4. Тени Аншаттена. Все меняется

Газетная шумиха длилась долго, детективное агентство «Фарос» пользовалось бешеной популярностью, некогда было присесть и передохнуть днем, даже при том, что брались детективы только за стоящие дела, оставляя всяческую мелочевку не столь удачливым конкурентам. Время шло, а Мэлси все не показывался, а заходить и спрашивать, как у него дела, Родерик Ковард не горел желанием. Зато несколько раз к доктору заглядывал Джонс, но и с ним говорили так же сухо и без былого добрососедского радушия. Наконец, Джонс явился с газетой и новостью, которой в статьях не было: — Кажется, Мэлси все-таки выздоровел. Я видел его в булочной. — Настоящий детектив не должен оперировать словами вроде «кажется» и «похоже», — заметил Ковард, беря газету. — Так видел ты его или кого-то похожего? — Ну, меня он не узнал. Да и вообще, я теперь сомневаюсь, что это именно наш Мэлси. — Хм, объяснись? — Тихий, глаза растерянные, с миртрис Марджори ни единым словом не перекинулся, хотя они приятельствовали. — Странно. Может быть, просто впервые вышел на улицу? Все-таки, серьезные раны, мог еще не совсем оправиться от действия лекарств. — И доктор Стиг отпустил его одного в булочную? Нет, не думаю. Просто я обознался. — Да, наверное. Все-таки, тут три четверти всех юношей его возраста друг на друга чем-то похожи. Настоящего Мэлси они увидели еще неделю спустя. Он медленно спустился по ступеням заднего крыльца и замер, словно опасался отпустить перила. — Наконец-то, вы выздоровели, — обрадовался Ковард. — Доброе утро, стэр Дорн. К нему даже не обернулись, Мэлси вздрогнул и повернул голову, только когда детектив коснулся его плеча ладонью. — Кто здесь? — голос остался прежним, только звучал сейчас тихо. — Кто вы? .. — Родерик Ковард. Вы меня не помните? В ответ — лишь мучительный прищур светлых глаз. — Стэр… детектив? Я плохо вижу и практически ничего не слышу, простите. Это, правда, вы? Ковард кивнул и поддержал его под локоть. Мэлси улыбнулся: движение он сумел различить. Зрение, как считал Эрвальд, вернется, просто прошло слишком мало времени. А вот касательно слуха он ничего не мог гарантировать. Скорее всего, Мэлси придется смириться с тем, что он оглох, если только остатки регенерации Твари справятся с повреждениями, но на это у доктора надежд было мало. Мэлси словно бы исчерпал запас своей удачи и прочности, остававшийся после Обратного Преображения. Ковард жестом указал вперед, повел Мэлси прогуливаться, соразмеряя свой шаг с его шагом. Сверху снова начинал опускаться туман, привычная пелена, висевшая над Аншаттеном столько лет, сколько существует сам город. Было немного грустно: что-то закончилось, бесповоротно и навсегда. Для этого юноши, для самого Родерика Коварда, для доктора Стига. Что-то начиналось, например, для Джонса, в последний месяц прятавшего мечтательную улыбку. Вычислить, кто стал предметом грез ученика, труда не составляло. Ковард в нетерпении ожидал, когда же Джонс наберется смелости и признается, а еще лучше, приведет познакомиться свою невесту. Стоило быть терпеливым, Ричард, судя по всему, собирался сначала разобраться в своих чувствах, в девушке, в ее семье, и лишь затем делать окончательный выбор. И день знакомства с его невестой станет последним днем агентства «Фарос» — подвергать опасности свежеиспеченного новобрачного Ковард не собирался, а в одиночку много не наработаешь, года уже не те. Служители закона всегда стареют быстрее прочих, а уж в Аншаттене, который буквально выпивал силы, время и вовсе летело как неуправляемая повозка с горы. Он собирался уехать подальше, например, на юг, к морю. Представлял себе, как купит билет и сядет в новенький вагон, похожий на коробку с леденцами. Деньги на покупку маленького домика в сельской местности у него были — спасибо, Мэлси. А то, что он совершенно не умел выращивать ту же редиску или петрушку — ну так научится, невелик труд. И обязательно надо будет завести собаку. В Аншаттене Ковард животное заводить не хотел — тут люди в городе еле выживают. Он потер ноющий бок, который всегда напоминал о старой ране к непогоде, работая самым лучшим барометром. И повел Мэлси обратно в дом. Ливень хлынул, как только они взошли на крыльцо. Доктор сухо поблагодарил его, перехватывая своего любовника под руки и уводя в дом. — Вы можете пройти через мой кабинет, чтобы не мокнуть под дождем, — предложил он. Ковард кивнул и побрел к себе. Надо подремать, под шум ливня сладко грезится о домике и собаке. И надо будет Джонсу намекнуть, чтобы присматривался к девушке активнее. Через два месяца в частной клинике доктора Стига миртрис Данна Мэрфи разрешилась от бремени с помощью доктора и акушерки, крепенький мальчик был торжественно передан на руки отцу, мерившему приемную нервными шагами. А еще через месяц Ричард все же привел свою невесту знакомиться с тем, кто стал ему в какой-то мере вместо отца. — Стэр Родерик, позвольте представить вам — мирс Дженна Мур, моя нареченная. — Очень, очень рад знакомству, мирс, — раскланялся Ковард. — Вы будете прекрасной парой с Ричардом. Он очень славный, берегите его. — Я постараюсь, стэр, — застенчиво отозвалась девушка. — Мы хотели уехать из Аншаттена, стэр Родерик, — начал разговор Джонс вечером, когда проводил невесту домой. — Я хотел бы поступить в университет в столице. — Я тоже уеду, только куда-нибудь в провинцию. А столица — это как раз для тебя, ты многого добьешься своим упорством. — Значит, вы не в обиде, стэр Родерик? Понимаете, мои родители, да и опекуны Дженны против, но… Их мнение нас совершенно не волнует. А вот вы - вы, стэр, стали мне ближе отца, и я очень не хотел бы поступать по отношению к вам по-свински. Ковард похлопал его по плечу: — Все в порядке, Джонс. Езжайте в столицу, заводите детишек, учитесь. — Я слышал, доктор Стиг тоже собирается уезжать куда-то. Говорит, есть надежда, что Мэлси снова сможет слышать. — Из Аншаттена все разбегаются в последнее время, если есть хоть какая-то надежда. Что ж, закажи мне билет на поезд, Джонс. Куда-нибудь подальше, к солнцу и зеленой траве. — В Ренхавен, стэр? — с какой-то лукавинкой в глазах спросил Ричард. — Отчего б и не туда. Пусть будет Ренхавен. Джонс закивал и отправился на вокзал за билетом. Всю глубину его коварного плана детектив понял, лишь когда, провожая его на вокзал, Джонс сунул ему в руку конверт: — Откроете в поезде, стэр Родерик. Счастливого вам пути! Ковард открыл послание, устроившись у окна, за которым медленно плыл туман. В конверте лежала дарственная, заверенная нотариусом. Из нее следовало, что Родерику Коварду дарится в полное распоряжение кусок земли с коттеджем на ней. И небольшое письмо, из которого следовало, что хитрющий Ричард Джонс, чтобы усыпить подозрения своих родителей, подаривших ему с будущей женой этот коттедж, лишь бы дети не рвались в столицу, потихоньку переоформил его у другого, не семейного нотариуса. Показал билет в Ренхавен, якобы, едут именно туда, а сам взял билеты в Вент. «Мы устроимся там, а после приедем навестить вас, если, конечно, будете не против. Я напишу вам письмо. Денег у нас достаточно, чтобы безбедно прожить лет десять, при должной экономии, но я собираюсь выучиться и работать. Я выбрал, кем хочу быть. Это трудный путь, но я верю, что справлюсь. Конструктор кораблей — как вы считаете, это достойно?» — Это очень достойно, — под нос себе пробормотал Ковард и откинулся назад, прикрыв глаза и улыбаясь. Через полгода Аншаттен покинули и доктор Стиг с Мэлси, направляясь в Виндхольм, на южное побережье. Оба тихо сидели у окна, глядя, как языки тумана с тоской тянутся за медленно набирающим скорость составом, словно не желая отпускать тех, кто чудом вырвался из безнадежной серости и мглы. Мэлси перебрался на сиденье рядом с доктором, положил голову ему на плечо. Было немного страшно. Но вместе с тем юноша предвкушал новые впечатления, новые места. И много-много ночей со своим любимым Эрвальдом. Он научился читать по губам и больше не боялся глухоты, отрезавшей его от мира звуков. Он ведь все равно всегда мог сказать, что любит. Остальное было неважно. Его прошлое покоилось под толщей воды и камня на холме Ван-Халлен, его будущее казалось размытым, настоящее… В настоящем не было места теням Аншаттена.