Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

Давящая темнота сковывала некогда великого Девятихвостого демона-лиса. Нет, бесспорно, великим могли считать его и сейчас, если бы не выражение детской потерянности, лишь однажды до этого отражавшейся на его морде. За свою жизнь, которая насчитывала столетия, Курама мог вспомнить вещи, которые причиняли куда уж больший дискомфорт, но именно сейчас от страха стало тяжеловато дышать. Отсутвующее сознание его назойливого джинчурики давило на и так расшатанные нервы. Сосредоточившись на своих ощущениях, Кьюби потянулся к другому островку сознания, маячившему на горизонте. Это был лишь призрачный образ, слабый, неспособный на осознание происходящего, но и этого Кураме было достаточно. Чье сознание было связано с его собственным? Это чувство... Это же Наруто, верно? Перед его глазами ясно предстал образ маленького мальчишки с глазами карамельного цвета и растрепанными волосами почти такого же оттенка. Курама внимательно всматривался в глаза маленького шатена, пытаясь найти в них хоть слабый намек на Узумаки. Боль, грусть, страх, одиночество – все, что отражалось в них. - Мой новый… джинчурики? – пробормотал Курама, совсем растерявшись. А как же Наруто? Что случилось с ним? В сознание прокралось чувство, что спал он долго. Уж слишком долго. Спроецировать душу было несложно для любого хвостатого - это позволяло видеть личность джинчурики куда глубже, раскрывая самые затаенные уголки души. Ни печати, ни цепи не могли помешать этому. Запечатывание Кьюби в Наруто связало их души, а доверие друг к другу, которое они со временем обрели, создало узы намного прочнее. Такие вряд ли разрубит даже смерть и Курама ясно их ощущал. Да, ослабевшие, неясные, словно тонущие в воде, но они были. Теперь, у Курамы не осталось сомнений, что Наруто еще где-то здесь. Совсем рядом. Осталось лишь найти способ пробудить его. Прежде, чем он смог воспользоваться зрением мальчишки, до него донеслись отрывки разговора: - Спасибо, что запечатал его пламя, Ноно. - Оно слишком опасно, если его не контролировать, ты же понимаешь... Мне жаль, Иемитсу, но рано или поздно мафия затянет его в свой мир. - Хочешь сделать его наследником?! Но ведь твои дети... - Даже я не могу предсказать их судьбу, но если с ними что-то случится, твоему сыну предстоит возглавить Вонголу. Он имеет полное право стать Десятым Боссом Вонголы, если нет, то хотя бы внешним советником, как и ты. В подходящий момент я пошлю Реборна на его обучение. Сам понимаешь, если он не станет достаточно сильным, то... - договаривать и не требовалось. Кьюби ясно расслышал подтекст, означавший, что ребенка отправят в самое пекло. Жалкие, мерзкие, отвратительные людишки. Кьюби скривился, еще раз убеждаясь в своей правоте - люди еще хуже, чем демоны. Люди манипулировали, затягивали других в свои игры, подписывали приговор неугодным, даже если это и были всего лишь дети. - Всего лишь дети… - Курама тряхнул головой. – Всего лишь ребенком его не назовешь. Узумаки Наруто стал исключением из всего, что Курама знал о людях. Все люди безмолвно ненавидели хвостатого, не предпринимая попыток напасть на него только из-за страха за свою жизнь. Но Наруто был другим. Вечно улыбался, дурачился и даже, когда лис пытался его убить, продолжал твердить, что найдет способ его спасти. "Наивный, - со злостью думал Курама, - если есть что-то олицетворяющее ненависть в этом проклятом мире, так это я. Сделать что-то для меня невозможно и когда-нибудь он это поймет"... Время шло и лис все ждал, когда этот неугомонный шиноби, наконец, оставит свои жалкие и бесполезные попытки добиться чего-то от него, втайне боясь, когда этот момент наступит. После Четвертой Мировой Войны шиноби этот страх его больше не мучил, ведь он понял, что Узумаки особенный. Он никогда не отступит, никогда не бросит своих друзей и что бы ни случилось в его жизни, он найдет в себе силы встать и бороться за свое счастье. Такая сила пугала. Оставив попытки завладеть зрением ребенка, лис устало прикрыл глаза, безмолвно пообещав, что со временем обязательно разберется с тем, во что опять оказался втянут его джинчурики, этот наглый, своенравный, упертый болван, который шел напролом там, откуда другие бежали прочь; неугомонный позитив, надежды которого хватало на целое селение и даже больше; его первый напарник, который стал вторым после мудреца Шести Путей, кто искренне заботился о лисе и относился к тому с незаслуженной и непонятной лису добротой; самый непредсказуемый из всех, кого он когда-либо встречал – Узумаки Наруто. Ни секунды не раздумывая, Курама мог с уверенностью заявить, что без этого блондинистого магнита для катастроф здесь никак не обошлось. Даже если ему придется мириться с новым джинчурики, он пообещал, что даст тому шанс. Ради Наруто, который без сомнения поступил так же. Ради его памяти, что он не намерен хоронить. *** - Не бросай меня, идиот... - тихо произнес Курама, позволяя себе маленькую слабость. Но сразу после этого внезапно ощутив прилив далеко не светлых сил, он садистски ухмыльнулся. - Чего же это я? Да хоть из Цукиеми достану, заставлю извиняться. Я - Демон, Кьюби но Йоко! У меня под хвостами столько тузов, что Хокаге до меня, как до дерева в пустыне. Как эта блондинка смеет оставлять мое царское высочество в одиночестве?! Что за жалкая креветка! Всеми силами он потянул сознание мальчика на себя, заставляя того наконец материализоваться в подсознании. Дрожащий мальчик лет шести негромко вскрикнул, прежде чем споткнуться и упасть. Зрелище было не впечатляющим, но Курама был доволен, осуществив первую часть своего плана. - Г-где э-это я? К-то ты? - мальчик приподнялся и резко побледнел, приметив необычные для лисов габариты Курамы. - Я – Девятихвостый демон-лис, - после минутного молчания все же ответил Курама, надеясь, что его последующие действия не убьют мальчугана. - Л-лис говорит! - только и умудрился пролепетать малыш. Курама лишь закрыл морду хвостами: - О, Ками, и в этом мире ты обделил моего джинчурики мозгами! За что мне эта пытка? - Э-эй! Я не г-глупый… - Да-да, ты заикающаяся креветка, мне неинтересно. Слушай сюда. Видишь ту печать? Сорви ее. - Н-но ведь... А вдруг... ДА ЧТО ЭТО ЗА МЕСТО? - Твое подсознание, - спокойно продолжил Курама, внутренне забавляясь над столь значительной переменой в настроении. - Тебе просто надо сорвать печать и я тебе все расскажу, - настаивал хвостатый, не зная, как убедить ребенка к содействию. Не его профиль все-таки. Открой тот печать, и лису представится полная свобода действий. Может и нет, но это что-то изменит – в этом не было сомнений. - Если тебе будет от этого легче, представь, что ты спишь. А теперь подумай и скажи: ты мне доверяешь? Тсуну этот вопрос застал врасплох, впрочем, как и остальная речь. Он спит! Верно, по-другому и быть не может. Его собеседник во сне сначала его здорово напугал – ну не бывает таких громадных лисов, да еще и разговаривающих, но... угрозы от него он не ощущал. - Нет, я думаю, ты хороший и хочешь мне помочь, - тихо ответил Тсунаеши, с уверенностью смотря прямо в глаза Кураме. Лис усмехнулся, осознав, что проглядел еще кое-что, плескавшееся в этих глазах цвета карамели. Надежда. Одна из немногих эмоций, поражающая до глубины души даже демона. В детстве Наруто надеялся, что, если он будет и дальше стараться, то кто-нибудь ответит на его улыбку и ласково разворошит его волосы. Если он будет тренироваться еще усерднее, то станет сильнее, доказав всем, как они не правы на его счет. Со временем это чувство стало расти и расти. У блондина безошибочно получалось выбирать, во что верить и на что надеяться, а после он без оглядки следовал по своему пути, добиваясь того, что люди считали невозможным. - И все же это ты, Наруто… - довольно улыбнулся лис, прикрывая глаза от яркого света, когда мальчик, наконец, снял печать. Было удивительно, что мальчик послушался его просьбы, полагаясь лишь на интуицию. Вероятно, шестое чувство никогда еще того не подводило. Но кто же мог подумать, каким именно окажется результат...

***

- Курама-а-а-а! – раздался вопль, как гром среди ясного неба и не успел лис опомниться, как его со всех сторон пытались затискать и обнять. – Как же я рад тебя видеть! Чего такой кислый? Не расскажешь, что случилось? Голова раскалывается так, будто выполнял не только свою бумажную работу, но и всех Каге вдобавок… Не зная, с какого конца вообще начать рассказывать, лис рассказал все, как есть, понимая, что ложь, мнимая забота, которую непременно использовали бы люди, только навредит. Его джинчурики прошел через испытания намного страшнее смерти. Он должен справиться. - Так я… переродился в Саваду Тсунаеши. Значит, я умер… - и только осознание последнего заставило бывшего Хокаге остановить свой нескончаемый поток вопросов, которые до этого были свалены на его хвостатого. Остался лишь один: – Как? Воспоминания о прошлой жизни вихрем проносились перед глазами, наиболее четко вырисовывая знакомые силуэты: Хината, Боруто, Химавари, Саске, Сакура-чан, Какаши-сенсей, вся Коноха и другие скрытые деревни. Он потерял весь мир. И что самое худшее он даже не мог вспомнить, как это случилось. - Я тоже не помню. Все воспоминания обрываются на твоем тридцатом дне рождения. Не ясно был ли следующий день днем твоей смерти, или же ты умер под завалами бумажной работы в своем кабинете пару лет спустя. И этого мы уже никогда не узнаем. Если это твоя реинкарнация, то в тот мир тебе не вернуться и от этой жизни не отказаться. Поэтому советую подтереть сопли и на разведку. Один раз померли, второй раз не хотелось бы – не слишком приятное занятие все-таки. - Ну, спасибо, друг, утешил, - с сарказмом протянул теперь уже шатен, все еще с трудом принимая тот факт, что он умер, но все же стараясь улыбнуться. Обычно это он всех подбадривал, а тут Курама, бывший я-ненависть-всего-мира и настоящий не-буди-зверя-иначе-узнаешь-о-себе-много-нового-после-избиения-хвостами, искренне пытался вернуть его в свою колею. Даже спустя столько лет Девятихвостому было довольно тяжело показывать кому-либо свою привязанность, но Наруто мог видеть настоящие чувства лиса сквозь всю эту мишуру сарказма и напускной раздраженности. Он всегда это мог и на этот раз был благодарен этому. Знать, что еще есть кто-то кому ты дорог и нужен, возможно, лучшее чувство на свете. С ним можно пережить все, что угодно. Даже собственную смерть… - Я запутался, Курама, - плюхнувшись на ближайший из хвостов лиса, поведал мальчик. - Я и Узумаки Наруто, и Савада Тсунаеши. Хотя воспоминания последнего начали бледнеть, похоже, мои прошлые их вытесняют. Тем не менее, один человек ведь не может быть сразу двумя? - Так выбери одного, идиот, - снизошел лис до совета, наблюдая над мысленными потугами своего джинчурики. Что-то ему подсказывало, что тот уже продумывает план действий и, если можно было с уверенностью сказать, что не по захвату мира, то точно по нахождению приключений на свою пятую точку. Кивнув самому себе, мальчик торжественно изрек: - Тогда, зови меня теперь Тсуной, даттебае! Кураме лишь оставалось выпасть в каплю. Кажется, только имя в неугомонном пареньке и поменялось. - Нару… То есть, Тсуна. Я должен еще кое о чем тебя предупредить, - сказал Курама, пересказывая подслушанный ранее разговор. - Я не знаю, что такое мафия, но звучит круто! - В твоей прошлой жизни ты с таким не сталкивался, но я уверен, что это что-то опасное и темное. - Да ну тебя! Не понравится – изменим. Один мир уже изменил, со вторым справлюсь на раз-два! Я стану Хока… Десятым Боссом Вонголы, даттебае! И даже если после этих слов у лиса еще таилась крошечная надежда, что проблемы обойдут их стороной, то когда его джинчурики вознамерился подружиться с малолеткой-психопатом, забивающим окружающих до смерти, эта искорка была прямо-таки затоптана неугомонным шестилеткой. Шестым хвостом лис чувствовал, что этому миру грозит, если не конец, то нехилая реконструкция.