Временной аквариум

— Ли Тэмин! Тэмин-а! .. Тэмин, кто бы в тебя не вселился, остановись! — юноша быстрым уверенным шагом направлялся к кассам аэропорта, его руки резкими движениями расталкивали оживленную толпу. Я бежал. Светлая макушка отдалялась все быстрее — течение людей уносило меня назад *** — Отлично! — менеджер развел руками, — значит, он просто купил билеты на следующий рейс?! Не дожидаясь ответа, мужчина нервно усмехнулся, рассерженно мотнул головой и, доставая телефон из кармана куртки, удалился к стюардессам. Что он у них хотел выяснить, я так и не понял, однако вернулся менеджер еще более обескураженным. — Да что он себе позволяет! — стукнув по подлокотнику, мужчина нахмурился, потерев ударявшую руку. — Повезет ему, если толпа фанатов не сожрет его еще до выхода. Я только повел плечом, делая вид, что продолжаю интересоваться безумными проклятиями менеджера в сторону Тэмина. Понять мне не давалось одного: почему Тэмин так поступил? Он был не глуп, и я это прекрасно знал. Он был настолько прекрасен, что эта красота могла утаить в себе слишком многое. Однако даже внешность, едва ли граничащая с ангельской, не могла быть его спасением. Просто не могла. Именно поэтому хитрость ума Ли Тэмина не поддавалась моим сомнениям. Тогда что же было этой ночью? Могло ли быть его согласие просто ребячеством? Однако макнэ был не из тех, кто играет на чувствах других людей, не из тех, кто говорит пустые слова. И либо это я его так обожествлял, либо сам Ли Тэмин создавал эту иллюзию. Как бы то ни было, на протяжении всего утра юноша всячески избегал меня, бегал из комнаты в комнату, просидел полчаса в ванной комнате, пока Джонгхен не вытащил его оттуда, и в конце концов парень заказал билеты на другой рейс. Я мог понять его смущение, более того, подобная реакция была предсказуема, но в послндствии все принимало слишком глобальные обороты… Немного поерзав в кресле, я нащупал спусковой рычаг и поехал вниз, принимая едва ли горизонтальную позу. Кибом, сидящий сзади меня, лишь вздохнул от того, что я занял слишком много места. Соответственно, вскоре меня склонило в сон. *** Еще вчера я мог с уверенностью сказать, что знаю об этом парне все. Все до единой его волосинки. Каждую венку на тыльной стороне ладони, каждый дюйм блестящей бархатной кожи. Я думал, что превращаюсь в безумного маньяка. И если последнее оказывалось верным, то насчет своих знаний я сомневался. Ли Тэмин, что сидел передо мной сейчас… Мальчик, который пытался мне что-то объяснить… Я его не знал. Напротив сидел самый настоящий ребенок. Нежный, светлый и стыдливый. Венки на его запястьях подрагивали, крылышки носа трепетно расширялись, вбирая необходимый воздух, которого с каждым мгновением становилось в комнате все меньше. Прикрыв глаза, я откинулся назад. Мою смену позы Тэмин, видимо, расценил как незаинтересованность в нашем разговоре, и я поспешил склониться к нему. Макнэ явно слишком многое понимал. — Хен… Знаешь… Сегодня, — как бы стыдно мне не было, я пропустил половину слов юноши, тайком рассматривая его медленные возбужденные покачивания из стороны в сторону, плотную ткань, перетянувшую плоскую широкую грудь и мятного цвета шорты, стянутые тонким ремнем. А Тэмин продолжал. Сам того не желая, я резко остановил его и встал. Какое-то необъяснимое чувство, которого раньше я просто не проявлял к макнэ, проснулось во мне. Мне захотелось управлять им. — Тэмин. Управлять этой красотой. — Способен ли ты… Держать юношу в своих руках. — Взять свои слова обратно? - мне, уже приблизившись к нему, оставалось только сократить расстояние между нашими лицами, однако я ждал, пока юноша поймет, как напряжено мое тело. В данной ситуации, дать ему почувствовать дискомфорт и всю серьезность было правильнее, чем ходить вокруг да около с многочисленными вопросами. Тэмин молчал. Он подобрал под себя ноги и непокорно копошился в кресле, словно цепляясь взглядом за множество деталей, чтобы не смотреть на меня. Вздернул подбородок. — Тэмин, — я требовал его взгляда. Он не понимал меня, точнее, очень боялся понять. — На этот раз, будь серьезен. С нетерпением и приторной медлительностью я склонился к нему, поставив руки на подлокотники по две стороны от юноши. Взглядом я мутно обводил каждый его изгиб. И парня это не могло не смущать. Тэмин прикрыл глаза на пару секунд, глубоко вдохнул и развернулся ко мне. В его глазах стояли слезы. Юноша нервно вытер их голыми руками и вновь посмотрел на меня. Покрасневшие глаза показались мне сердитыми, но Тэмин помотал головой, и я совершенно не узнал глаза, которые в конечном итоге заглянули прямо в мои. Широки безумные зрачки, блуждающие из стороны в сторону. Макнэ смотрел на меня безысходностью. И я в бессилии обмяк. Опустился на колени перед юношей, абсолютно теряя дар речи, и слабо коснулся чужой тонкой косточки на запястье. Вот и я — чкловек, который ломал и одновременно ломался под его красотой. И я, наверное, один из многих. — Хен… Хен… — Тэмин не нашелся, что сказать и просто с осторожностью положил мне на плечи ладошки, лбом прижавшись к моей макушке. *** Кажется, около пяти минут мы провели, легко держась друг за друга, а потом я ушел в свой номер. Эту ночь я и остальные мемберы находились в отеле, а завтрашним утром уже должны были прибыть к месту проведения съемок клипа. Как ни странно, прийдя в номер, я тут же завалился спать. Утром же впервые проснулся совершенно бодрым и выспавшемся. Тэмин оказался моей полной противоположностью. Он постоянно отварачивался, пряча за длинными рукавами пальто глубокие зевки. Глаза юноши будто слипались, когда он пытался осмотреться вокруг. В итоге, он, я полагаю, так ничего и не понял, пока я не принес ему стаканчик кофе из автомата с напитками. Сквозь осипшие связки и хрипоту в горле Ли поблагодарил меня, так и не взглянув, и быстро выпил все до единой капли. После главной и последней репитиции нас отпустили обратно в отель, приказав всем (особенно макнэ) хорошенько выспаться и лечь хотя бы чуть раньше часа ночи. Нам оставалось с покорностью послушаться. Тэмина я застал выходящим из своего номера за водой из куллера, стоящего в холле. Он шелестел тонкими тапочками, выданными отелем, и внимательно рассматривал пол, когда набирал воду. Я лишь подумал, что это безумно мило. В это раз я уже не вдавался в подробности, что и как на нем надето, могу сказать лишь то, что Тжмин слишком любил открытые майки. Как можно скорее я завел его в номер. Юноша особо не сопротивлялся, лишь тормозил, стараясь не пролить воду из стаканчика. — Тэмин-а.., — чужой испуганный взгляд буквально вонзился в меня, когда я резко прижал макнэ к двери. Стакан полетел на пол. Пытаясь обратить на это мое внимание, юноша закусил губу и кивнул головой куда-то вниз, однако замер и пискнул, когда я сжал пальцы на его запястье. На меня Тэмин так и не посмотрел. Его стыдливая смущенная красота очаровывала, и, к сожалению, она тянула меня к себе еще больше, чем когда-либо до этого, словно Тэмин специально испускал феромоны. Однако я его прекрасно знал. И вряд ли Ли Тэмину было бы приятно столь нездоровое мужское внимание. — Посмотри мне в глаза, Тэминни, — мне нравилось, как его имя звучит в такой вариации. Я протянул его нарочито медленно, самозабвенно. Юноша согласился. Нервная дрожь прошибала каждый миллиметр его тонкой кожи на руках и запястьях, но он не боялся. Меня, по крайней мере. Его уверенность в том, что я ничего ему не сделаю, выдавал пульс. Пока я продолжал сжимать его запястья, предельно осторожно поглаживая тонкую кожу, невольно у меня получилось нащупать его пульс. Спокойный, ровный. Тэмин совершенно ни о чем не волновался. — А ты актер, Тэминни, — сам себя не узнавая, я оказался максимально близко к чужим, дрожащим от моего голоса ресницам. Юноша никогда бы не смог соврать, смотря человеку в глаза. Я был удивлен, когда макнэ подал голос: — Минхо, — он спокойно, наблюдая за моими движениями, отнял мои руки от своих, — Дай мне время. Я не возьму свои слова обратно. Я попытаюсь принять твою любовь. Но сложность в другом, понимаешь? Ты не знаешь меня. Ты не можешь знать. Будет ли тебе стыдно, когда твои чувства ко мне окажутся мимолетным наваждением? Ты можешь не принять меня. У меня словно грудь защемило. Это было настолько неприятное и беспощадное чувство разочарования, что я просто отступил на несколько шагов назад. Как я мог… Как я мог забыть, что все эти годы юноша даже не подозревал о моих чувствах, о моей любви? .. Тэмин сжал локоть правой руки, съежившись, и направился к кровати. Всю ночь я ворочался, не смыкая глаз, но почему-то интуитивно предполагал что там, за стенкой, Ли Тэмин спит, как убитый. *** Несмотря на то, что на протяжении долгих недель моя безответная любовь оставалось все такой же безответной, теперь Тэмин старался проявлять к моим чувствам внимание. Время от времени он якобы случайно оставался со мной наедине и сидел задумчиво молча, пытаясь что-то понять. Все меньше юноша напрягался, когда наши прикосновения были вынужденными или случайными. Постепенно, секунда за секундой, Тэмин ко мне привыкал. Наши отношения, если их можно было так назвать, преобретали уют. И, к счастью, этот уют рождался лишь для нас двоих. Мемберы совершенно ничего не подозревали, либо делали вид, что не подозревали. Но мне было достаточно и того, что никто из них не вмешивался в развитие чувств Тэмина. Он словно остерегался, медленно и плавно подступал ко мне все ближе, принимая каждую мою частичку и якобы давая принять себя. Хотя я все равно был уверен, что мне это вовсе не нужно. Единственное изменение, произошедшее на моих глазах с юношей, являлось упрощением его красоты в моих глазах. Да, я восхишался им; да, я не мыслил себя без его каждодневной безупречной во всех аспектах красоты; да, я полюбил ее задолго до любви к самому Ли Тэмину. Однако сейчас, когда он раскрывался мне по-настоящему, возникало легкое, приятное чувство законченности. Я понимал, что нахожусь с ним ни ради мягких светлых волос с блестящей на солнце темной макушкой, ни ради худощавых хрупких рук, даже ни ради счастливых карих глаз вдобавок с нежно-розовыми губами. Я любил макнэ, потому что это он. Потому что это Ли Тэмин. Нам не потребовалось много времени, чтобы придумать, чем занять себя на протяжении всего дня, пока остальные мемберы готовились к съемке для журнала «Etude House». Нас с Тэмином отсняли отдельно на прошлой неделе, поэтому полный рабочий (а точнее уже не рабочий) день был свободен. Я сидел в кресле, полубездумно играя в какую-то игрушку на приставке, Тэмин же куда-то скрылся, и уже как полчаса я и звука от него не слышал. Возможно, он просто не знал, как реагировать на эту ситуацию, которая предпологала нашу близость, и как избавить себя от неловкости рядом со мной. Но мне его простого исчезновения было недостаточно. Да и глупо было бы время уединения растрачивать впустую. — Тэмин, мне казалось, мы слишком взрослые для пряток, — почувствовал себя ребенком. — Хотя если ты считаешь, что так надо, то, конечно, было бы неплохо отвлечься и… Я был удивлен, когда, проходя мимо ванной комнаты, натолкнулся на в миг открывшуюся передо мной дверь. Из-за нее выглянул распаренный, взъерошенный Тэмин, который, мимолетом взглянув на меня, молча поинтересовался моим шокированным выражением лица и прошел в зал. Легкий белый халат. Он был слишком, совершенно, безусловно, вызывающе коротким. И, возможно, это была тонкое компрометирование со стороны макнэ, а возможно подсознательное необдуманное решение. Однако факт приходился фактом. Тэмин остановился у кресла, почему-то не решаясь сесть. С мокрых волос скатывались, отблескивая, капельки наверняка теплой воды, просачивались в залат и высыхали… Я находил двусмысленность в каждом шорохе юноши. Тэмин почти повалился на диван, бездумно покачивая ногой, перекинутой через другую. Его аккуратно выявленные мыщелки на голиностопах, обтекаемая форма твердых икр останавливали мой взгляд. Я почувствовал себя в этот момент настоящим маньяком, отслеживая каждый его угловатый изгиб до самой шеи. Вычерченный острый кадык нервно ходил снизу вверх. Не посмотря на него, я бы ошибочно решил, что Тэмина эта ситуация и вовсе не волнует, однако почти каждая часть его шейных мышц подрагивала, словно юноша не мог вспомнить, как дышать. Окончательно сбил его дыхание я. Подсев почти вполтную в источающему влажное тепло парню, пробежался кончиками пальцев от тонкой кисти руки до ладони, непринужденно перевернув внутренней стороной к себе. Ладошка была мокрая. И я почему-то был бсолютно уверен, что это не из-за недавнего душа. Покрасневшая кожа оказалась мягкой, словно каждый мой кончик пальца проваливался в маленькие складки на ладони Тэмина. Он, наконец, опомнился и высвободил свою руку из моей. Отвернувшись от меня, точно расстроенный чем-то, он кивнул на телевизор: - Сегодня матч. Финляндия:Корея, - я, сделав вид, что задумался, ответно отвернулся от него. На всякий случай убрал пульт подальше. - Сегодня мы не будем ничего смотреть. Каждый вечер новый матч, не тратить же на это все время. - Странно. Я думал, ты и вздохнуть без футбола не можешь, - приподнимая брови и изгибая губы в усмешке. - Ты чем-то недоволен, - я решил более не церемониться с Тэмином и указал на явный факт. На что юноша пожал плечами. - Это все из-за погоды. Пасмурно, - Тэмин безумно любил списывать все свои настроения на изменения в погоде. И в таки моменты, когда он плотно сжимал губы, как бы кивая самому себе и опуская взгляд, он виделся мне невероятно очаровательным. - Легкий дождь, ничего особенного, - возразил я. Тэмин, как я и ожидал, с интересом повернулся обратно ко мне, через силу смотря прямо мне в глаза. Для него зрительный контакт и прикосновения являлись самыми трудными по истерпимости. Он никому не мог смотреть в глаза дольше десяти секунд, только если на то не было приказа. - Значит, со мной сегодня что-то не так, - Тэмин с легкостью дотянулся до меня, придвигаясь почти вплотную. Сегодня он был таким. Именно. Решительным, вольным и от этого еще более прекрасным. - Думаю, сегодня мы оба очень странные.., - терпения у меня попросту не хватило. Я потянул округлый подбородок почти детского личика вверх, на что юноша лишь отвел взгляд. Касание сомкнутых напряженных губ было до дрожи волнительным, его нижняя губа чуть дрогнула. Я посасывал их, зажимая между моими, выцарапывал зубами трещины и обводил их кончиком языка, извиняясь за почти неощутимую боль. Тэмин же не двигался. Он привыкал. Прикрыв полные неосознанного удовольствия глаза, юноша, наконец, чуть расслабился и подтянулся ко мне на руках. Его теплый рот приоткрылся, и я с радостью смог углубить наш первый поцелуй. Его ровный ряд зубов казался почти ледяным по сравнению с горячей глубиной. Сейчас мне не хотелось открывать глаза, просто наслаждаясь этой медленной жадной страстью. Собственной сознательной смертью. Я чувствовал кожей лица, как багровеют мои и его щеки. Тэмин вцепился в меня рукой, сжимая губы, когда я хотел прикоснуться пальцами к его шее. Открыв мутные глаза, юноша потребовал пару секунд, будто делая выбор. И после этого - все. Опрокинув обеими руками меня на диван, Тэмин сжал воротник моей домашней майки так, словно хотел разорвать ее, и прижался своими губами к моим. Поцелуй вышел глубже и взрослее, чем первый. Самостоятельно юноша положил мою руку себе на спину, не переставая выцеловывать каждый сантиметр моих губ. Он точно сошел с ума. И я совершенно не был против. По его кивку я принялся поглаживать каждую выступающую косточку на узких бедрах макнэ, сдавливая и сжимая тонкую кожу. Теперь Тэмин без всякого стеснения, в силу своей неопытности, издавал мурлыкающие звуки и, видимо, уже не знал, что делать кроме очередного поцелуя. Иногда он скатывался почти на самый край дивана, тогда я подхватывал юношу и устраивал обратно на себе, чего он, похоже, совершенно не замечал. Увлеченный новыми ощущениями, Тэмин ерзал, не скрывая своего удовольствия. - Раздевайся, - я отнял его тонкие пальчики от своей майки и потянул концы халатного пояса макнэ в разные стороны. Таким образом, матовая бронозая кожа груди наполовину оголилась, а свое причинное, явно твердое место Тэмин едва ли успел прикрыть низом халата. Какой же он сногсшебательный. Разгоряченный юноша, по принуждению разведя ноги, сидел практически голый прямо перед моим глазами. В сантиметрах от губ его нежная кожа, багровые участки сосков и бледная бархатная дорожка на животе, клином уходящая под ткань концов халата. И, естественно, я не заставил себя ждать. Медленно расплавляя кожу Тэмина губами, я боролся с его упрямыми руками, держащими халат. Наконец, заведя их назад, я спешно распахнул одежду и, чуть приподняв самого юношу, перевернул его на спину. Теперь он лежал подо мной. Темный диван еще более оттенял светлый тон его кожи, халат подмялся под выгнувшейся спиной. Контуры ребер можно было зрительно сосчитать, когда грудь Тэмина максимально поднялась вверх, требуя моих ласк. Неопытный юноша и вовсе отвернулся, прикрыв глаза рукой, при этом непроизвольно двигаясь под мои губы и прижимаясь ко мне плотнее. Светлые волосы, взмокшие от самых кончиков, распластались по дивану. Их нерезкий запах мужского мятного шампуня каждый раз словно ветер доносился до меня, отчего я, не выдерживая, прикрывал глаза. Когда я провел ладонью от груди Тэмина к его паху, юноша точно очнулся, и глаза его вспыхнули глубоким карим удивлением. Он зажмурился, обвивая мою шею руками и вновь неумело прижался губами к моим. Я принял это, как знак согласия и начал неспеша поглаживать короткие волоски на лобке юноши. Он прикусил мою губу. Я дотронулся до твердого органа. Тэмин сжал зубы сильнее. Буквально мазохистское удовольствие заставляло меня двигаться все дальше. Тэмин кончил быстро и мне в руку. Обессиленно он оторвался от меня и моего лица и рухнул на диван. Его запястья покраснели от сильного напряжения, а шея, видимо, затекла, так как юноша неоднократно поглаживал ее. - Тэмин-а... Я горжусь тобой, - я не нашелся сказать ничего более, однако заметил, как парень передо мной застветился и взбодрился вновь. - Хен, это прозвучит странно, поэтому ничего не говори, - юноша напряг брови, нахмурившись и на мое недоумение ответил: - в правом кармане халата лежит смазка. ___ Каждый палец моей руки входил с трудом, я чувствовал, как напрягается все нутро Тэмина, и это было столь странно, словно я ломал что-то в буквальном смысле прямо в нем. Входил туда, куда не должен был. Горячий и влажный от смазки проход розовел, и я удивлялся, как юноша продолжает держаться без слез, лишь вцепившись зубами и ногтями в мое плечо. Это было не больно. Он мелко покусывал мне кожу, умилительно хныкая и ерзая. Однако не просил остановиться. - Ты готов, Тэмин-а? - совсем напуганный, Тэмин словно застыл, когда я прекратил двигать в нем пальцами. Он, не поднимая взгляда и лишь задев мою щеку взмокшими прядями, мазанул губами мне по виску. - Ты умница. Его глубина. Она убивала и площала меня, сжимая, дрожа и как будто увлажняясь с каждым движением. Тэмин отнял от меня руки и оперся на локти, приподнимая таз даже без моих указаний. Откинув голову, юноша соблазнял. Пленял легкой испариной на шее, учащенными движениями кадыка и выступающими на шее бирюзовыми венками. Я готов был считать каждый наш общий толчок, каждый охрипшый звон голосов. *** Юноша уснул тут же, поленившись даже вытереть свой забрызганный семенем живот. А я пролежал около минуты, рассматривая его полностью открытое мне худое тело и, не имея возможности и места лечь с ним на диване, перенес моего мальчика в спальню. Я чувствовал себя счастливым, удовлетворенным и ужасно сонным.