сейчас, если так хотел вернуть доверие Курта?». Он просто хотел дать ему время, личное пространство. А сам он ждал момента, когда простил бы самого себя за то, что потерял лучшее в своей жизни. Курт вернулся домой, разбросав вещи по всей квартире и выкуривая сигарету за сигаретой. Всего несколько минут с Блейном казались вечностью. Он не мог дружить с ним. Это всё равно, если бы вам сказали заменить «Шато-Бордо» 65 года на виски с содовой. Да, освежает, но не доставляет такого же удовольствия и наслаждения. Любые отношения — это костёр. И в него нужно подбрасывать дрова, чтобы он грел вас своим теплом. Поэтому, спустя несколько пластинок Эллы Фиджеральд и Дэниела Пембертона, в его голове что-то щёлкнуло, будто дирижёр занял свою позицию перед оркестром, обратив на себя внимание несколькими постукиваниями, и он набрал номер Блейна, задерживая дыхания. Прошло уже пять гудков, ответа не следовало, и он уже начал проклинать себя за это решение, как на другом конце провода раздался его голос: — Курт? Я собирался тебе звонить, чтобы… — Я согласен, — проговорил Хаммел, невольно улыбнувшись. — Думаю, мы можем попробовать стать друзьями, я бы очень этого хотел. — Хочу, чтобы ты знал, я безумно ценю это, и благодарен тебе, Курт. Блейн часто произносил его имя, и каждый раз внутри Курта что-то переворачивалось. — И Блейн? Ответа не последовало. — Я тоже по тебе скучал. На другом конце послышался тяжёлый выдох, и Курт нажал на «отбой», чтобы не наговорить лишнего. Идеальное начало новой симфонии. Но, может, это начало нового реквиема? По крайней мере, сейчас это не важно. Не важно, когда Курт лежит на своей кровати морской звездочкой и смотрит в потолок, улыбаясь, словно подросток, которого пригласили на выпускной. Не важно, когда Блейн, находясь в своём номере, прыгает от счастья, будто только что выиграл миллион долларов. Не важно, когда оркестр начинает играть вашу любимую мелодию. А вы просто сидите в зале и наслаждаетесь каждым мгновением. Наслаждаетесь настоящим. Потому что это самое главное в жизни.