Временной аквариум

— От всей души я бы хотел поблагодарить вас, шаволов, за искреннюю поддержку и внимание. Пожалуйста, следите за нашим творчеством и дальше! — как обычно сжимая основание микрофона обеими ладонями. Смотреть на него в такие моменты было одно удовольствие. Нежные бледно-розовые губы то и дело сжимались, образуя мелкие темные складочки у мягких кончиков верхней губы. Казалось, после каждого скромно составленного предложения он хотел сказать что-то еще, однако вынужденно продолжал вынашивать большую половину своих мыслей до окончания концерта. Его лицо приобретало точную форму овала, по окончанию речи парень соединял пальцы рук в замок и опускал их на уровень живота. Он был немного сутул, поэтому создавалось впечатление неуверенности и скованности. Однако это была черта какой-то странной несуразной красоты. Она менялась изо дня в день, словно еще вчера передо мной стоял мальчик-грибочек в мешковатой одежде, а уже сегодня худые ноги были обтянуты узкими джинсами, а из-под дырявой майки переливалась бледная бронзовая кожа. Менялась и его и прическа и стиль одежды, даже глаза смотрели на меня каждый день по разному. *** После прощальных признаний все пять участников покинули сцену, перед этим еще немного позависав у края платформы с фанатами. То, что творилось в закулисье позже, нельзя было назвать даже гробовым молчанием. Джонгхен смохнул со лба капельки пота и скрутил майку на уровне живота, прижался к стене и принялся обтирать себя самодельным полотенцем. Кибом повторил за напарником, однако до этого он сполоснул лицо оставшейся в бутылках водой. Лидер как-то неопределенно растирал мокрую лужицу на полу пяткой, а Тэмин… Тэмин упал рядом со мной в одно кресло. Он откинул голову назад, издав почти рык в силу своей изнеможденности. Скрестив руки на груди, он поглядывал в высокий обтянутый сеткой потолок и раздувал пряди светлых волос, упавшие на сонные глаза. Желание приятнуть юношу чуть ближе к себе возросло до такой степени, что мне стоило бы встать и под каким-нибудь предлогом уйти раньше остальных. Чего я, впрочем, сделать так и не смог — в гримерке произошла какая-то проблема со светом и уже через несколько минут после окончания концерта и ухода фанатов электричество вырубили во всем зале. Кондиционеры не работали. Стафф ходил с фонариками и телефонами в руках. Поэтому мне приходилось лишь терпеть и наблюдать, как макнэ раздувает губы, как искоса посматривает на меня и как ерзает шершавыми пальчиками по обивке кресла. Невыносимая близость наших бедер и его тугой гладкой кожи создавали ощущение даже более великолепное, чем я мог бы выдержать. Я продолжал якобы невзначай затрагивать своим плечом тонкую выпирающую косточку на его плече, на что Тэмин никак, к счастью, не реагировал. В полутемноте и резких частых свечениях со стороны проходящего стафа юноша только мелькал передо мной какими-то обрывками. А уже из этих обрывков кое-как мне приходилось составлять полноценные действия. Вот кто-то посветил телефоном — Тэмин закусил губу; темнота — я слышу лишь его размеренное почти животное дыхание; свет — и он зарывается покрасневшими пальчиками в собственные волосы. Мне невыносима была уже сама мысль о каждом его телодвижении. И история, породившая эти аномальные чувства, на самом деле слишком короткая. Во мне никогда не было твердого осознания того, что я против гомосексуальной ориентации, в детстве и по сей день никто не прививал мне чувства отвращения к геям. Я просто полюбил мальчика. Мальчика, который стал счастьем миллионов корейских поклонниц. Мальчика, с прекрасным именем — Ли Тэмин. Я не рассказывал о своей любви ни мемберам, ни родителям, ни самому моему возлюбленному. В конце концов, не трудно было понять, что в отличие от меня они были воспитаны по-другому, и чувства толерантности к сексуальным меньшинствам у них не было. Я не чувствовал страха или угрызения совести от того, что не похож на остальных парней моего возраста, однако стоило подумать об ощущениях, которые близкие мне люди испытали бы после моего признания в своей ориентации, меня тут же бросало в дрожь. Я не собирался кричать о своей любви лишь потому, что это могло затронуть чужие чувства. Тэмин редко обращал на меня внимание вне дома, и тогда его красота приобретала какую-то загадочность. В общежитии он вел себя совершенно противоположно. Остатки свободного времени мы проводили вместе, учили что-то, сидя на диване или просто игрались в какие-то новые приставки. Я любил наблюдать за младшим исподтишка, когда он жадно глотал воду в перерывах между играми, запрокидывая шею и приводя в движение все ее неровности вплоть до аккуратных бирюзовых вен. Бегущая плавная линия подбородка перетекала в впадинку под нижней губой, приятно блестящей после капель воды. Мой мозг едва успевал следить за каждыми тонкими гранями Ли Тэмина. И мало того, что тело и его слова казались полностью разгласованными между собой, юноша словно специально подкидывал мне все новые загадки, испытывая одну за другой клеточки моего разума. Парень был не глуп и явно заметил бы мое особенное отношение к его персоне, не будь одного большого НО. Ли Тэмин сам был влюблен. Очарованный красотой участницы одной из женских групп (имя и название я совершенно не мог запомнить), макнэ уже как несколько недель ходил окрыленный и создавал мало приятное впечатление влебленного дурачка. Хотя я прекрасно понимал, что выглядел точно так же. Моего возлюбленного дурачили, как хотели. Вертели средними пальцами перед носом и вовсе не заботились о его чувствах. А мне все это приходилось наблюдать с разочарованием и каким-то тихим гневом. Я не мог защитить его, показав свои чувства. На данный момент, ситуация бвла совершенно не критична. Пока Ли Тэмин радовался, находясь со мной, я был доволен. Однако из всего этого женского обмана я был обязан его вытащить. *** Время шло все ближе к полуночи. Я сидел в гостиной и на минимальной громкости слушал музыку, чтобы хоть чем-то себя занять до отъезда в Японию. Вылет происходил в пять часов утра, мне оставалось дотянуть лишь три часа бессымсленного прослушивания мелодий в общежитии, а уже по дороге к аэропорту можно будет поспать. В сон, к счастью, не клонило. Минимум вещей были собраны, все мемберы спали, а я остался как бы за караульного, чтобы не проспать время выхода. Как показали предыдущие опыты, будильники в таких случаях были совершенно не надеждны. В квартире дышала тяжелая тишина. Я изредка выключал музыку, чтобы проверить, не проснулся ли кто из одногрупников. Откинув голову на изголовье дивана и заложив за нее руки, я едва держал глаза открытыми. Мысли носились по всевозможным мозговым потокам, голова тяжелела. — Хен.., — не будь во мне четкого осознания того, что в любой момент мемберы могут проснуться, я бы просто скатился с дивана и обогрел затылок обо все, что можно. Но я был готов к подобному раскладу событий. Рука, опустившаяся на мое плечо, как-то неистово дрогнула, когда я сжал ее в шутку слишком сильно и потянул к себе. Мембер перегнулся через диван, скорее всего, держась почти на носочках. Я не знаю, была ли дальнейшая мысль интуитивной, но по острой косточке на запястье я в один миг понял, что держу самого Ли Тэмина «за хвост». Парень неоднозначно болтыхал рукой, предпринимал вялые попытки высвободить запястье. — Тэмин, — взглянув на младшего через плечо, я отпустил его кисть и улыбнулся как можно смущеннее в знак извинения за неловкий инцидент. Юноша кивнул и, непроизнося ни слова, уселся рядом со мной на диван. Его сжатые в замок руки опустились на колени, а под длинными пижамными штанами Ли я разглядел нервно топчащиеся по полу ноги. Светлые волосы макнэ словно застыли гнездом на его голове, и опухшие после сна мягкие губы казались бледнее обычного в тусклом свете. — Не спится? — чтобы прервать гнетущее меня самого молчание, риторически поинтересовался я. Тэмин вновь лишь кивнул. Однако, забравшись на диван с ногами и обхватив коленки, он подал голос: — Сколько времени осталось до вылета? — сонные неокрепшие связки издавали вялый дрожащий звук. — Два с половиной часа, — на самом деле, я не знал точно, отделавшись предположением. В ответ парень что-то промычал и склонил голову ко мне. В течение двадцати минут нашего уединения Тэмин едва держался от того, чтобы не повалиться на меня, его глаза постоянно слипались, а светлая макушка маячила у меня перед глазами. «Чего он добивается?» Младшенький явно хотел спать, вот только без причины яро этому сопротивлялся. Он ссутулился так, что я теперь мог видеть только его спину и непропорционально широкие плечи. Мешковатый короткий свитер приподнялся, открывая бледную поясницу макнэ. Я сглотнул. Юноша недвусмысленно выдохнул, опуская голову еще ниже и опираясь локтями на собственные колени. Я был несомненно рад, что у него просто не было возможности рассмотреть мое лицо. Возможно, тому виной было сонное состояние, однако на данный момент я не мог… Разобрать, какая именно из всех многочисленных личностей Тэмина сидит передо мной сейчас. Он был каким-то неприкрыто нежным и одновременно отгородился от меня, зажавшись в своем собственном мире. С ужасом я почувствовал, как меня начинает трясти. Семь лет своей жизни я потратил на изучение этого юноши, наблюдая каждую его повадку, преследуя каждый его звук. А теперь я даже не понимал, кто рядом со мной. На каждую из личностей Тэмина я реагировал по-разному, но сейчас… Я просто не знал, что мне чувствовать и делать. — Минхо… Миноо, — щелчек перед глазами, и я вновь вернулся в реальность. Удивленно приоткрытые губы Ли оказались несоразмерно близко к моему лицу, но одновременно так далеко, что я даже не мог позволить себе прикоснуться к ним. — Иди спать, я подменю тебя, — улыбнувшись. Младший тронул мою щеку, разгладив большим пальцем какую-то неровность. Я затаил дыхание. Чужие глаза напротив нееестественно блестели в темноте. Где-то бод боком завибрировал мой телефон, засветившись и на секунду отразившись в зрачках Тэмина. Юноша поморщился и отодвинулся от меня к противоположной стороне дивана. — Знаешь, Мино-хен.., — я был настолько удивлен его тонкому граничащему с шипением голосу, что не мог не взглянуть на него. И именно в тот момент, когда я посмотрел на Ли Тэмина, я понял — вот он, настоящий. Худой до боли, скрытый миллиардами прядей отросших за эти несколько месяцев жженных волос, скрутившийся что есть силы в маленький грустный комочек. Вот он — парень, который покоряет чужие сердца; юноша, чей голос невероятен во всех его факторах. Человек, которого постепенно ломает… Чужая любовь. — Тэмин? .. — Она сказала, что я слишком похож на девчонку, — Тэмин выставил передо мной ладонь, почувствовав, что я намеревался его перебить. — Она сказала, что все это время играла со мной, что надо мной весело потешаться, — Тэмин стыдливо опустил взгляд в колени. Ему неловко было признаться во всем этом, а я сидел, уливляясь каждому его движению, слову. — Я не знал… А ты не замечал этого, хен? Почему я не мог понять, что не нравлюсь ей? Почему? .. — юноша охрип. Под конец фразы голос его сорвался, и младший окончательно зашипел, теряясь в собственных фразах и безумно повторяя одно и то же слово: «Почему? ..» Мне было до ужаса стыдно и больно от того, что даже сейчас, молчав, я врал ему все чертовы мнгновения его признания. Я мог уберечь его от этой боли, мог предупредить, но так боялся быть раскрытым, что забыл о том, как больно быть отвергнутым своей первой любовью. Как ему больно… Я выдохнул. Выпрямившись, схватил Тэмина за запястье и дернул со всей силы к себе. После того, как хрупкие его плечи оказались прижатыми к моим, я просто силой опустил голову младшего и сам прижался носом к чужой шее. Пульс Тэмина неистово быстро колотился, венки на шее дрогнули. Впервые за семь лет я позволил себе схватить юношу, как долгожданное счастье. С силой я сжал его плечи, а он пискнул, кажется, что-то невразумительное и засопел мне в район ключиц. — Тэминни, ты.., — я чувствовал себя рыбой на суше. И задыхался и жадно вдыхал, перебирая всевозможные варианты слов, однако ничего не рвалось наружу так, как одно единственное: — Нравишься. Ты мне нравишься, Ли Тэмин. Как парень, слышишь? — словно сумасшедший, — Тэмин… ты понимаешь, о чем я говорю. Первые десять секунд юноша молчал. Я уже успел начать считать время, когда макнэ словно очнулся и с придыханием и какой-то нервозностью оттолкнул меня от себя. Сопротивляться я не стал. Его красота сейчас была… Ужасно забитая. Как будто юношу медленно сминали, как старое письмо. И от этого мне становилось все страшнее. Проходили минуты, а в комнате все висела мрачная тишина. За это время, как следует отдышавшись и успокоившись, до меня медленно стало доходить, какими вообще окажутся последстаия моего признания. Тэмин будет шарахаться от меня, возможно, мои чувства еще больше обострят его коплексы по поводу мужской внешности, в итоге юноша закроется в себе, и никто не сможет совладать с ним. Он перестанет улыбаться даже фанатам, между мемберами будет царить хаос и раздоры, и… — Хен, — я вздоргнул. — Я правда нравлюсь тебе? Тэмин так и не повернулся ко мне лицом, а я почти впадал в истерику, только и успевая дышать. В дрожащем голосе макнэ не было ни капли шутки или презрения. Парень говорил серьезно. — Да. Нравишься, — взглянув на младшего в последний раз, я поднялся с дивана в каком-то бессознательном состоянии и зашагал к выходу из гостиной. Все равно у нас бы ничего не вышло… Услышав шорох позади, я почему-то зашагал еще быстрее, однако едва ли не упал после того, как ко мне с силой прижались со спины. Тэмин сжимал мой корпус так, точно хотел влиться в меня, и производил какие-то двусмысленные вращательные движения ладонью, сжимая ткань моей майки. — Давай попробуем, Чхве Минхо. Я закрыл глаза.