Странная жизнь Узумаки Наруко

Наруко Я решила немного потренироваться, ведь с того момента, как я стала генином, Кураме я стала уделять все меньше и меньше внимания. Вздохнув, я спросила: - Курама! Ты меня потренируешь? - Смотря чему тебя тренировать. Его голос показался мне каким-то сонным, и тогда я спросила: - Ты что, спал? - Ну да. С тех пор, как ты стала генином, ты стала меньше времени мне уделять, вот и решил поспать. - Ясно. Я просто хотела бы научиться еще какой-нибудь крутой технике! - Пф! Ты сначала совершенствуй свои глаза! Кстати, почему их не используешь? И как ты их назвала? - Ну... Я не хочу использовать их на глазах у своей команды. Ведь я до сих пор никому не рассказала, кто мой лучший друг! - И правильно сделала! Ты ведь знаешь, что жители до сих пор меня не любят. - Не расстраивайся! А вот как назвать свои глаза, я не знаю. - Ну, что ты чувствуешь, когда применяешь их? - Ну, я чувствую тепло во всем теле, и когда я смотрю куда-то мельком, появляются языки пламени! - Хм. Что-то такое я помню… А! Точно! Не думал, что тебе удастся создать глаза, как у моего старого знакомого. - Это ты о чем? Сев на полянку, к которой я пришла, я стала рассматривать птиц и слушать Кураму. - Ну, раньше я был знаком с одним демоном. Его звали Эрагог. У него были самые сильные глаза в мире. Боялись его люто! Хотя по характеру и мухи не обидит! В итоге его решили поймать, заточить и изучать. Но эти ученые людишки не предполагали, что Эрагог слишком сильный демон. Чакры у него было даже больше, чем у меня, и сильнее он был меня в сто раз! Именно из-за этого мы с ним подружились. Нас двоих боялись и гнали, только завидев, или убегали. Хотя, одна деревня все же сыграла на его доброте и убила его! - Последнее предложение Курама произнес со всей злостью и ненавистью. Видно, этот Эрагог был ему дорог. Мне сразу стало не по себе, но Курама, заметив это, успокоил меня. - Не волнуйся. Он всегда останется в моем сердце, и я уже давно нашел нового лучшего друга. Улыбка сама расползлась по лицу, и я легла на травку, прикрывая глаза. Курама продолжил. - Эрагог как-то сказал мне, что хочет найти себе джинчуурики. Правда, я всегда отговаривал его, но тот стоял на своем. И ты знаешь, он всегда смотрел на твоего отца. - Что?! - Да-да. Его привлек твой отец. Добрый и справедливый. Сильный. Конечно, подойти к нему Эрагог не решился, но каждый день он все больше и больше рассказывал о нем. А когда меня заточили в твоей матери, он стал и за ней присматривать. Да, он был очень счастливым! Я заметила, как в голосе друга промелькнули нотки грусти. Я обеспокоенно села и осторожно спросила. - Что произошло... после? Тяжкий вздох и ответ. - Когда Мадара заставил меня пойти на деревню, на её защиту стал Эрагог. И больше не было слов, лишь сочувствие. Курама потерял своего лучшего друга, при этом убив его. Я даже не представляю, каково это! Убить своего друга и при этом понимать, что ты делаешь. Я тут же погрустнела, понимая, как ему больно вспоминать весь тот ужас. Если именно глаза его друга я ношу, тогда стоит их совершенствовать. Встав, я спросила: - Скажи, Курама, как Эрагог называл свои глаза? - Никак. Он не хотел давать название тому, что сильнее любого другого демона. Он просто боялся. И снова грусть накатила на меня с новой силой. Похлопав себя по щекам, я сконцентрировала чакру в глазах и сказала: - Тогда это будут Глаза Эрагога. Открыв глаза, я стала их совершенствовать. Пусть хоть эта часть его друга останется с Курамой. Не хочу, чтобы он еще больше страдал! Прошло пять часов, а я уже устала. Но сдаваться я не хочу! Сложив печати, я еще раз использовала Глаза Эрагога и снова стала атаковать своих клонов. Благодаря этим пяти часам я могу видеть тенкецу, поток чакры и чувствовать их обладателя. Из-за боли в глазах я не смогла удержать чакру, и клоны с хлопком исчезли, а глаза снова стали прежними. Теперь мой лимит - целых пять часов. Тяжело дыша, я отправилась в дом Тадзуны. Свет уже не горел в окнах и, пробираясь в дом, я старалась не шуметь. Благополучно пройдя в нашу комнату, я, не заморачиваясь, легла на пол, положив под голову свой рюкзак.

***

На следующее утро я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Приоткрыв глаза, я увидела расплывчатый образ Какаши. Проморгавшись, я села и тут же пожалела об этом. Все тело болело. Вот что значит спать на полу. Когда боль чуть прошла, я услышала вопрос. - Ну и где ты вчера была? - В лесу. Тренировалась. А что? - Да так, ничего, но... Тут же в комнату ворвался Саске с Сакурой и, увидев меня, тут же накинулись с расспросами. - Ты где, черт возьми, шаталась вчера?! - Проорала на всю комнату Сакура и зло посмотрела на меня. Вот это точно демон. Зеленоглазый демон! Сглотнув я ответила: - Успокойся, Сакура, я вчера тренировалась. - Ага, и где же ты тренировалась? А тебе какое дело, Учиха?! Но, сдержавшись, я так же спокойно ответила: - В лесу. На полянке. А что случилось?! - Ну, пока ты прохлаждалась, мы набрели на врага, который, кстати, был не таким уж и слабым. Не сдержавшись, я встала, не обращая внимания на боль, и почти прокричала на этого самодовольного Учиху: - Я не обязана ходить за тобой как собачка! Если во мне сидит девятихвостый, это не значит, что я должна становиться ручным зверьком! От обиды скрутило живот и, не дожидаясь никаких ответов, я выбежала из комнаты, при этом чуть не сбив внука нашего заказчика и выскочила из дома. Ноги сами принесли меня на вчерашнюю полянку и, усевшись возле дерева, я уткнулась лицом в коленки. Да что он обо мне знает?! Он - тот, кто вырос в любви и заботе! Как он может такое говорить?! Обидно, что после стольких лет трудов никто так и не изменил своего отношения ко мне. В глазах прохожих я всего лишь сосуд Курамы. Незаметно для себя я уже шла вглубь леса, и неожиданно меня остановила большая теплая рука. Развернувшись, я увидела обеспокоенное лицо Какаши. Волнуетесь? За кого? За меня? Или за Печать? Облизнув пересохшие губы, я спросила: - Пришли вернуть? Тот улыбнулся и, почесав затылок, ответил: - Ну, я хотел с тобой поговорить. Пожав плечами, я облокотилась о дерево и сказала: - Валяйте. Его лицо тут же стало серьезным. Спустя минуту учитель спросил: - Откуда ты узнала про девятихвостого? Хмыкаю в ответ, а на глазах появляются слезы. Отчего вдруг? Сдержав слезы, я ответила: - В то время, как все меня ненавидели, он стал моим первым лучшим другом. - Это невозможно. Как просто вырываются такие обидные слова. И эта фраза одна из таких. «Это невозможно» - так говорят родители своим детям, так говорят любые шиноби на задании. И сейчас, позволяя струйкам течь по щекам, я тихо прошептала: - Возможно. Курама мой лучший друг. Теплая ладонь коснулась плеча, и мужской голос вновь причиняет боль. - Наруко, я понимаю, какую боль ты терпела, но девятихвостый не может быть твоим другом. Оттолкнув мужчину, я крикнула в ответ: - Вы просто ничего не понимаете! В то время, пока все смотрели на меня, как на монстра, я тренировалась, чтобы стать сильнее! Чтобы найти способ высвободить своего самого лучшего и первого друга! Что из этого вы можете понять?! Я росла без любви и заботы! Я знаю своих родителей только благодаря Кураме! Он поднял меня на ноги! Вытащил из петли в самый последний момент! Что именно вы можете понять?! Ни Саске, ни Сакура, ни вы не поймете этого! Выговорившись, я развернулась и убежала, только чтобы не слышать никого, не видеть их. Тех, кто жалеют меня, а внутри, возможно, также ненавидят. Больно и обидно! Незаметно я оказалась у речки и, упав на колени, стала умывать свое лицо. Кто увидит, засмеет. Шиноби плачет.

***

Какаши стоял на полянке и корил себя за те слова. Почему он так сказал? Ведь он хотел только вернуть бедняжку и объяснить, что Саске не имел ввиду что-то такое, что предположила Наруко. А что вышло? Она только накричала на учителя и убежала со слезами на глазах. Эх, Какаши, не умеешь ты разговаривать с детьми. Сзади послышались голос Сакуры, и Хатаке обернулся. Ему навстречу шли его ученики. Интересно, и как им сказать про неудавшийся разговор с Наруко? Пока мужчина был в раздумьях, к нему уже успели подойти ребятишки. Первый задал вопрос Саске. - Где Наруко? Какаши только указал куда-то вглубь леса, и Учиха тут же пошел искать непоседу. Сакура же осталась с Какаши. Пепельноволосый понадеялся на парня. В каком-то смысле он понимает Наруко и разговор с ним должен иметь успех.

***

Успокоившись, я сидела возле речки и смотрела на свое отражение. Увидев возле себя рыжего лиса, я улыбнулась и спросила: - Ты как? - Это я должен тебя спрашивать. Я привык, а вот ты. С тобой всё хорошо? Я смогла только кивнуть, и тогда Курама запрыгнул мне на колени и, свернувшись в клубочек, положил свою морду на сложенные лапы. Я стала гладить его по шерстке, понимая, что правильно отстояла своего друга. Все же почему все думают, что сердце демона нельзя растопить? Он ведь не виноват, что его все боятся. А ненависть заставила его сердце заледенеть. Наконец, забыв про недавний инцидент, я спросила: - Скажи, Курама, ты стал бы меня защищать? Подняв голову, тот посмотрел на меня с подозрением и ответил: - Конечно. - Значит, если я буду на грани смерти, ты меня защитишь? - Запомни: ты никогда не будешь на грани смерти! - Хорошо, хорошо! Когда Курама удостоверился в том, что я в порядке, он исчез, напоследок лизнув в щеку. И в этот момент появился тот, кого я не хотела бы видеть. Из кустов вышел Саске. Отвернувшись от него, я продолжила разглядывать свое отражение. Молчание. Учиха садится рядом. Начинается разговор. Перепалка. Извинения. Прощения. Улыбки и возвращение. Все же я немного погорячилась. Надо потом перед Какаши-сенсеем извиниться. Но это потом. Теперь домой.