Двенадцать дней до Рождества

Подарки аккуратно сложены под елкой, носки уже висят над камином. Робин помогает ей раскладывать сладости для мальчиков, но Реджина легко толкает его по плечу. - Мне нужно положить кое-что для тебя, выйди из комнаты, - улыбаясь, говорит она, а потом смеется, когда он притягивает ее ближе и покусывает за шею. - Самое сладкое уже здесь. Она громко смеется, потом опускает руки на его плечи. - Прекрати, это просто ужасно. - Мне правда не нужны конфеты. - Я что-то говорила про конфеты? Твой подарок отличается от того, что получат мальчики. - А вот это уже интересно. Я тоже нашел кое-что, что влезет в носок. Может, побудем сегодня плохими ребятами? Реджина приподнимает бровь и обнимает его за шею. - Ты пытаешься уговорить меня открыть подарки прямо сейчас? - Пусть это будет нашей традицией. Ей нравится эта идея – привнести в этот праздник что-то свое, что-то только для них двоих. Поэтому Реджина ухмыляется и кивает. - Только один подарок. Сначала она думает, что раскроет свой секрет прямо сейчас, расскажет ему, что она беременна, но они договорились обменяться подарками из носков, а не из-под елки. Поэтому она вытаскивает аккуратно завернутую коробочку. Они улыбаются друг другу. Реджина разворачивает упаковку и видит, что там какое-то ювелирное украшение. Он знает, что у нее достаточно всяких побрякушек. - Это точно не кольцо, его ты мне уже подарил, - шутит она, открывает коробочку и удивленно выдыхает. Это ожерелье: простая золотая цепочка с камнями, с символами каждого из трех мужчин в ее жизни. Они никак не закреплены. Реджина поднимает голову, когда Робин начинает говорить. - Мне нравится то, что в случае чего мы сможем купить другие камни, - бормочет он. На ее глазах появляются слезы, потому что он даже не представляет, как скоро им понадобится еще один камень. Она плачет, не понимая, что происходит вокруг, а он мягко обнимает ее. - Я не думал, что ты будешь плакать, - извиняется он, гладя ее по спине. - Мне очень нравится, - бормочет Реджина, уткнувшись в его нос. Она глубоко целует его, обнимая за шею. Его руки проникают под ее шелковую пижаму, они такие теплые. Робин прикасается к ее груди, проводя большими пальцами по соскам. Реджина выдыхает. - Не здесь. Любопытные мальчишки прибегут за подарками при любом удобном случае, - напоминает она. – И ты должен открыть свой подарок, - Реджина открывает глаза. Еще раз целуя ее, он опять берет коробочку и разворачивает ее. - Ты запомнила, что я сказал, когда мы ходили по магазинам, - улыбается он. - Конечно, запомнила, - говорит она, улыбаясь в ответ и смотря на его новые серебряные часы. – Ты сказал, что хочешь следить за временем, и я подумала, что они очень тебе подходят. Робин надевает часы на запястье и притягивает Реджину к себе. - Любимая, они идеальны, - бормочет он ей в губы. Он легко целует ее, а потом обнимает ее. - Давай уберем бумагу и закончим раскладывать подарки. А потом ты сможешь забрать меня в спальню. Она смеется, когда он закусывает нижнюю губу, будто он уже не может дождаться. Как только они выбрасывают последние обрывки бумаги, он поднимает ее на руки и перебрасывает через плечо. Он идет наверх, а она старается не рассмеяться. Она тихо закрывает дверь спальни, когда он наконец заходит туда, а потом наконец громко смеется, когда он бросает ее на кровать. - А теперь я разверну еще один подарок, - выдыхает Робин, расстегивая ее кофту и целуя е кожу. Он медленно движется против ее тела, раздевая ее, он целует ее, гладит, иногда просто прикасается к ее коже. Когда он опускается к ее бедрам, Реджина краснеет, а когда он наконец прикасается языком к ее складкам, он понимает, как сильно она возбуждена. Она всегда просто прекрасна на вкус, как на шее, так и между ног, он чувствует вкус цитруса и чего-то еще, только ее. Робин входит в нее языком, большим пальцем поглаживает клитор, не заводя ее еще сильнее. Он хочет насладиться этой минутой, насладиться ей, а еще он хочет, чтобы она начала задыхаться, извиваться и кричать его имя. Ему не приходится ждать долго. Она сжимается вокруг него, задыхается, сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Реджина не понимает, как он умудряется всегда доводить ее до такого состояния, но вскоре она начинает чувствовать первые волны оргазма, и она просит его двигаться быстрее и жестче и вцепляется в его волосы мертвой хваткой. Робин слышит, как она начинает скулить, и быстро входит в нее. Реджина закусывает губу, чтобы не закричать. Он медленно двигается в ней, зная, что она кончит совсем скоро, и слава богу, потому что ему ни за что не продержаться долго. Он глубоко входит в нее, зная, что задевает особенную точку, потому что ее тело отвечает на его толки. Он держит ритм и пальцами прикасается к ее клитору. Через несколько секунд Реджина начинает задыхаться, выкрикивать его имя и цепляться на его плечи. Внутри нее все дрожит, и он кончает с глухим стоном. Реджина кладет руку на его спину и пытается выровнять дыхание. Робин скатывается с нее и прижимает к себе, она устраивается на его груди. Ей жарко, но она не может не слушать частые удары его сердца. Она смотрит на часы и видит, что уже за полночь, потом улыбается и укрывает их обоих простыней. - С Рождеством, Робин. - С Рождеством, любимая, - говорит он низким голосом, целуя ее в макушку. Они лежат на кровати, Реджина почти засыпает, но внезапно садится. - Нужно надеть пижамы, - решает она, встает и приносит им одежду. Он просыпается, мычит и вопросительно смотрит на нее, но все еще молчит. - Потому что утром к нас ворвутся наши слишком взволнованные сыновья, - она надевает нижнее белье, его майку и передает ему штаны. Он надевает их, потом ждет, пока она ляжет в кровать, и обнимает ее. Они ложатся спать, хотя бы до того времени, пока не проснутся мальчики.