Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

- Осторожнее! – прикрикнул Иванага-сан, хозяин небольшой фруктовой лавки, когда маленький вихрь с копной каштановых волос пронесся в узком проходе, едва не задев грузчика со свежей партией яблок. Такие забеги были не в новинку для мужчины, поэтому вместо брани он лишь вздохнул и улыбнулся. Взяв яблоко со стойки, он пульнул его в удаляющегося негодника, будучи уверенным, что тот поймает. Такое повторялось далеко не в первый раз. – Лови, малец! Тот ушел немного в сторону, чтобы поймать снаряд и, не останавливаясь, продолжил бег, лишь на секунду замедлившись, чтобы повернуть голову и благодарно улыбнуться. Добежав до дома, Тсуна первым делом ввалился в кухню и обнял маму, стоящую у плиты, не обращая внимания на то, что ее фартук был чем-то вымазан. - Тсу-кун! Уже вернулся? Завтрак почти готов, подожди еще немного… Ой, Тсу-кун, задушишь! Я тоже тебя люблю, - Нана поцеловала сына в лоб, дивясь, с каких это пор ее сын так сильно изменился и начал так часто показывать свою привязанность. Дети его возраста были либо стеснительными тихонями, либо грубыми забияками, но сейчас в ее сыне отражалась неведомые ей прежде спокойствие, уверенность и рассудительность, развитые не по годам. Складывалось ощущение, что всего лишь за одну ночь тот повзрослел на несколько десятков лет. Однако глубокая любовь, граничащая с легким обожанием в глазах ее сына не позволила ей дальше развивать эту мысль, наповал очаровав. Правда в том, что Тсуна знал из прошлой жизни, каково это не иметь родителей и не знать родительского тепла. Он знал, что это бесценно. И даже если он всего лишь беспомощный ребенок, он найдет способ это показать. Оставив яблоко для матери на столе, мальчик принял душ и устало развалился на кровати, немного приуныв. - Ку-у-у, я скоро умру! Кто же знал, что тренировочные круги для учеников академии были такими сложными! Мы хоть чакру могли использовать, тебайо… - Заткнись, нытик. То, что у тебя напрочь отсутствует каналы чакры, не означает, что ты не способен тренироваться. – Лис был непреклонен. Он довольно серьезно подошел к возложенной на него миссии тренера и не позволял мальчику жалеть себя или расслабляться. - Ага, конечно, подумаешь – метать камни в цель, но скакать с ветки на ветку было явным перебором… - Я не виноват, что смотрители парка этого не оценили. Сам сказал, что должен стать сильнее, ну так становись, - надулся Девятихвостый и замолк, предавшись царству Морфея. А все дело было в том, что с того самого дня, когда к Тсуне вернулись воспоминания о его прошлой жизни, он стал тренироваться. Не то, что бы он считал свой новый мир опасным – в нем не было ни профессиональных убийц шиноби, готовых без колебания убить, ни техник ниндзя, способных порабощать и массово уничтожать. Никаких Мадар, даже ни одного Тоби пока встретить не удалось – нет, скорее больше опасности таил в себе темный чердак дома четы Савада, но… какое-то досадное чувство никак не хотело его покидать. Интуиция подсказывала ему, что если он не станет сильней, то в будущем произойдет что-то такое, что лишит его всего того счастья, которое он обрел. Близкие, знакомые, друзья – все они окажутся в опасности, но Тсуна не мог позволить хоть кому-то из них пострадать. И не позволит. Это он решил давно и твердо. Отдаст ли он за родных свою жизнь? Ха! Не стоит недооценивать бывшего Хокаге. Савада Тсунаеши выживет, всех спасет и ни на йоту не уступит, кому бы то ни было, кто решит, что имеет право причинить вред его семье. И плевать, что клоны не получаются, расенган не заводится, а техника призыва вызывает лишь колющую боль в прокусанном пальце. - Что за бред?! – Взвился Тсуна после своих попыток использовать чакру и спародировал голос своего хвостатого: - Подобие чакры у тебя есть, а вот каналов чакры нет. Это ведь то же самое, что рамен без лапши!.. Или нет, даже хуже - раменная без рамена! Успокоившись, Савада твердо для себя решил, что сможет защитить всех, даже не используя ниндзюцу. На счет кендзюцу Тсуна решил повременить, но тайдзюцу он мог развить без проблем. И если у него все же есть чакра… Он найдет способ ее использовать! Пока он еще мелкий и толком не способен ничего сделать, но и горизонты защиты у него не велики: мама и Курама, причем самое страшное, что грозит последнему - легкая депрессия с намеком на лопнутое терпение, если его джинчурики опять что-нибудь выкинет. Но Тсуна был убежден, что тот это переживет. Скорее всего… *** Еще одной печалью для Тсуны на его пути к становлению боссом, пока еще не понятно какой организации, стало то, что ему надо было ходить в школу. И срок сего заключения составлял целых двенадцать лет, вместо четырех положенных академией ниндзя. И лишь второй год этой муки наконец подходил к концу. Как оказалось, Тсуна был не такой крупный, как его сверстники - не коротышкой, но все же довольно низким и худощавым, за что, даже Курама в первую их встречу принял его за шестилетку. На самом деле мальчику вскоре исполнялось восемь, и он был на втором году обучения в младшей школе Намимори. Занятия проходили для него странно. Например, на уроке японского детей обучали основам грамматики: основным кандзи, правильному порядку нанесения линий, простейшие формы вежливости на письме, правильные обращения к старшим… Для бывшего правителя целого селения ниндзя, которому пришлось разгребать завалы бумаг после войны и поддерживать хрупкий мир даже других деревень, отправляя тем по сотне договоров в неделю, полагаю, было простительно считать такое… странным. Другого слова и не подберешь – нельзя назвать занятие бесполезным. Как оказалось, язык в этом мире, хоть и назывался японским и был идентичен тому, что он использовал в прошлой жизни, но имел много новых слов, которых он никогда не встречал, не говоря уже о том, что понятия не имел, как писать. К примеру, сегодняшний диктант про Санта-Клауса, подарившего мальчику на Рождество ракету, чтобы тот стал космонавтом, ввел его в ступор полным отсутствием хотя бы намека на смысл. *** Плохое или хорошее, но все когда-нибудь да заканчивается, поэтому едва прозвенел звонок с последнего урока, как Савада мигом вылетел из кабинета. То же самое предчувствие, что всегда предупреждало его обо всем, внезапно тревожно тренькнуло, когда в сознании промелькнуло лицо Иванаги-сана. Продавец фруктов тепло относился к начинающему спортсмену (как он полагал), поэтому Тсуна решил, что важно самому убедиться, что с ним все в порядке. Едва успевая пробежать перед машиной, которая чуть его не сбила, Тсуна на ходу извинился и прибавил шага. Голова теперь уже раскалывалась, стараясь, как можно яснее дать ему знать, что в той стороне опасность и ему ни в коем случае нельзя туда соваться. - Наруто, чтоб тебе рамена на том свете не давали! – Прогремел голос лиса в его голове. - Какого черта ты опять рискуешь нашей шкурой? Поверь мне, она хотела бы пожить еще немного, прежде чем покинуть сей светлый мир! То, что ты в роли шиноби мог легко перепрыгнуть целый ряд машин не дает тебе права, так рисковать быть расплющенным в лепешку! - Мне нужно туда, Курама! И Я Тсуна! И Иванага-сан в беде, я в этом уверен! - Ага, ясно, - с иронией протянул лис, - а поможет ему ребенок, которому с трудом удается написать пару строчек под диктовку! - Я не ребенок! По крайней мере, был когда-то… - Покраснел шатен, но даже не замедлился. И оказался прав в своих опасениях: застал он картину весьма странную, сначала даже отказываясь верить своим глазам. *** Он ошибся лишь в одном - помощь его явно не требовалась. Простые грабители, вознамерившиеся обчистить лавку, стоящую в отдалении от остальных. Она выглядела легкой мишенью, вот только они неожиданно встретили сопротивление в лице десятилетнего брюнета, мастерски владевшего тонфа. Отточенными и четкими движениями, грация которых завораживала, он постепенно побеждал одного за другим. И все дальше шло бы, как по маслу, если бы у одного из пяти человек банды внезапно не блеснул нож. Он намеревался зайти сзади брюнета, не целясь никуда конкретно, но намереваясь нанести серьезные увечья. Тсуна более не медлил. Это был далеко не кунай, и уж тем более не шиноби, но Тсуна сам не успел осознать, как бросился на бандита и сильным ударом в кисть выбил нож. Многолетний опыт в бою, когда на кону не только твоя, но и жизни твоих друзей, похоже не выбьет даже смерть. Такое не забывается. Нападавший зарычал и попытался нанести ему удар в голову, но Тсуна нырнул вниз и, сделав подсечку, повалил противника наземь. Тот попытался встать, однако тонфа, огревшая его по затылку, прощальным аккордом ставила точку в этом неудачном ограблении. Глаза необыкновенного оттенка уставились на Тсуну, и невозможно было определить, плескалось ли в них презрение или легкое удивление, смешанное с недоверием. - Мне не нужна твоя помощь, травоядное, - после недолгого молчания заявил брюнет. - Мне не нужна твоя помощь, теме. - Саске? – Имя невольно слетело с уст, как только знакомая фраза эхом прокатилась в сознании. - Хибари Кёя, советую запомнить, травоядное, - раздраженно поправил брюнет и развернулся, чтобы уйти. - Кёя-а-а-а! – Хибари отказывался верить, что этот неадекватный посмел так фамильярно к нему обращаться, поэтому приписал сию нелепицу к нечленораздельным воплям, которые так любят использовать каратисты. «Кия» или как-то так. И используют они их во время ударов… Поэтому было вполне логично, что глава новоиспеченного ДК повернулся с заготовленными тонфа, дабы забить нарушителя до смерти, но… Он никак не ожидал, что его полезут обнимать, почти сбивая с ног. - Слезь с меня, ненормальный! – десятилетнему брюнету явно была не по душе эта сцена, но стряхнуть с себе шатена оказалось труднее, чем он ожидал. Воздух заметно похолодел. - Загрызу до смерти. И даже после освобождения слегка окровавленные тонфа никак не могли достигнуть цели. Хибари нехотя признал, что его противник был в этом довольно силен, хотя физических данных ему явно не хватает. Кёя уже рассчитал, что тот выдохнется через пару минут. А Тсуна лишь задумчиво смотрел прямо ему в глаза, перестав моргать, пожалуй, на целую добрую минуту. Совпадение? Случайность? Обыкновенная фраза, которую может произнести любой? Но первая же фраза окончательно закрепила образ Саске за Кёей. То же пугающе-высокомерное выражение лица, говорившее "изыди от меня всяк приходящий". Тот же надменный взгляд, показывающий, насколько его хозяин уверен в своем превосходстве. Черт побери, да даже манера боя у них была схожа! Но это была лишь часть правды. Тсуна знал, сколько боли, горя и несчастий скрывалось за этим. И знал, куда это все может привести. Он не отрицал того факта, что запросто мог напридумывать лишнего, но даже на каком-то подсознательном уровне понимал, что бросить Кёю не сможет. Тсуна не мог позволить, чтобы с кем-то случилось то же, что и с Саске. Он просто не мог этого допустить. Называйте это альтруизмом или может эгоизмом, но он убедится в том, что этот брюнет не погрузится во тьму. - Будем друзьями? – Внезапно даже для самого себя срывается с уст шатена. Тонфа замирает в нескольких миллиметрах от его лица: - Почему перестал уклоняться, травоядное? – Хотя бы из-за того, что тонфа не достигла своего места назначения, можно было сказать, что предыдущее предложение не было полностью проигнорировано. Однако это ни в коей мере не означало согласие. - В полную силу сражаюсь только с обидчиками моей семьи или друзьями. Для первого ты слишком хороший, а вот со вторым тебе решать. Ну, так как? У Главы Дисциплинарного Комитета даже бровь дернулась от такой наглости. Неведомо как, этой мелюзге удалось хорошо его изучить за такой короткий промежуток времени. Он защищает Намимори и его жителей - и никогда не станет трогать невинных. Это разрушит саму суть его, только месяц назад созданного, комитета. Дружить? Кёя не помнил, имел ли он вообще когда-нибудь друзей. Его бесили скопления травоядных, но… Кажется, тот, кто перед ним стоял, не был травоядным. Живой блеск в его глазах, такая твердая стойка, упрямо вздернутый подбородок – было видно, что тот скорее умрет, чем отступится от своих принципов. Хибари отметил про себя, что чем-то они даже похожи… - Я не собираюсь ни с кем заводить дружбу, но ты знаешь, где меня найти, когда в следующий раз кто-то нарушит правила Намимори, - наконец ответил Кёя, разворачиваясь. И едва различимо добавил, усмехнувшись краешком губ: - Зверёк. Другой бы расстроился сокрушительному провалу, но Тсуна радостно улыбнулся и проводил того взглядом. Контакт был налажен, план к цели вступил в первую стадию. Потратив добрые два часа на приведение лавки в какой-никакой божеский вид, он выслушал море слов благодарности от очнувшегося чуть ранее Иванаги-сана и принял в подарок целую корзинку фруктов, настолько огромную, что он не был уверен, донесет ли ее вообще до дома. Слава Богу, мужчина оказался крепким, и не получил серьезных травм – его всего лишь оглушили. Врачи и полиция, прибывшие на место, позаботились обо всем остальном. Попрощавшись, Тсуна со спокойной душой отправился домой, любуясь лиловым закатом. - Ты ведь понимаешь, сколько проблем у тебя возникнет с этим психопатом? – спросил Курама, позевывая. - Издержки дружбы… Да ладно, он же классный! Десять лет, а вынес целую банду! Не каждый генин мог таким похвастаться. - Саске мог, да? Эх… - Сменится не одно столетие прежде, чем хвостатый сможет понять логику своего джинчурики. Засыпая, уже на краю сознания лис успел пробормотать: - В психологи ему идти надо, да нет, лучше сразу в психиатры… *** И никто не заметил молодого мужчину в костюме, который спокойно наблюдал за предшествующей сценой боя. Зажав кнопку спикера на наушнике, он по-военному отрапортовал на итальянском: - Ямабуки выложили нужную информацию, босс. У них не было ничего стоящего на нас. Территория зачищена. Вонгола не успела до них добраться, так что мы все еще впереди. - Хорошая работа, Джакопо. Еще чем-нибудь порадуешь? – лениво протянул хриплый бас. - Думаю, я нашел еще два подходящих образца… - Bene*, - голос на том конце отрывисто рассмеялся. Домой эти двое уже не вернутся, - ты знаешь, что нужно делать дальше. Беда не приходит одна. *Bene - отлично(итал.)