4. Тени Аншаттена. Все меняется

— Ну вот мы и дома. Что ж, стэр Дорн, думаю, вы скоро понадобитесь, не исчезайте. — Куда же мне от вас деваться, стэр Ковард, — злобно огрызнулся юноша. Ему было плохо и мерзко. Что-то противно ныло и тянуло внутри, словно застуженная жилка. Он знал, что — страх. Страх, который поселился внутри в тот момент, когда он удирал от горгульи вместе с тогда еще инспектором. Останься он Тварью — он бы сражался, ведь для этого его создали. Но слабое человеческое тело диктовало свои условия. Дома его встретил Эрвальд, сразу же обнял: — Ты вернулся. Я так волновался за тебя… Все прошло нормально? Мэлси принялся тараторить, излагая события и доставая из карманов старинные кроны, разматывая холстину на клинке, старался забить тревогу словами, но не смог — бросил все, снова уткнулся в плечо любовника носом, стараясь обнять так крепко, как только мог. — Что случилось? — Эрвальд тоже обнял его. — Я чувствую, что ты чем-то расстроен. — Не расстроен, нет. Я… Мне… — открыть рот и признаться, что боится? Он никогда и ничего не боялся, у Твари не было страха смерти, скорей уж наоборот, она лезла в самое пекло, подсознательно желая умереть. Сейчас же он как никогда жаждал жить. — Я… — Мэлси поднял голову, глядя во встревоженные зеленые глаза любовника, и прошептал совсем не то, что хотел, словно это Эрвальд загипнотизировал его: — Я люблю тебя. — А я тебя, — Эрвальд неловко улыбнулся. Говорить эти слова было для него внове. Он опасался, что произносит их как-то не так, недостаточно убедительно, например. Но Мэлси хватило, это было понятно по вспыхнувшим глазам, по тому, как изменился его взгляд, из затравленного став зовущим. Не было нужды в словах — Эрвальд и так понимал, что нужно для подтверждения своих слов. До сих пор инициатором их соитий всегда выступал Мэлси. Он же, несмотря на то, что был снизу, вел в процессе. Сейчас требовалось что-то принципиально иное. Эрвальд на руках унес его в спальню, решив, что у доктора внезапно образовался выходной на пару часов. Легкое, покорное тело льнуло к его рукам, Мэлси быстро дышал, словно ему не хватало воздуха. Стиг раздел его, разделся сам. И замер, залюбовавшись красотой Мэлси, словно впервые увидел его обнаженным. Все-таки, этот юноша — само совершенство, решил доктор. Даже шрам, поблекшей и сгладившейся линией протянувшийся от ключиц к паху, казался дополнением к этому совершенству, делающим его живым. Тонкие волоски золотились на белой коже, манили провести по ним пальцами. Доверчиво откинутая назад голова и выгнувшаяся тонкая шея с острым кадыком — «сделай, что пожелаешь, я твой». Мэлси не изменился с момента, когда доктор видел его впервые после Преображения. Хотелось бы оставить на этой шее след, чтобы пометить, что Мэлси принадлежит ему. Но нельзя… Оставалось расцвечивать отпечатками поцелуев то, что обычно скрыто одеждой. В этот раз он впервые услышал, как его любимая Тварь стонет, отдаваясь, отдавая ему контроль над ситуацией и власть над своим телом. А еще выяснилось, что просто лежать после занятий любовью в обнимку, прижимаясь друг к другу, это очень хорошо. Такого покоя Эрвальд, наверное, давно не испытывал. Они так и уснули, благо, что двери приемного покоя, прежде чем уйти наверх, закрыли и табличку «Закрыто» повесили. А проснулись ни свет ни заря, выспавшиеся и голодные. До прихода прислуги было еще около двух часов, но бакалейные лавки и булочные уже открывались. — Я сбегаю за чем-нибудь вкусненьким, — Мэлси, умывшись и одевшись, чмокнул Эрвальда в щеку и умчался. Доктор принялся одеваться, улыбаясь — день будет хорошим, он обязан таким быть. Надежды на хороший день были разбиты вдребезги, когда в агентство «Фарос» ввалился Эрнст Мэрфи и принялся требовать от детективов срочно, немедленно, прямо тут же отыскать его беременную супругу. — Во-первых, сядьте, — Ковард принес стакан воды. — Во-вторых, выпейте. — Она вышла на кухню — и пропала! — мужчина залпом выглотал воду, трясущейся рукой отер лоб. — Я заметил, только когда стало холодно. Вошел —, а там окно открыто, Данна всегда проветривала во время готовки, не любила резких запахов из-за беременности… — Когда именно это случилось? — Сейчас. Около часу назад. Я знаю, что ее похитили, потому что она никуда не выходила без вот этого, — на стол легла массивная подвеска из серебра с изображением Девы и Матери. — Еще можем успеть… Джонс, тащите сюда нашего соседа, я возьму оружие. Это нам тоже понадобится, — Ковард взял подвеску. — Стэр Мэрфи, идите домой. — Ну уж нет, я пойду с вами! — запротестовал мужчина, вытащил из кармана небольшой револьвер, — я хорошо стреляю и могу быть полезным. — Ни в коем случае, — нарисовавшийся в дверях агентства Мэлси нахмурился. — Больше народу — больше целей для удара баньши. — Для удара кого? — Стэр Мэрфи, вы идете домой, мы — за вашей женой. Чем дольше вы нас задерживаете… — Ковард сделал паузу. — Мы идем вместе. Мне нужен след, — Мэлси буквально вытолкал стэра Мэрфи из дверей, рявкнул — на удивление убедительно: — Шевелитесь, стэр! Ковард и Джонс уже успели вооружиться. — Куда? — коротко спросил старший детектив. У Мэлси за спиной торчал в наспех сооруженных из куска кожи ножнах его меч. — За мной, если доверяете. Если нет — смотрите сами, а я пойду один. — Веди уже, — коротко буркнул Ковард. След был — четкий и не оставляющий сомнений. Мэлси шел по нему, как по струне, не слыша ругательств детективов, вынужденных догонять непонятно как перепрыгивающего заборы, кучи мусора, скамейки Мэлси, ныряющего в кажущиеся тупиками подворотни. Радовало только то, что баньши шла там, где могла протащить беременную женщину, то есть, никаких лазов-шкуродеров и узких карнизов. Гаснущие фонари едва разгоняли предутренний мрак. — Как думаете, мы найдем ее живой? — шепотом осведомился Джонс. — Мы обязаны… Времени прошло не так уж и много, надеюсь, что тварь заинтересуется нами и бросит добычу. К тому же, мы налегке. Ковард в своих словах был полностью уверен, так что Джонс умолк, почуяв эту уверенность. Мэлси молчал и спешил вперед, кажется, все быстрее. Запах стал насыщеннее, как и знакомый аромат тела миртрис Мэрфи — он успел выучить его за все то время, что Данна Халли работала с ними. Привкуса страха не было — баньши сначала одурманила жертву, а потом утащила. Ковард очень сильно надеялся, что не отстанет от прыткого Мэлси, в боку уже начинало покалывать. Впереди замаячили окраины, но тут Мэлси замер, словно налетел на стену, закружил, закрыв глаза и вздернув голову. Вернулся назад, снова закружил, метнулся вбок, зарычал так, что детективов прошиб холодный пот. — Найду, твар-р-рь! — В чем дело, что такое? — взволновался Ковард. Мэлси не ответил, только зыркнул глазами Охотника — горящими синим пламенем плошками, снова закружил и вдруг пропал из виду, словно провалился под землю. — Куда он подевался… Джонс, вы его видите? — Сюда, стэр, здесь какой-то подвал… Я захватил фонарь, сейчас зажгу. В свете фонаря сперва показались каменные стены, источенные кое-где плесенью. Это был ход, широкий, с арочными сводами, по которым медленно скатывались холодные капли влаги, собираясь в ручеек у одной из стен. Ночью подморозило, но льдом прихватило только тот кусочек ручья, что был напротив спуска. Дальше в подземелье было теплее, а воздух — более спертый и застоявшийся. А потом в нем появилась гнилостная нотка — словно где-то разлагалась падаль. — Не нравится мне этот запах, — тихо пробормотал Ковард, вытаскивая револьвер. Было тихо, пока откуда-то из тьмы не долетел усиленный и исковерканный отражением вой. От него заныли зубы и уши, звук будто ввинчивался в череп. Ковард поморщился, однако продолжил идти вперед, неприятные ощущения не заставляли остановиться. Мэлси так и не сказал им, как защититься от этого крика, поэтому беруши детектив прихватил по собственной инициативе. Обычные шарики из корпии, но не помогали и они, разве что чуть-чуть. Крик повторился — ближе и громче. Запах мертвечины стал еще явственнее. Потом, когда вопль баньши утих, заговорил Охотник, медленно, ледяным своим голосом, похожим на перезвон замерзшей стали и серебра. Слова были непонятны, вроде, что-то знакомое, и в то же время — чуждое слуху. Ковард жестом показал Джонсу идти за ним. От запаха голову кружило больше, чем от воплей баньши. Кажется, на то, что пропавшие парни найдутся живыми, рассчитывать не стоило. Голос охотника взвился в приказном тоне. В ответ последовало шипение и хриплый рык, лишь отдаленно напоминающий попытки говорить. Ковард замер — кажется, Мэлси мешать не стоило. Они затаились за широкими полуколоннами, за которыми начинался зал, если судить по звукам. Огромный и высокий. Но заглядывать не стали и прикрыли фонарь заслонкой. «Откуда тут вообще такое подземелье?», — мимоходом удивился Ковард. Разговор двух тварей снова возобновился, баньши что-то плаксиво бормотала, все больше распаляясь, переходя к угрозам. Охотник давил, требуя, уже почти рыча. Потом звякнуло — словно лезвием меча задели камень. Баньши снова заверещала, умолкла, потом умолкло эхо, и стало возможно различить тихое: — Миртрис, давайте же… Данна, прошу вас, идемте… Да где же они… — Мы здесь, — вполголоса отозвался Ковард, выходя из-за колонны. — Уведите… — Мэлси пятился, загораживая собой женщину, подталкивая ее к выходу. Было в нем что-то странное и жуткое. — Уводите ее и уходите сами! Детективы медлить долго не стали, подхватили женщину и быстро вывели прочь. — Все в порядке, — Ковард накинул ей на плечи свой сюртук. — Мы ведем вас домой. Данна очумело мотала головой: из носа у нее показалась струйка крови, она, кажется, плохо слышала и была сильно дезориентирована, но все же выдавила из себя: — Мэлси… детектив, вы же не бросите? .. — Идемте, с ним все будет в порядке, а вам нужно попасть к доктору. — Стэр Ковард, я вернусь за ним, — подал голос Джонс. — Мэлси не боец, несмотря на прошлое. — Ты тоже. Веди миртрис Мэрфи к доктору Стигу. Я вернусь за Мэлси. Ричард кивнул, признавая, что опыт здесь полезнее молодости. Они вытянули женщину наверх, в серые сумерки, сменившие тьму, и Ковард вернулся в подземелье. Нужно было спешить: до него дошло, почему замолчала тварь, и почему Мэлси закрывал собой Данну. Баньши не молчала — она орала, только в том диапазоне, в котором человек ее слышать не мог. А это означало, что сейчас Мэлси может быть уже серьезно ранен. Но если поторопиться, то можно просто пристрелить тварь. Или хотя бы ранить, чтобы потом можно было прикончить без помех. Он спешил, как мог, обходя нагромождения упавших со сводов камней, по телу гуляли стада мурашек от тишины, которая казалась зловещей. Потом он различил тихий стон. Очень тихий и какой-то булькающий. Ковард выглянул из-за колонны, готовый стрелять сразу же, как только увидит цель. Фонарь озарил часть пространства, какие-то колонны посреди зала, свертки, в которых, подойдя ближе, он опознал тела. Все четверо похищенных, трое юношей и ребенок, были здесь. Ребенок, точнее, то, что от него осталось, лежал на ступенях, ведущих к грубым каменным колоннам. Юноши были привязаны к самим колоннам, но все трое были мертвы — Ковард рассмотрел кровь на лицах, вытекшие глаза. Все, как и говорил Мэлси. Но где же он сам? Детектив повернулся вокруг своей оси, выискивая либо Охотника, либо баньши, кто-то из них должен быть здесь. Нашел обоих, тварь тянула когтистые руки к горлу юноши, насаженная на его клинок, как бабочка на булавку. Издохшая. Мэлси еще дышал, но, судя по тому, что на губах пузырилась кровь, да и вообще по залитому ею лицу — это было ненадолго. Прикрытые глаза остались целы, но больше не светились. Ковард убрал револьвер, поднял Мэлси на руки. — Ничего, потерпи, сейчас оттащу тебя к доктору. Вряд ли тот его слышал — кровь была и на шее, стекала из ушей. Нужно было торопиться. Лучше, если он поймает кэб, тащить раненого, который вот-вот скончается, через весь город — не самое здравое решение. Позже, когда все закончилось, детектив еще не раз задавал себе вопрос: почему он не оставил Потрошителя там, где тот должен был умереть? Это было бы просто, сказать, что не успел. Или добить, или подождать, пока сдохнет сам. Но он зачем-то притащил его к доктору Стигу, заплатив за перевозку вдвое против обычной платы, чтобы поскорее доставить раненого. — И нет, Джонс, я действительно не знаю, зачем я это сделал. Ричард покачал головой и принес ему чашку с чаем, пирог и бокал с коньяком. — Доктор Стиг сказал, что он выкарабкается, но будет ли с ним после все в порядке… — Понадеемся, что будет. Эрвальд злился. На себя — что отпустил, на Мэлси — что пошел, на Коварда — что втянул Мэлси в это все, даже на Джонса — что не настоял на помощи. В то же время понимал, что иного варианта не было. Он помочь не мог, из Коварда или Джонса баньши в три счета сделала бы труп, а Мэлси все еще считает себя Охотником, отказываясь признавать, что даже с сохранившимися умениями Твари он всего лишь человек. В ситуации, где то ли все виноваты, то ли никто, оказываться еще не приходилось, тем более, когда она затрагивала кого-то из родных. И что надо делать, Эрвальд Стиг не знал, наверное, первый или второй раз в жизни. — Больше ты никуда не сунешься, — шепотом, чтобы не разбудить, пообещал он Мэлси. Состояние «это уже было» не покидало его. Больничная комната, койка, бледный Мэлси на ней и Эрвальд в кресле рядом. Колокольчик на двери звякнул как-то приглушенно, словно звонивший старался быть деликатным. Эрвальд оторвался от рассматривания спящего возлюбленного и вышел. Явился Ковард, узнать, как состояние здоровья Мэлси. — Плохо, — сухо и холодно проинформировал его доктор. — Весьма. Что-то еще, детектив? — Насколько сильно эта баньши его оглушила? — У него сильная контузия и сломаны ребра, осколками проткнуло легкие. Но даже если бы этого не было, я больше не позволил бы вам его использовать. Ковард хмыкнул: — Использовать? У вас странная манера подбирать слова. — Уж какая есть, стэр детектив. Что вам не нравится? Когда называют вещи своими именами? — язвительно спросил доктор. — Мне? Да все нравится, — пожал плечами Ковард. — Желаю стэру Дорну скорейшего выздоровления. Если понадобится какая-нибудь помощь, сделаю, что смогу. — Просто оставьте его в покое. Мэлси — это Мэлси, не Потрошитель, не кто-то там еще. У вас на него ничего, кроме сходства почерков, нет, не так ли? Я, конечно, не законник, но даже мне понятно уже, что вы просто запугали и обманули мальчишку. Поэтому настоятельно требую — больше никаких обвинений и вопросов к нему. — Хорошо, обещаю, — кивнул Ковард. — Никаких обвинений. — Тогда — всего хорошего, — Эрвальд так же сухо кивнул и жестом предложил покинуть приемную. Детектив развернулся и вышел. Мэлси было жаль совершенно по-человечески. Все-таки, новая жизнь. Если подумать, он ее даже заслужил, в обмен на те, которые спас. Или те, что не отняли твари, которых он прикончил. Он и сегодня спас целых две. Хотя надо еще идти к родителям четырех жертв и сообщать, что их сыновья не вернутся. Может, хотя бы новость о том, что убийца наказан, их немного утешит?