Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

      Из всех своих умений, только одним Мукуро втайне гордился и старался без надобности не раскрывать — умение видеть всех насквозь. Он лично считал его одним из самых опасных, причем как для других, так и для себя. Можешь понять врага? Его чувства, эмоции, мысли? Стоит сделать это, как все, что планирует оппонент, разрушится, как карточный домик. Но, если ошибешься сам, то твой собственный домик погребет тебя под собою.       Тем не менее, он не брезговал этим навыком и ликовал, словно дитя, разгадывая очередную паутину лжи. Стоило немного присмотреться, как выражения лиц превращались для него в уродливые гримасы. Все эти ненужные жесты, невинные проявления привычек, сочились эмоциями, которые он мог с легкостью прочитать. А когда дело доходило до слов, любая лукавость оставляла неприятный привкус в воздухе. Пожалуй, ему не было равных, когда необходимо ступать сквозь густой туман на встречу мраку. Рокудо чувствовал этот туман, видел его насквозь, и мог повелевать им, как будто он его и создал.       По крайней мере, такие мысли крутились у него в голове, пока он не встретил этого странного мальчишку. То, что он принимал за неудачный обман, трюк, созданный лишь для того, чтобы заманить его в ловушку, оказывалось… искренностью. Понятие не было ему незнакомо, просто он не совсем понимал его предназначение. Тсунаеши чересчур свeтился честностью, и Мукуро никак не мог отделаться от ощущения, что тот явно не договаривает, умалчивает, и даже если не по его душу, то шатен с его ручным лисом когда-нибудь да выйдут на охоту.       Туманник резко прервал свои размышления. Савада явно не поддавался его логике и, пытаясь прочесть того, он уже не раз и не два больно бил себя граблями по затылку. Как бы место удара не стало еще неожиданнее... Возможно, он еще научится уворачиваться. Но пока лучше подождать и спросить в лоб. Несмотря на невиданную силу, Савада, как уже было сказано, в своих намерениях и речах был ясен, как небо в теплый майский день.       Почувствовав, как его тело будто бы подбросило вверх, он распахнул глаза, чтобы увидеть то самое ясное небо, так сильно ассоциирующееся у него с Тсунаеши. Оглянувшись по сторонам, он удивился, заметив, как зелено было на этой опушке. Позади него растянулся лес, в тьму которого он соваться без надобности не станет — по прописке черти Савады явно относились туда. Мукуро лишь надеялся, что подсознание мальчика окажется столь же прямолинейным, как и он сам. У него не столько много времени, чтобы бродить здесь. С каждой секундой, его пламя стремительно покидает его тело.       Словно почувствовав направление его мыслей, в миллиметре от его виска просвистел… кинжал?       — Кунай, — поправил он себя, вспоминая, как в свою первую встречу с мелким создал несколько похожих.       — Тебе здесь не рады, — произнес голос из-за деревьев, а вскоре показался и его владелец. Ему навстречу направился молодой мужчина в военной жилетке. Повязка с неким символом скосилась набок, закрывая ему левый глаз. Расслабленная поза — одна рука в кармане, другая поддерживает раскрытую книгу, кричала о том, что угрозы в нем явно не видят. "Оно и понятно, — кисло подумал Рокудо, — так метко холодным оружием метать, я бы тоже не напрягался".       — Я не уйду, — на прямую сказал Мукуро, мысленно готовясь к бою. Его глаза слегка сузились, когда он понял, что не может создать ни одну иллюзию. Так вот, о чем его предупреждал Мармон... Дела становились дерьмовее с каждой секундой.       Ко всему прочему, он не ожидал встретить здесь кого-либо, кроме Тсунаеши. Пришлось пересматривать все свои стратегии и, чего уж таить, появление посторонних резко смещало его планы аж до самого конца алфавита. Он мысленно съязвил, что в японском их целых три, так почему же все стандартно выбирают английский?       — Хм, — страж принял задумчивое выражение лица, — ну, живым вряд ли уйдешь. Если только по своей воле и сейчас. Выбор за тобой.       Драться в этом мире — не вариант, запоздало понял Мукуро. Сейчас не время паниковать, хотя толика паники все же проскользнула в выражении его лица. Сейчас вся надежда тех, кто ждет снаружи, на него. Стало понятно, почему никто, кроме иллюзиониста не сможет продержаться в этом мире и десяти минут. Слишком легко потерять себя в иллюзии. Слишком сложно отличить ее от реальности. И практически невозможно привычно сражаться, не имея собственных сил.       Остается лишь разговаривать и убеждать. Что ж… В этом он был неплох.       — Почему я не могу остаться?       Простой вопрос, но важный. Стоит понять обитателей этого мира.       — А почему ты можешь? — спросил в ответ мужчина, немного приподняв бровь.       — Потому что Тсунаеши дал бы мне этот шанс, — уверенно ответил Мукуро и понял, что попал в точку по тому, как едва заметно напрягся «страж» или кто он там, — и мне этот шанс слишком нужен, чтобы ждать особого приглашения.       Затянулось долгое молчание, после которого мужчина захлопнул книгу и, наконец, произнес.       — Можешь попробовать, — в голосе прозвучал вызов. Сложно было сказать верили ли в его успех. — Он всегда делал невозможное для своих друзей. А вот способны ли они на подобное?       С этими словами он исчез. Сцена переменилась.

***

      Он обнаружил себя за партой, в классе наполненными такими разными детьми. Каждый из них сильно выделялся. Именно различие между ними его несколько насторожило — Мукуро никогда не ходил в начальную школу, но даже он мог сказать, что здесь дети явно не напоминали обычных школьников. Скорее… Чем-то они походили на детей, заключенных в лабораториях Эстранео. Только беззаботнее.       — Да мы в любой момент побьем тебя с Акамару! — заорал мальчик с красными полосками на щеках. — По стенке размажем тонким слоем!       Обычная фальшь или нечто большее? Еще дети, которых модифицировали ради сражений? Он не успел развить мысль, как распахнулась дверь. Ученики стихли, стоило сенсею войти в класс.       — Ирука-сенсей!       — Доброе утро, дети! Итак, сегодняшняя тема: «Тактика боя в Пыльной Битве», как называл ее Второй Хокаге. Подробно разберем действия шиноби в полевых условиях. Немного предыстории: сражение произошло во время конфликта с Суной, когда…       Что это за мир?! — ошеломленно озирался Мукуро. Битвы, в который используются непонятные техники и орудия. Дети, которых с такого возраста обучают убивать. Деревни, о существовании ни одной из которых он никогда не слышал, несмотря на то, что их численность суммировалась в целую страну дееспособных солдат. Мафия не могла не считаться с такой силой. Весь мир не смог бы ее игнорировать.       — Но у него было мало времени, чтобы… — услышал он обрывок фразы учителя, что заставило его прийти в себя. Ему даже показалось, что взгляд учителя на какой-то момент задержался на нем. Действительно, времени у него и так было в обрез. Лихорадочно оглядываясь, он старался взглядом встретиться со знакомыми глазами цвета карамели. Ни один из мальчишек, наполнявших этот класс, даже отдаленно не напоминал Тсунаеши. Внезапно Мукуро стало душно.       — Ничего… — он косо усмехнулся, стирая испарину со лба. — Тебе не спрятаться от меня, Тсунаеши.

***

      Трудно понять, сколько прошло времени с того момента, как начался урок, но Мукуро уже успел отсеять добрую половину класса. Что уж тут сказать, он знал, что Тсуна рядом — и сомневаться не было привычкой иллюзиониста. Если не верить в свои теории, тогда верить, собственно говоря, оставалось не во что.       Сначала он наблюдал за неким Учихой, но быстро откинул этот вариант. Да, вокруг брюнета вертелась внимание доброй половины класса, что и подкупило его поначалу, но ни в одной его позе не проскользнула открытость и… доброжелательность, которая была присуща Тсунаеши. Напротив, выражение лица напомнило ему Хибари — тот тоже всегда будто бы пытался сказать окружающим не подходить к нему и не портить пейзаж у него под носом.       Мальчик с собакой сам больше походил на собаку. Что-то в его движениях отдавало дикостью, животным инстинктом. Тсуна двигался и дрался несколько иначе. Сперва, шатен показался ему несколько неуклюжим, но прокручивая в голове сцены его боев, он начал понимать, что тому пока просто не хватало физических данных, чтобы проворачивать что-то пограциознее. Поэтому шатен пер на врага, как танкист, периодически выбрасывая из люка своего агрегата подарки, об которые враги и запинались. Мукуро перевел взгляд на последние парты.       Зевающий парнишка медленно сползал по своей же руке, чудом спасаясь от встречи с партой. Рокудо моментально отбросил его — у Тсунаеши столько энергии, что он сомневался спит ли тот вообще. Похожим методом он отбросил еще нескольких парней, переводя взгляд на последнего мальчишку, как его вдруг снова выбросило из сцены.

***

      На этот раз его окружили тесные улочки, наполненные аккуратной вереницей домиков. Внезапно его настигло сильное желание вырвать пару клоков волос на голове. Может хоть тогда мигрень внутри немного поутихнет? Вздохнув, он снова попытался что-то почувствовать, бездумно последовав куда-то вглубь деревни.       Людей на пути с каждым шагом становилось все меньше. Однако, в отдалении все еще слышались приглушенные голоса и он позволил вести им себя в том направлении.       — Не трогайте Хинату-чан! — зарычало блондинистое недоразумение. То самое, которое не успело привлечь его внимание в классе. Он широко расставил руки, закрывая собой фигуру, которая сломлено лежала за ним.       — Что ты сделаешь нам, У-зу-ма-ки? — дразня, улюлюкал парень постарше. — Неудачникам слова не давали!       Троица хулиганов наступала на блондина со всех сторон. Удары сыпались градом, тот даже не успевал на них реагировать, лишь ставил неуверенные блоки и раз за разом поднимался на ноги, стоило удару отправить его в грязь. В этот момент Мукуро смог почувствовать его эмоции — мальчик не тешил себя надеждой победить, он знал, что у него нет шансов. Но, в то же время, он не мог сдаться. Он бы охотнее умер.       — Отец говорит, ты — чудовище, — произнес мальчишка справа. — Так сдохни ты уже!       Мукуро не понимал, как за мгновение оказался так близко к маленькому блондину. Он не знал, что могло вселиться в него, чтобы он закрыл незнакомого мальца своей спиной. Его логика отказывалась анализировать импульс, толкнувший его на траекторию куная. Он лишь успел заметить донельзя удивленное лицо блондина, которое за секунду поменялось на гримасу ужаса.       Он закрыл глаза, будучи готовым принять судьбу, к которой он добровольно ринулся.

***

      Однако… Мир не взорвался болью. И шинигами так и не явился пожинать его жалкую душу. Кунай прошел будто бы вскользь от него, когда рука нападающего была с силой отброшена в сторону. Мощь была такой силы, что рука выгнулась под непонятным углом, тошнотворно хрустнув. Не стоит и говорить, что заготовленный кунай отлетел на приличное расстояние.       — Чем же вы тут таким интересным занимаетесь, детишки? — произнес уже знакомый голос седовласого стража. — Кунаи детям не игрушки. Эх, придется доложить об этом Хокаге-сама… — не успел он закончить предложение, как бандюг будто ветром сдуло.       На этот раз седовласый скрыл лицо непонятной маской с изображением… екая? Возможно, кота или даже лиса. Трудно было сказать с первого взгляда, а рассмотреть ему, как всегда не дали.       Узумаки впился взглядом в его лицо. Что-то изменилось в самом воздухе и Мукуро это почувствовал.       — От-откуда я тебя знаю? — запинающееся спросил Узумаки. — Тебя ли я должен вспомнить? Скажи мне, что я забыл? — закричал он, видя, как тело Мукуро начинает мерцать, с каждой секундой становясь все прозрачнее.       — Тсунаеши! — успел лишь выдохнуть он, полностью растворившись.

***

      — Тебе не стоило заходить так далеко, — произнес голос позади него, но он не мог обернуться. Руки были туго связаны за спиной, а сам он был прижат к земле неведомой силой.       Беспомощность. Как он терпеть ее не мог.       — Мы тоже.       — Мы? Кто мы? — спросил Мукуро, в ужасе осознав, что его мысли тупо читают. Он вдруг почувствовал, как его тело взмыло в воздух, замерев в нескольких сантиметрах над землей. Его собеседник развернул его к себе и Рокудо не мог ничего с собой поделать, кроме как уставиться на эти кроваво-красные глаза. Он не сразу заметил, что уже видел этого мальчишку в классе. Только теперь он повзрослел. Но эти глаза... Они затягивали его, хотелось потеряться в их глубине. Туманник был уверен в том, что любой другой испытывал дрожь при виде этих замысловатых зрачков, причем далеко не от восторга. Нет, у них перехватывало глотку из-за животного страха. Уж Мукуро-то знал — он обладал похожими глазами. В них есть сила…       — Сила… — эхом повторил за ним брюнет, обнажая свою катану. — Зачем она тебе?       Глаза продолжали гипнотизировать. Вспоминая тот момент, Мукуро никогда не мог внятно ответить, что же творилось у него в голове. Мысли сами ринулись к поверхности. «Уничтожить… Всех...», — пронеслось у него в голове, словно заключительный титр. В глазах затанцевали черные пятна, неприятный шум до тошноты резал слух, но сквозь него он все же услышал:       — Плохой ответ.

***

      Очнулся Мукуро на холодном полу. Он неприятно поморщился, когда вся орава склонилась над ним. Сил хватило лишь на то, чтобы покачать головой. Глаза беспомощно закатились и голова безвольно брякнулась на пол.       — Истощение. Он использовал слишком много пламени. Еще минута убила бы его, — досадливо изрек Мармон.       Пока присутствующие медики захлопотали над телом иллюзиониста, Реборн задал вопрос второй половинке операции:       — Вайпер, что это значит? — он перевел взгляд на безвольную тушку Мукуро. — Неужели, он провалился?       — Ну, я бы так не сказал, — заявил новый голос с кровати Тсунаеши.       Их взорам предстал миниатюрный лис, копия того, что устроил разгром несколькими неделями ранее. Он удобно расположился на груди своего джинчурики, отказываясь находиться где-либо еще.       — У меня немного времени, но чакры, что я накопил хватит, чтобы объяснить вам, как разбудить этого оболтуса.       — Мы слушаем, — кивнул Реборн.       — Вы правильно рассчитали, что самому ему на этот раз не выкарабкаться. Только с помощью немного промазали. Никто из вас не смог бы его расшевелить, — припечатал лис. — Чудо, что этот ненормальный у вас так соображает. В первое время, мне хватало сил только на то, чтобы наблюдать за ним — сознание Тсуны не позволяло мне вмешиваться. Я удивлен, что он так умело смог обойти все острые углы. Казалось, он горазд только на провокации.       Его взгляд на несколько секунд задержался на распластавшемся теле Мукуро. Он пообещал себе, что побеседует с тем, когда очнется. В конце концов, его вмешательство позволило ему встряхнуться и выбраться в реальность.

***

Немного ранее...       — Не совсем, — возразила девушка с мягкими фиалковыми глазами. По ее команде меч разлетелся на сотни лепестков, так и не достигнув цели, — если слушать до конца. «Уничтожить их всех, чтобы другим не пришлось страдать так же, как и мне. Защитить тех, кому уже навредили. Отплатить тем, кто встал на мою сторону, зная, что идут на верную смерть».       — Он провалился в одно из настоящих воспоминаний. Какая ирония. Ведь ты так пытался защитить его от этого... — произнесла другая девушка, спрыгивая с сакуры. Учиха лишь хмыкнул и исчез, махнув им рукой.       — Воспоминание. Единственное место, где его могли по-настоящему убить, — задумчива кивнула напарница.       — Полагаю, он заслужил право на жизнь. Я подарю ему этот шанс, — девушка склонилась над Мукуро. Руки ее засияли мягким зеленым цветом. — Ему и так несладко здесь пришлось. Сколько же эмоций Наруто пытался сдержать? Почти всех нас...       Издали за ними наблюдал Девятихвостый, размышляя. Похоже каждый образ воплощал в себя эмоции, черты характера, мысли, составляющие Наруто. Ему было интересно разгадывать их грани. Какаши воплощал в себя веру и недоверие — неудивительно, он был одним из самых первых, кто поверил в Наруто. В то же время, после того, что случилось с его командой, он с неохотой впускал в свою жизнь новых людей. Будучи учителем, который протащил Наруто через множество ситуаций, где шинигами, буквально, таился за следующим поворотом, Узумаки больше всего доверял тому защищать свою жизнь.       Ирука первым признал его джинчурики, но здесь он воплощал больше учительскую сущность. Хотели этого остальные или нет, но он слил достаточно информации Мукуро и как мог направил его. Умино хотел подсказать ему, как поступить в будущем, уже после того, как он поможет Тсуне. Похоже, что он совсем не сомневался в Мукуро. Настоящий сенсей.       Саске тут мало отличался от себя настоящего. В нем воплотились бескомпромиссная защита, которой блондин всех окружал и моментальная агрессия стоило кому-то оцарапать эту защиту.       Хината — доброта и сострадание. Та частичка Наруто, которая упрямо любит всех. Его мораль, которая не дрогнет даже на краю смерти. Стержень, который не позволяет его сломать. Лис не особо удивлялся этому образу. В конце концов, выбор был очевиден. Свою главную суть, то, что делало его Наруто, которого все знали, он доверил своей любви.       Но все же, когда приходиться балансировать на том самом краю, он доверяет Сакуре больше всего вытащить его с того света. Сейчас она тоже дарила Мукуро этот шанс и, пожалуй, лис тоже позволит выпнуть себя в реальность вместе с туманником. Пора научить людишек, как справляться с самоубийственными наклонностями его напарника.</i>

***

      — Так, а теперь по делу. Во всех мирах есть лишь один человек, которому уступит сознание Тсуны, даже если оно будет считать, что это к худшему. Но будучи в отключке, он не сможет как следует восстановить свои силы, поэтому… — лис немного потоптался, а потом взглянул прямо Тсуне в лицо. — А НУ ПРОСЫПАЙСЯ! КОНОХА В ОПАСНОСТИ! — заорал Курама. — ТВОИ ДРУЗЬЯ СЕЙЧАС ПОГИБНУТ! Все вздрогнули от такого неистового рыка. К сожалению, никаких изменений в показателях шатена не наблюдалось. Хвостатый тяжело вздохнул: — Ну план Б провалился, так что возвращаемся к плану А.