Подарочки для своих

[Кэтрин прячется от Клауса у Гилбертов] — Я убью тебя, Кэтрин, — пальцы Никлауса Майклсона смыкаются на шее мисс Пирс. Слишком быстро он движется, не оставляя чертовке шанса ускользнуть, слишком крепка его хватка, чтобы появилась хоть малейшая возможность вырваться, и потому все, что ей остается сделать — это запрокинуть голову повыше и искривить уголки губ в почти снисходительной усмешке, как бы намекая, что он поймал ее только потому, что она ему это позволила. — Убьешь? — переспрашивает она, щуря темные глаза, словно дикая кошка. Она опасна даже тогда, когда не загнана в угол, а уж когда оказывается в ловушке, то становится действительно смертоносной — Клаус знает это, как никто другой. А еще он знает, что кола из белого дуба у нее при себе точно нет, как нет и кинжала, щедро присыпанного пеплом, так что он остается начеку, но все же может позволить себе быть достаточно беспечным. — Убью с особой жестокостью, — обещает он, свободной рукой касаясь ее вьющихся волос и откидывая один из непокорных локонов, что упал Катерине на лицо. — Ты же знаешь, я получаю удовольствие от чужих страданий. — Это звучит еще более отвратительно от того, что у меня создается стойкое впечатление, будто ты этим хвалишься, — морщит носик Пирс. — Даже у меня есть слабости, — улыбается Клаус будто бы смущенно, демонстрируя ямочки на щеках. — Вот такой я тысячелетний хвастунишка. — Это больше похоже на маразм, чем на хвастовство, — не может удержаться от язвительной поправки Кэтрин и на миг в ее глазах мелькает тень страха. Она боится, что сболтнула лишнего, и первородный прямо сейчас вырвет ей сердце, ведь он славится своей вспыльчивостью. Но Клаус лишь смеется — и звук его смеха так мягок и приятен, что Кэтрин невольно улыбается в ответ, но все же не решается смеяться вслух. Она знает, когда дерзость становится угрозой для жизни и умеет сдерживаться. Ну, по большей части. — Я убью тебя, — вновь произносит Клаус, но без тех холодных ноток в голосе, которые использовал первоначально. Сейчас в его голосе — бархат и мед, и пальцы на ее шее разжимаются. — Но сделаю это как-нибудь в другой раз, — прибавляет он, отступая на шаг и склоняя голову в шутливом полупоклоне. — Даже я порой делаю подарки на Рождество. — Даже врагам? — уточняет Кэтрин на свой страх и риск. — О, милая, я тебя умоляю. До статуса настоящего врага ты все же не дотягиваешь, — отмахивается гибрид. — Наряди елку. — А я не жду гостей, — парирует Кэтрин. — А я не планировал уходить, — отвечает первородный, окидывая оценивающим взглядом гостиную. — Так уж вышло, что мне нужна компания в это Рождество. — Не надейся, что я стану готовить ужин, — предупреждает Клауса вампирша, вновь ощущая себя достаточно уверенной в себе, чтобы дерзить. — О, ужином я займусь сам, — невозмутимо отвечает гибрид. — А ты — наряди елку. Или мне использовать внушение? — Это определенно маразм, — ворчит себе под нос Кэтрин, но когда она идет в кладовку Гилбертов, где прячется искусственная елка, то невольно улыбается.