Двенадцать дней до Рождества

Иногда Реджина любит просто сидеть рядом со своей семьей, смотреть на них и думать о том, что это ее жизнь, что это правда. Вот и сейчас она стоит у кухонного стола и смешивает глазурь с красителем (ей нужен подходящий светло-коричневый цвет для того, чтобы раскрасить оленей) и смотрит на то, как Робин, Генри и Роланд внимательно украшают печенье разнообразной формы. Мальчики были рядом с ней весь день: Генри помогал с тестом, а Роланд – с подготовкой разных формочек (ангелов, снежинок, колокольчиков, узоров). Реджина просто счастлива наблюдать за ними, за тем, как аккуратно они все делают. Прошлое Рождество она отмечала только с Генри (и он провел с ней всего полдня), а за год до этого она вообще была с ним разлучена, а еще раньше никакого праздника и не было. Реджина осознает, как быстро все меняется. Через год у них уже будет еще один малыш, а носков у камина станет не два, не четыре, а пять. Она глубже уходит в свои мысли и замирает. Она думает о своей матери (почему она была против этих чувств?). Реджина проделала слишком долгий путь через все слезы и сомнения, но в итоге у нее все получилось, она даже почти не слышит ворчания в своей голове (о том, что это все может закончится). Что угодно может закончиться. Робин смог убедить ее жить сегодняшним днем. Когда появляются мелкие проблемы, когда она ложится спать, у нее в голове раздается ворчание ее матери, но Робин всегда рядом. Он всегда помогает избавиться от этого дурацкого голоса. - Я практически слышу, как в твоей голове вертятся шестеренки. Голос Робина вытаскивает ее из забытья. Реджина улыбается. - Прости, я просто задумалась о том, как я рада, что вы все сегодня со мной. Утром Роланд пойдет к Мариан, Генри уйдет к Эмме, но к вечеру они вернутся и проведут канун Рождества вместе. Конечно, это весьма странный распорядок, но из такой сложной ситуации, в которую они попали, лучшего выхода не было. - Мам, мне нужна глазурь, - говорит Генри, поднимая глаза после того, как он разукрасил красным нос Рудольфа. - Как нос оленя вообще может светиться? – спрашивает Робин, посыпая красным сахаром круглое печенье, уже украшенное белой глазурью. - Магия, - ухмыляясь, отвечает Реджина. Она приносит коричневую и фиолетовую глазурь, кладет ее на стол и опять садится. - Да, его нос освещает дорогу Санта-Клаусу. Ночью, или во время тумана, или… еще когда-нибудь, - прибавляет Генри. Реджина никогда не рассказывала Генри о Санте. В Зачарованном Лесу этой традиции не было, а еще ей казалось очень странным доверять кому-то желания своего ребенка. Но Роланд еще слишком маленький, поэтому они решили, что он может поверить в него. Он не против магии, особенно если она касается старика, который приносит подарки и ест печенье. Генри рассказал ему о Санте и помог с выбором подарков. Роланд попросил такие же ботинки, как у папы (их купили Реджина и Робин) и шарф, как у Генри (его купил Генри). Но под елкой лежал еще один подарок (тщательно завернутые игры и книги) с надписью «От Санты». (Реджина до сих пор думает, что это просто смешно, но ей так нравится смотреть на Роланда, пока кто-нибудь рассказывает ему о Северном Полюсе, летающих животных и мужчине, который за одну ночь облетает весь мир.) - А Санта знает, что я живу здесь и у мамы? – с любопытством спрашивает Роланд, смотря на Робина. - Он точно найдет тебя, сынок. Но Реджина уже сказала ему, что в Рождество ты будешь здесь. - Реджина, ты знаешь его? Она смеется. - Конечно, знаю. Я же королева, я знаю всех важных людей, особенно Санту. Я сказала ему, что в этом году ты вел себя хорошо, так что он принесет тебе подарки. - А Генри? – восторженно спрашивает Роланд, аккуратно убирая украшенное печенье (которое неравномерно покрыто зеленой глазурью, но это кажется таким милым). - Генри не любит заправлять свою кровать по утрам после того, как я напоминаю ему об этом, так что Санта еще не решил, - ухмыляется Реджина. - Да какая разница? – пожимает плечами Генри. – Я заправляю ее, а через несколько часов прихожу обратно. -Разница в том, чтобы твоя комната выглядела аккуратнее. И я прошу тебя об этом, - отвечает она, выдавливая немного глазури на свой палец и вымазивая нос Генри. - Эй! Роланд громко смеется и пачкает нос Робина розовой глазурью. - Не надо так, - кричит тот и вымазывает щеки Роланда голубым. Когда глазурью испачкана вся кухня, Реджина, сдаваясь, поднимает руки. - Мальчики, нужно закончить с печеньем, вы понесете его завтра в гости. Она убирает глазурь из-под глаза и облизывает палец, зная, что Робин тщательно наблюдает за ней. Они заканчивают через час. Мальчики идут наверх, чтобы вымыть руки и лица. Робин прижимает Реджину к раковине. - А здесь глазурь осталась специально, - выдыхает он, облизывая ее шею и место за ухом. Реджина наклоняет голову, но Робин тут же отстранятся. Она дрожит, закрыв глаза, и опирается на его грудь. - Ты просто дьявол, - бормочет она и ухмыляется, когда он кладет руки на ее бедра. - О чем ты думала? – спрашивает Робин, опять целуя ее за ухом. - Ни о чем, - отвечает она, потому что пока не хочет говорить ему о том, что к следующему Рождеству их семья увеличится. – Просто смотрела на вас троих. Он разворачивает ее и быстро целует в губы. - Ты выглядишь вполне довольной собой. Она смеется, а потом широко улыбается, когда он прикасается к ее лицу обеими руками. - Ты даже не представляешь насколько.