Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

Противная тишина. Она не заканчивается. Она выводит из себя. Та самая, которая напрягает и не дает заснуть по ночам, заставляя ворочаться часы напролет. Секунда, которая час, а может и целый день, ведь времени ты не чувствуешь. Только-только касаешься краем сознания реальности, словно медведь, дернувший ухом во время спячки, и изо всех сил стараешься не отдернуться. Тсуна уже и не мог вспомнить, что было до этого и было ли вообще. Просто в один момент на фоне появился шум. Гудение, которое нарастало с каждой секундой, отвлекало и перетягивало всё его внимание. Он цепко ухватился за возможность сосредоточиться на чем угодно. Он не мог почувствовать свое тело и это как никогда ужасало. Плотный мрак, где лишь мысли имели право на существование, скорее душил его, чем окружал. Однако он знал, что небытие означает проигрыш. И чем дольше он пробудет в таком состоянии, тем меньше шансов его изменить. Через некоторое время гудение, наконец, перебралось на новой уровень, став в два раза громче. Мальчик мысленно поморщился: становилось не просто некомфортно, скорее нестерпимо. Казалось, децибелы доросли до уровня ощутимой вибрации. Нечто подбросило его в воздух. Один раз, второй. Еще один бросок, последний, заставил его резко вдохнуть полной грудью. Выныривая из неведомой тьмы, он моментально заметил, когда звуковой барьер спал. — ВРОООЙ! СКОЛЬКО ТОКА НУЖНО ЭТОМУ МАЛЕНЬКОМУ СЕРДЦУ! — Ши-и-и-и, — необычно шипел знакомый голос, будто обжигаясь. — Леви, давай еще! Мне ничего не будет. — Не надо, — пытался сказать Тсуна, но губы отказывались повиноваться его воли. Даже прохрипеть не удалось. От боли, которую он чувствовал по всему телу, глаза непроизвольно защипало, но слез так и не появилось, казалось организм не смел попросту растрачивать свои ресурсы. «Нужно…» — успел подумать он, когда последние, самые бойкие, искорки его сознания снова потухли. К сожалению, их оказалось слишком мало, чтобы разжечь привычный огонь. Мрак стал абсолютным. Стоило опасному визгу медицинской аппаратуры заткнуться и перейти в мирное пиканье, как присутствующие в палате сползли по стенкам, прижимаясь к прохладному кафелю. — Йо, — позвал Занзас, — мусор, ты живой? — Да, — протянул Шамал, — но еще один такой полет, и не будет у вас квалифицированного доктора. Я понимаю, что у вас своя электрическая коробка, но можно было и повежливее меня отодвинуть. — Извини, — протянул Бельфегор, — от привычек сложно избавиться. А Леви уже не первый раз такое вытворяет. — Его пламя на двадцать пять процентов безопаснее дефибриллятора и на десять эффективнее, — объяснил Луссурия, вылив на себя целый стакан воды. В глазах помутнело и голова резко откинулась назад, целясь в кафельный пол. Благо Скуало вовремя подставил руку, скривившись от удара — зато мозги Солнца будут в порядке. Стакан все же разбился. — Не хватало еще этого выхаживать, — успел прокомментировать он, прежде чем сам отключился. Больше никто не произнес и звука. Большинство вырубилось от изнурительных часов, после настоящей битвы, где с органами Тсуны начались твориться не описанные наукой вещи. В один момент они запросто могли отключиться. Их удавалось восстанавливать с помощью терапией пламенем. Вот, что случается, — объяснял Шамал, — когда впихиваешь невпихуемое количество энергии в одно маленькое неподготовленное тельце, все же пропихиваешь ее, потом еще умудряешься подрыгаться и напакостить. За этот коммент, в доктора много чего полетело, тот еле успел увернуться. Только спустя несколько часов нечеловеческих усилий им удалось стабилизировать его состояние. Неизвестно надолго ли. Поэтому когда все только начиналось, Занзас отдал свой приказ: «Мармон, объясни ей риск и приступай к операции». Вопрос о том, что последняя надежда, озвученная лисом, откажется, не стоял. Она ведь его мама.

***

Тсунаеши стабилизировался основательнее, через день. Через три вышел из комы полностью. Еще через неделю он проснулся — и все это благодаря усилиям Мармона, Курамы и Наны. Подкопив достаточно «чакры», или же пламени, как его назвали бы в этом мире, хвостатый на время поделился этой энергией с Наной, а Мармон в свою очередь смог перенести ее спящее сознание в подсознание Тсуны. На словах звучало проще и, если бы Мармон не был таким гением в иллюзиях, их план изначально был бы обречен на провал. Спящее сознание обычной домохозяйки, не видавшее ничего диковинного за исключением своего мужа и сына — так думал Мукуро. Поэтому стоило ему прийти в себя, как он громко и с крепкими выражениями наехал на всех присутствующих, заявив, что те отправили бедную женщину на верную смерть. Неиллюзионисты не подозревали, что может твориться на затворках подсознания, дай ты ему полный контроль. Киллерам очень хотелось укоротить хвост беспардонного иллюзиониста, но сил уже и на такое не хватало. Пришлось объяснить, что лисья часть Тсуны выдала им только один выход, аргументировав, что Нана является единственным человеком, которому Тсуна даже неосознанно не сможет навредить. Из всех присутствующих, только он да Мармон понимали, насколько тяжело находиться в чужом подсознании. Это было сродни играть в шахматы, пока ты под наркотой. Шанс выиграть вроде существовал, пока не вылезет тот факт, что играть-то надо против гроссмейстера. План… сработал. Однако, что случилось никто так и не рассказал. Ни Тсуна ни Нана никогда об этом не заговаривали, словно эпизод был стерт из их памяти. Тем не менее, Мукуро поклялся никогда не перечить этой женщине. Он пришел к выводу, что свои устрашающие гены шатен заполучил именно от матери. Черт возьми, да как она смогла пройти по тому минному полю? «Сто процентов, у нее какой-то страшный секрет, который я не хочу знать, — пронеслось у него в голове. — Мне хватило по самое не хочу. Полагаю, хотя бы в целях безопасности и из принципов самосохранения надо валить подальше от этой семейки». Судя по виду Тсунаеши выходить из комы тоже не было легкой задачей. Особенно, когда у его верных друзей, которые вряд ли теперь оставят его в покое, накопилось столько вопросов. Они стойко выдержали появление лиса, но понимание сколького они не знали о Тсунаеши заставило их сделать шаг назад. Тсуна видел, что своими секретами только делал им больно. Поэтому, когда он открыл глаза и увидел, что окружен людьми, которые все это время боролись за него, он понял, что пришло время открыться.

***

Выпивая уже вторую чашку чая с имбирем, Савада просто начал свой рассказ, не дожидаясь вопросов. — Дело в том, — медленно начал Тсуна, осторожно подбирая слова, — что я когда-то жил не совсем в этом мире… Как же это объяснить… — тяжко вздохнул шатен. — Я — Тсуна и всегда им был, но до этого я был другим человеком. Черт, опять коряво вышло, — с досадой почесал он затылок. — В общем, я просто внезапно вспомнил свою прошлую жизнь, поэтому иногда знаю то, чего мне знать не положено и поступаю так, как подсказывает мне опыт из той жизни. Боялся вам рассказывать, потому что… — Он сделал глубокий вдох. — Потому что вы бы меня приняли за сумасшедшего, ну, и, бросили. Вот. После самой долгой минуты молчания в его жизни на него моментально набросилась толпа. Со всех сторон его мягко тормошили(не желая нечаянно отправить обратно в отключку). Ведь им было что сказать! Варийцы не скромно поносили имя его на чем свет стоит, не то чтобы их что-то взволновало в истории Тсуны, но эта информация явно пригодилась бы и до этого. Дети же просто вспыхнули, как спички. Не сказать, что Хибари имел терпение святоши, но никто не смел и подозревать, что он способен на такие обороты. А на Такеши так вообще смотреть страшно было: непривычно хмурое выражение так и вопило: «еще одна такая выходка и закапывать трупы в лесу будем всю ночь». Словом, жутко стало не на шутку. Подумать только: вся суматоха, все негодование и злость заполыхали только при мысли о том, что они оставят его из-за чего-то столь незначительного для них. Так уж распорядилась судьба, но все они были похожи — некогда одинокие, брошенные, непонятые. Им тяжело было заводить компании и искать новых приятелей. Искренние чувства за долгое время пробивались в них снова. Они вихрем закручивались, обвивая Тсунаеши, и сталкиваясь с новыми людьми. Нет, они еще не готовы оставить Тсуну, выпасть из этого приятного водоворота. Это чувство принадлежности к чему-то… Им не хотелось разрушить его. Наверное, поэтому вскоре эта спираль прекратила свой безумный танец, возвращая все на свои места. Почти моментально находились какие-то другие темы, которые хоть и касались новой информации, но задавались больше из любопытства, чем от обиды. — А что это был за лис? — спросил Ямамото, смешно рисуя пальцами на щеках по три усика. — А, это мой компаньон из той жизни. Так получилось, что наши жизни оказались связанными… теснее, чем чьи-либо. Это удивительно, что он смог остаться со мной, но еще удивительнее то, что в этом мире мы так быстро нашли способ дать ему свободу, — Савада улыбнулся, на секунду задумавшись о том, как ему поблагодарить аркобалено-ученого. — Его зовут Курама. Он сейчас отдыхает, позже я вас еще познакомлю. Сейчас сил ни на что не хватит… Шамал, не замечая его убитого вида, вставил: — И еще долго не сможешь, тебе восстанавливаться до пенсии, если не до гроба. В ответ Тсуна обиженно засопел, перспектива его явно не воодушевляла. Друзья его чуть ли не отвернулись, театрально игнорируя все нелицеприятные высказывания в его адрес. Все выговоры и обидные слова он заслужил за свои выходки, хоть так пусть пострадает немножко, авось в следующий раз думать будет. — А вот и нет! — Да-да, молодой человек, — злорадно продолжил доктор и удивился, не встретив сопротивления. Потом тяжело вздохнул и тихо добавил, смягчившись: — Пожалейте планету. Ваших «помощников», работающих в коллективе, никто не переживет, если будет повтор произошедшего. Что-то черканув в его карте, он вышел из кабинета, оставив раздосадованного Тсуну плавать в космосе его сознания. Еще один хлопок двери, раздавшийся, когда в след за учителем вышел Гокудера, вывел его из самобичевания. — А это кто был? Дети переглянулись и одновременно посмотрели на дверь, сочувствуя бедняге, в котором заинтересовался Тсунаеши. Тем не менее, почему-то не вызывал сомнений тот факт, что их круг по интересам скоро увеличится.

***

Физически Тсуне было опупенно. Он отлежал себе, все что практически считалось возможным, и в целом был полон сил. Однако напуганный предупреждением Шамала, он не пытался снова воззвать к своему пламени, хотя и чувствовал, как оно хаотично опаляло его внутри. Это беспокойство проявлялось в каждом его действии, не на шутку напугав окружающих. Когда он начинал беспокойно метаться, только Реборн мог вставить ему мозги на место. Зачастую это было болезненно и насильственно, но аркобалено мало, кто мог мало-мальски возразить. Да и вообще не убьет же он Тсуну, правда? Сам Реборн думал в противоположном направлении: убийство наследника Вонголы уже не вызывало такого скандала в его душе. Всякий раз, когда киллер всерьез планировал забросить репетиторство и свалить, все летело в трубу. То Вонгола, то Дино, то Вария, то Вендиче, то умирающие мальчики. Его всерьез забеспокоило отсутствие привычного равнодушия. Все же этот салат из чувств он мог не переварить. С каждым днем все становилось хуже, как по накатанной. Логическим решением все еще был его незамедлительный уход, и он с ужасом начал осознавать, что не в скорости заключалась его горькая проблема, а в том, что уходить он не хотел. А Реборн никогда не делал то, что не хотел. — Вот и приехали, — заключил он, погладив Леона. Отчасти избегая Тсуну, надеясь, что минимум присутствия шатена будет положительно влиять на его переваривание всей этой ситуации, он все равно каждый раз оказывался рядом с ним, словно планета, следующая по одной и той же орбите. Поэтому в надцатый раз, он просто плюнул и решил замереть в одном месте орбиты, и в принципе, далеко не двигаться. А смысл, если он только больше времени и энергии потратит на неизбежное возвращение? Вот поэтому-то он теперь всюду разъезжал на Тсуне, как и сейчас, когда его наконец-то отпустили домой. — Реборн! Почему у нас в саду гроб с моим именем?! — Тебе не нравится? Можем заказать с другим дизайном, — предложил мафиози, довольно усмехаясь. — Учитывая твои закидоны, я решил, что неплохо было бы заранее подготовиться. — Очень смешно, — надулся Тсуна, размышляя, как он должен избавиться от куска дерева до того, как заметит мама. Может закопать? А вдруг им будут менять трубы или еще что и откопают гроб. Мама расстроится… В конце размышлений, он хмуро уставился на аркобалено. — Там спать будешь, если не вернешь его обратно. У Реборна заняло целую секунду, чтобы выпустить в него целую обойму. — Я не расслышал, что ты сказал? — Тсуна было открыл рот, чтобы по глупости и упрямости повторить то же самое, но не успел, сосредоточившись на том, чтобы увернуться от второй партии. Тогда пыла немного, но все же поубавилось. — Я так и думал. Я еще не решил, что с тобой делать, поэтому ответь пока на один вопрос. — М? Что такое, Реборн? — Что ты намерен делать в мафии? — Леон снова превратился в себя и Реборн подставил руку к шляпе, чтобы тот перебрался. — Хм, может я неправильно поставил вопрос. Что ты собираешься делать с мафией? — Я не ангел, — весело ответил Тсуна, улыбаясь словно сам дьявол. — Но всем станет лучше, если мафия решит направить свои усилия в какое-нибудь другое русло. Согласен? Атмосфера резко зарядила и без того влажный воздух. Казалось, что стоило только выдохнуть и небо разразится молниями. Однако Реборн и бровью не повел, внимательно изучая своего ученика. Тот выглядел уж чересчур довольным для того, на кого свалились проблемы вселенского масштаба. — И как ты собираешься это сделать? — дальше прощупывал почву киллер. В самом деле, топтаться по Тсунаеши, было опаснее, чем по болоту. — А это ты и сам увидишь, — загадочно улыбнулся ребенок, упрямо не выдавая ни одной соломинки. — Хн, — что в вольном переводе с учиховского, Тсуна перевел, как «Дьявол с тобой. Я тебе зачем?» — Я предпочитаю сцену, а не зрительский зал, бака-Тсуна, запомни это. Все-таки эти двое были похожи. Хотя бы тем, что, если им что-то не нравилось, они видели один единственный выход из ситуации — пакостить. Да так, чтоб от души. Поэтому не теряя времени, Реборн вытащил маленький пульт и нажал на кнопку. — Что за?.. — воскликнул Тсуна, резко замирая, спотыкаясь из-за этого и падая плашмя вниз. Сквозь поднявшуюся пыль, из него вырвалось довольно много облачков ругательств. — Новая разработка Верде — антигравитационные кроссовки. Он хотел, чтобы они позволили пользователю изменить силу притяжения, но пока они только удваивают силу, с которой тебя притягивают к земле. Так что хватит разлеживаться. Тебя ждет пятнадцать кругов по городу. — Да хоть двадцать! — заорал шатен, поднимаясь на одно колено и снова падая. Упрямо сжав губы, он стал медленно подниматься, но снова упал. — Только дай отдышаться чуток… Даже домой не успел зайти… Прощай, рамен! Прощай, мамина готовка! Обещаю вернуться.

***

В тот же день пришло время прощаться с итальянскими гостями (ибо с госпиталя их выгнали вместе с Тсуной). — Вы волновались обо мне, — растаял Тсуна, всей своей моськой показывая насколько он доволен таким раскладом. — Не отходи от темы, — схлопотал он подзатыльник от Занзаса. — Спроси у любого из нас, сколько человек мы бы не хотели видеть в состоянии, в котором нашли тебя. Обведя взглядом столь серьезные лица варийцев, Тсуна понял, что немного. — То, что ты в этом списке — полностью твоя заслуга, так что хочешь этого или нет, но жить ты будешь, — невозмутимо сообщил ему Скуало. — Не переживай, — зашишикал Принц, завидев вытянутое лицо шатена, — твоими тренировками по-прежнему будет заниматься аркобалено. Мы обеспечим тебе безопасность… иного характера. — Не можем потерять босса, который-то и в должность не вступил, — пробормотал Леви. — Засмеют, если не сможем защитить такого мальца. Это было, пожалуй, самым милым, что Гроза говорил Тсуне, поэтому тот опять позволил себе засветится радостью, пропуская последний «эпитет». — Поскольку ты часто перемещаешься между материками, мафия еще толком не установила твое местоположение. Вария позаботится, чтобы этот факт оставался неизменным, — заверил его Мармон. — Я сделал тебе специальный браслет. Вот, возьми, — младенец протянул ему простую металлическую цепочку. — Будет скрывать твое пламя. Тсуна с благодарностью принял подарок, моментально обмотав вокруг запястья, но грустные глазки спрятать не удалось, поэтому подзатыльников прилетело сразу несколько. — О чем еще забыл рассказать? Выслушав его мысли о бушующем пламени, Мармон помолчал немного, позже ворчливо выдав: — Есть тут один эксперт, с которым я не хотел иметь ничего общего, но ради тебя так уж и быть… — СПАСИБО, ДАТТЕБАЙО! — оглушающе перебило маленькое чудо. — Малой? — позвал Скуало. Все так и замерли, подозрительно косясь на капитана. Чего это он так децибелы понизил? — Ты можешь не влипать больше ни в какие истории? Нам ни нервов, ни сил не хватит постоянно выписывать такие пируэты. — Ась? Вы чего? — не дошло до Тсуны. Он пожал плечами, мол, конечно, не буду. — Мне просто скучно было, а сейчас Реборн вплотную взялся, так что дел невпроворот. Где-то неподалеку рассмеялся аркобалено. Да так злобно, что даже Вария предпочла молча свалить.