Не положительные

Мерзкой пиявкой покрывало Тьмы соскользнуло, выпустив, наконец, из своих тошнотворных объятий человека. Он поднялся на поверхность, инстинктивно сделав шаг вперед, будто кто-то толкнул его в спину, как птица выталкивает птенца из гнезда, чтобы научить летать. Было темно. Он по-прежнему не видел вокруг себя ничего, словно Тьма, которая забралась внутрь его тела, закрыла ему глаза своими черными липкими лапками. Но он слышал. Шум, в темноте казавшийся почти грохотом. Где он? Он протянул вперед руку, опасаясь столкнуться с невидимым препятствием. До его ладони тут же что-то дотронулось. Он вздрогнул. Что-то холодное, быстрое… мокрое. Точка за точкой. Дождь, — понял он. И шум, который он слышал вокруг, был всего лишь шумом капель, барабанящих по листьям деревьев. На нем был какой-то длинный плащ с капюшоном, не пропускавший воду, но еще сильнее мешавший видеть. Он откинул капюшон, жадно пытаясь разглядеть сквозь бурю хоть что-нибудь. Дождь тут же бросился в лицо, заливая глаза, сбивая с толку. Струйки воды просочились за ворот плаща и мерзкими ледяными насекомыми поползли вдоль позвоночника. — А ну, хватит! — крикнул он. Его рука взметнулась в воздух и властным жестом сжала в кулаке струю воды. Та, к его удивлению, послушной прядью легла в ладонь. Тогда он сгреб дождь за волосы, как распутную девку, дернул и… — Я сказал, прекрати! — опрокинул на землю. Сразу же стало тихо. Очень тихо, как будто остановился даже сам воздух. Теперь, когда туча над лесом исчезла, на черно-белом экране предрассветья стал отчетливо виден сам лес. Небольшая чистая от деревьев поляна с черной дырой посередине, напоминающей пулевое отверстие в трупе. Капли свергнутого дождя мгновенно просохли не только на плаще, но и на траве под ногами, и на листьях деревьев. Даже кожа на руках как будто стала непривычно и неприятно сухой. Он недовольно приблизил к лицу, чтобы проверить, и… — Что за черт?!.

***

— Ладно, и что нам делать дальше? — спросила Эмма, всей своей позой выражая готовность к этому дальнейшему действию, каким бы оно ни было. — По-моему, это очевидно, — хмыкнул Голд. — В этом мире Темный не отзовется на приказ кинжала. Значит, мы должны последовать за ним в тот мир. — В Зачарованный лес? — Разве ты не этого хотела с самого начала? — глупые вопросы уже начинали раздражать. Голд направился в кабинет, даже не потрудившись удостовериться, что все последуют за ним. — Ради этого ты просила Генри взяться за перо. Ради этого пошла на сделку со мной. Я обещал помочь — я выполню свою сторону договора, — он остановился и резко обернулся к Эмме, которая от неожиданности чуть не столкнулась с ним. — Если ты, конечно, не передумала. — Что? Нет! — сразу же выпалила Эмма. Генри бросил на нее быстрый взгляд, который она, конечно же, заметила, но все же повторила. — Нет… — Отлично. — Но как мы туда доберемся? У нас нет ничего, что могло бы открыть портал. И ты… ты же даже не Темный. — Тонкое наблюдение, — хмыкнул Голд. — К счастью, по воле Автора, я приготовил нужное зелье, когда еще был наполовину Темным. Оно даст мне новую силу: сделает Румпельштильцхена-Голда проводником между мирами. Должность пожизненная. — Да, мам, — кивнул Генри. — Я сделал это, чтобы мистер Голд мог выполнить то, что обещал тебе. — Мне? Но ты ведь идешь со мной, так? Генри секунду помедлил. — Я… немного боюсь… за книгу и за свой дар. Если там что-то пойдет не так… Я не хочу потерять способность писать теперь, когда я по-настоящему научился это делать. — Не нужно бояться жизни, Генри. Только окунувшись в жизнь, ты сможешь отразить ее на бумаге, — лицо Голда будто смягчилось на долю секунды. Эмма же наоборот напряглась: зачем он уговаривает Генри пойти с ними? Имеет ли это какой-то скрытый смысл, или же нет? — Я знаю, — пожал плечами Генри. — Я и не думал бросать тебя, мам. Я просто… Но кто знает, Автор может вам понадобиться. К тому же не ты одна скучаешь по бабушке с дедушкой и остальным. — Я тоже иду! — решительно заявила Белль. — Извини, Белль, но нет, — Голд покачал головой. — Почему? Почему ты не хочешь меня брать? — Во-первых, это слишком опасно. Не спорь! — он повысил голос, обрывая не слетевшее с губ возмущение. — Не только для тебя, но и для меня. Для всех. Килгрейв очень силен. Был силен и раньше, а сейчас станет в тысячу крат страшнее. Эмма и Генри не пойдут на мою битву, у них будут свои дела с семейными встречами и поисками пропавших капитанов. И тебе тоже нельзя идти со мной: Килгрейву будет легко тобой управлять. А если он подчинит тебя — то подчинит и меня. Так что давай ты не будешь спорить со мной хотя бы раз в жизни. Все посмотрели на Белль, ожидая ее ответа или хотя бы реакции. Она молчала. Не то обиженно, не то задумчиво. — «Во-первых»? — наконец сказала она. — Ты сказал, «во-первых, это очень опасно». А во-вторых? — Во-вторых, это новая дорога. Еще не проторенная. И мне впервые придется идти по ней пешком, без транспортных средств, вроде бобов, шляп и ураганов. Мне понадобится маяк. Туда я дойду, потому что меня будет звать магия, которая так долго была частью меня. Чтобы вернуться назад, я буду идти на твой зов. — Значит, я нужна тебе, только не там, а здесь? — проговорила Белль, как ребенок, которого родителям приходится убеждать в своей любви. — Именно так. — Хорошо, — кивнула она. В ее лице появилась прежняя твердость и решительность. — Только пообещай мне, что вернешься. С магией или без, злодеем или героем — ты должен вернуться ко мне, Румпель, слышишь? — Да, — просто кивнул он. Затем перевел взгляд на остальных, будто впервые заметил, что они все еще были в комнате. — Рут, позаботься о Белль, пока меня не будет. А Белль позаботится о тебе. А этого, — он кивнул на тихого Уилла. — Этого выстави вон. Если я застану его здесь, когда вернусь… Уилл хмыкнул, не двинувшись места. — Ладно, ладно, я разберусь, — сказала Рут. Она стояла, прислонившись к стене, и казалась очень встревоженной и усталой. Наверняка события последних часов были для нее адом. — Но вы уверены, что готовы встретиться с ним вот так? Без силы, в чужом мире, почти в одиночку?.. — Его сила принадлежит мне, пока у меня кинжал — он не может навредить мне, я его хозяин. И этот мир мне не чужой. Напротив: он чужой для Килгрейва. — Хорошо, но помощь?.. Может быть, стоит лучше подготовиться: взять кого-нибудь из наших друзей? Или позвать Джессику? Она не подчиняется ему, и могла бы на него повлиять? — Я думал об этом, — кивнул Голд. — Но вряд ли ей захочется снова встречаться с ним. Мы обещали оставить ее в покое. К тому же — и что важнее всего — нам нельзя медлить. Килгрейв — в Зачарованном Лесу, с неограниченной силой, которой он совершенно не умеет пользоваться. Одному дьяволу известно, что он может натворить. — Значит, надо спешить, — кивнула Эмма. — Генри, готов? — Да, да, — он закинул за спину рюкзак, а перо и блокнот сунул во внутренний карман куртки. Теперь они все в ожидании смотрели на Голда. Он хмыкнул, снял несколько книг с полки, открыл помещавшийся за ними сейф. Содержимое сейфа перекочевало в карман его пальто. Все, кроме одного маленького пузырька со светящейся зеленовато-золотистой жидкостью. На глазах у всех он открыл склянку и выпил зелье до дна. На своем веку — вернее будет сказать «за свои века» — тело, разум и душа Голда переживали изменения множество раз. Изменения, дающие власть, отбирающие любовь, дающие силу, отбирающие здоровье, изменения вынужденные и добровольные, по большей части мучительные, болезненные, оставляющие от первого, настоящего Румпельштильцхена все меньше и меньше, истончающие, точно старую шерстяную нитку, его веру в себя. Где оно, это я? Это чудовище? Но это превращение не было таким уж ужасным. Сказать по правде, в нем было даже что-то приятное. Он почувствовал, как зелье разливается по венам теплой волной, ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев. Затем магия добралась до головы. Словно чья-то невесомая рука запустила пальцы в волосы на макушке, от шеи по позвоночнику прошла дрожь. И тут перед глазами загорелся мягкий зеленоватый свет, а в нем, как живые непослушные побеги, стали вырастать золотые лучи. Пути. Извивающиеся, будто усики горошка, прямые, как стрелы, внезапно обрывающиеся и теряющиеся в дали. Голова закружилась. Он пошатнулся и схватился полку, с которой тут же посыпались книги. Белль дернулась было помочь, но он уже приходил в норму. — Как ты? — встревоженно спросила Белль. — Все в порядке? — Голд почувствовал, как магия Эммы поднялась на поверхность, как гончая, взявшая след. — Да… — поспешил он успокоить их. Вышло не очень убедительно, но сгодилось. Он посмотрел на свои руки, попытался увидеть отражение в стекле шкафа, и сделал вывод, что внешне он, похоже, совершенно не изменился. Они не отрывали от него взгляда. Голд медленно выдвинул еще один потайной шкафчик и достал из него что-то, завернутое в платок. Осторожно, боясь, что головокружение усилится, подошел к столу и там развернул тряпицу. В ней лежали фарфоровые черепки. — Помнишь ее? — грустно улыбнулся он Белль. — Это наш Чип? — изумленно выдохнула она. — Ага. Вещи с такой историей не исчезают просто в никуда. Они играют множество ролей в разных сказках, так же, как герои вечно нарываются на приключения. Он выбрал осколок побольше, повертел его в руках, будто прикидывая, годится ли. Затем поднял руку и медленным движением сверху вниз распорол ткань реальности. В разрезе сиял ослепительный бирюзовый свет, и Голд, как конферансье, отодвигающий занавес, расширил его, чтобы удобно было пройти. — Ну что ж, в путь? — серьезно сказал он и протянул свободную от трости руку. Эмма замешкалась, но Генри сразу же понял, что делать. Он взял Голда за руку, а другой рукой вцепился в Эмму. Уже делая шаг на ту сторону, Голд обернулся и в последний раз посмотрел на Белль. Она еще не проводила его, но уже ждала назад.

***

Лес был таким густым, казалось, что кроме него в этой стране ничего нет. Но пройдя по одной из тропинок, Килгрейв довольно быстро набрел на какое-то небольшое поселение. Ни машин возле деревянных домиков, ни дорог, ни линий электропередач… Дыра какая-то. — Эй, — окликнул он единственного жителя, оказавшегося на улице в раннее утро. — Что это за место? Рыжеватый мужчина средних лет нес в руках корзинку с какими-то травками. Он вздрогнул от неожиданности, обернулся на голос и, увидев Килгрейва, задрожал уже вполне продолжительно. Килгрейв хмыкнул, пытаясь представить зрелище, которое увидел этот несчастный: высокая фигура в темном плаще с зеленоватой уродливой кожей… Да уж, есть от чего затрястись. Однако, как оказалось, дело было не во внешности. Первые слова, которые смог выговорить рыжий, удивили Килгрейва. — Это… вы? — Ты что, меня знаешь? — прищурился Килгрейв. — Да… — И кто же я? — Вы — новый Темный?.. — Верно. А это значит что?.. — Что вы превратите меня в сверчка, если я не сделаю того, чего вы хотите? — Хм, вероятно. И? — Чего же вы хотите? — Чего я хочу? Пожалуй, превратить тебя в сверчка. — Ну вот, опять, — еле слышно вздохнул рыжий. Прежде чем задуматься над тем, что он имеет в виду, Килгрейв щелкнул пальцами — и собеседник начал уменьшаться, пока не превратился в большое зеленое насекомое. — Вот это да, — Килгрейв снова с интересом уставился на свои руки. Их изменившийся цвет все еще пугал его, но сила, заключенная в каждом пальце, завораживала и опьяняла. Он начинал понимать, что до сих пор даже не представлял, что такое настоящее могущество. Вот только какой ему прок от силы здесь? — Гм, вообще-то мне не помешала бы информация, надо было сначала поговорить… Но я же должен быть убедиться, что могу это сделать. Впрочем, почему бы не совместить? Он присел на корточки и нагнулся к траве, где с непривычки потерялся стрекочущий собеседник, осторожно взял его двумя пальцами и посадил на ладонь. — Можешь говорить, — велел он. — Как тебя зовут? — Арчи, — пропищал тот. — Я местный лекарь, деревня нуждается в моей помощи, пожалуйста, вы уже удовлетворили свое любопытство, верните мне человеческий облик. — Так нечестно, Арчи, я тоже нуждаюсь в твоей помощи. Тем более иметь под рукой — точнее сказать, «в руке» — врача никогда не помешает. Расскажи-ка, что это за место, и как мне отсюда выбраться? — Выбраться куда? — В Нью-Йорк, черт подери! В город, где есть электричество и нет говорящих кузнечиков. — В Нью-Йорк?.. — ошеломленно повторил сверчок Арчи. — Так вы… оттуда? — Ты знаешь, где это? — нетерпеливо поторопил Килгрейв. — Отвечай же! — В земле, где нет магии… Я бывал там… Прожил там лет тридцать, пока наш город не разнесло на кусочки… — Ну, кажется, теперь там магии предостаточно. А когда я вернусь — станет еще больше. Если ты там бывал, то знаешь, как вернуться. — Я попал туда не по своей воле. Я был заперт заклятием Злой королевы… то есть, королевы Реджины… Как и все остальные. Белоснежка, Принц, семь гномов, Румпельштильцхен… Постой, раз Темный маг теперь ты, значит, Румпельштильцхен мертв? — Да, я убил его. Или не совсем убил. Не важно — я за него. Мое имя — Килгрейв. И я должен вернуться: у меня там любимая женщина, которую надо завоевать. И теперь-то она уж точно будет моей. Отведи меня к этой своей королеве. Если она смогла перенестись в мой мир один раз — сможет и во второй. — Возможно… Но это наложило чудовищное заклятие на все королевство, сделало несчастными тысячи людей. Думаешь, твоя любимая обрадуется, если узнает, что ты уничтожил целую страну, чтобы вернуться к ней? — Я бы обрадовался, — пожал плечами Килгрейв. — И вообще, доктор, я нанял вас на должность осведомителя, а не своей совести.

***

Они сделали еще один шаг — и золотая дорожка под ногами внезапно оборвалась. — Что это? Тупик? — испугалась Эмма. — Нет. Конец пути, — спокойно ответил Голд. Он достал осколок и снова, как тогда, просто разрезал воздух перед собой и раздвинул края образовавшейся расселины, чтобы они могли пройти. Они шагнули из межпространства в совершенно другой мир. Знакомый мир. Эмме не нужно было даже оглядываться по сторонам — она будто бы кожей почувствовала, где они находятся. Бросив взгляд на Голда, она поняла, что он переживает то же самое — может быть, даже острее. Он провел по ране, образовавшейся в пространстве, сглаживая ее края, которые тут же затягивались под его рукой — и рука эта едва заметно дрожала. Он избегал смотреть на люк посреди поляны, как маленькие дети иногда с суеверным страхом боятся наступать на пятнышки на полу. Вокруг было тихо. Сухой воздух обжигал легкие. Голд принюхался: крылья тонкого носа напряглись, он стал похож на волка, почуявшего добычу. — Он был здесь, — ни к кому не обращаясь, сказал Голд. — Ну, логично, иначе бы дорога не привела нас сюда, разве не так? — Эмма поняла, что за небрежностью тона скрывает страх. Она непроизвольно взяла Генри за руку и сжала покрепче. — Вам надо уходить, — сказал Голд. — Как можно дальше и как можно скорее. Если не хотите попасть под обстрел. Он был здесь, и он пробует свои силы. Только посмотрите на это место — из него выжжена вся жизнь. — Погоди, погоди, — осадила его Эмма. — Для начала надо оглядеться. Мы не знаем, что было здесь без нас. Сколько прошло времени? Что он успел натворить? Я не хочу, чтобы оказалось, что тебя убили, а мы остались в мире, доведенном до апокалипсиса и без путей к отступлению. — Откровенно, — усмехнулся Голд. — Какой смысл притворяться? — Ладно. Пойдем по этой дороге, — он ткнул пальцем в тропинку, которую Эмма до этого даже не замечала. — Выйдем на открытую площадку, с которой видно все королевство. Если произошло что-то непоправимое — мы заметим. Кроме того, это неплохое поле для последней битвы. — С каких пор ты полюбил битвы? — Это не любовь. Это необходимость.

***

Телепортироваться ему совершенно не понравилось. Мало того, что он с непривычки материализовался в розовом кусте, которому пришлось отдать чертов плащ, повисший на колючках. Так от перелета еще и мутило хуже, чем от поездки по провинциальным дорогам. Однако они были во дворце. Гвардейцы на входе стояли как каменные. Когда Килгрейв прошел мимо, они стали каменными уже без «как». — Милая, не подскажешь, как мне найти королеву? — окликнул он молоденькую горничную, серой мышкой промелькнувшую в боковом коридоре. — Какую королеву? — с готовностью переспросила девушка. — Что? — Ну… которую именно королеву вы ищете? — У вас тут что, королевы в ассортименте? — Милорд, я не совсем понимаю… А! Вы, наверное, нездешний? — участливо подсказала она. — Это уж точно… — Возможно, вы давно не бывали в наших краях, хотя все-таки странно, уж, кажется, во всем мире известно, что королевством Зачарованного Леса теперь правят две королевы — королева Реджина и королева Белоснежка. Настало время великого примирения, как мы это называем. — Мне плевать, как вы это называете, — Килгрейв потерял терпение, а вместе с ним и манеры. — Мне нужна королева Реджина. Будь любезна, перестань трепаться и проводи меня к ней. Разумеется, она не могла отказаться. Он вошел без стука. Ее величество стояла спиной к двери и, наклонившись над массивным столом, изучала какую-то книгу. Длинные черные волосы шелковой волной перекатывались с плеча на спину, когда она нетерпеливым жестом откидывала их от лица. От этого зрелища на какой-то короткий миг у Килгрейва сдавило горло и потемнело в глазах. Но он тут же выругал себя за глупость: кроме цвета волос тут не было ничего похожего. Мягкая, плавная линия плеч, женственная талия и бедра — полная противоположность его угловатой и хрупкой Джессике. Да и платье… Ни в одной вселенной Джессика Джонс не надела бы такое платье. Хотя и жаль… — Кхм, — он сделал попытку изобразить вежливое покашливание, чтобы привлечь к себе внимание, но вежливость никогда не была его сильной стороной, так что звук получился скорее насмешливым и чуточку угрожающим. — Ваше величество? Она резко обернулась на голос, и в этот же момент он заметил еще какое-то движение сбоку. Только теперь он понял, что королева была здесь не одна. Или же, точнее будет выразиться: здесь была не одна королева? У стены на диванчике сидела еще одна женщина — моложе, но и попроще: «жена и мать», — сразу же определил Килгрейв. Доказательство первого вывода имелось тут же — рядом с ней находился мужчина, который при появлении незнакомца сразу вскочил и схватился за меч. Типично. — Брось железку и не дергайся, — лениво велел ему Килгрейв, и парень тут же остыл. Меч, уныло звякнул, ударившись о пол. — Кто вы? — жена тоже не усидела на месте, и Килгрейву пришлось усадить ее следующим приказом. — Да, давайте-ка быстренько познакомимся и перейдем к делу. Меня зовут Килгрейв и я новый Темный маг, Страж, или как там еще пафосно зовется эта должность. Я убил Румпельштильцхена и занял его место, и это перенесло меня из моего мира сюда. Вы — королева Реджина, могущественная темная колдунья с печальной историей, вы — ее падчерица и бывший враг, а ныне — друг и соправитель, королева Белоснежка. А вы, — он презрительно окинул взглядом по-прежнему неподвижного мужчину. — Вы, очевидно, «Прекрасный Принц». Всегда было любопытно, что из этого имя, а что — фамилия, а? — Меня зовут Дэвид, — угрюмо буркнул принц. — Тебя? Да ладно? — он хихикнул. — Никогда бы не подумал, что принца могут звать не «Принц». Не важно. Если честно, мне очень даже нравится, как у вас тут все устроено: дворцы, слуги, золото, королевы… В этом всем есть шик. Но так уж получилось, что мне надо вернуться. У меня есть незаконченные дела в мире, который вы зовете «Миром без магии». И если вы согласитесь помочь мне — обещаю, никто не пострадает. — О, боги, — проговорила королева. Она смотрела на странного пришельца во все глаза, не успевая осмыслить происходящее. — Одну секундочку. Ты прибыл из мира без магии, где убил Румпельштильцхена его кинжалом? — Именно. То есть формально говоря, этот мир не совсем лишен магии, и возможно, я не совсем убил Румпельштильцхена… Но… — Помолчи, — властно сказала Реджина, и Килгрейв от неожиданности даже забыл, что хотел сказать. — С ним были еще какие-нибудь люди? Возможно, женщина, блондинка, лет тридцати? Или мальчик, подросток… — на последних словах ее голос чуть надломился. — А-а, вот она — ваша слабость, да, королева? — оскалился Килгрейв, как хищник, почуявший раненного зверя, который уже не уйдет. — Да, я видел их. Эмма и Генри, верно? — Эмма! — воскликнула Белоснежка, и быстро посмотрела на своего принца, будто надеялась, что он разделит ее радость. Но тот был основательно заморожен. — Ваши друзья. Или даже семья? Да, они что-то такое говорили, хотели увидеться с вами. Я не вдавался в подробности. Он внимательно наблюдал за ними. Реджина только на мгновение выдала себя, когда он назвал имена: красивые брови чуть дрогнули, делая взгляд печальным и растерянным. Теперь же на ее лицо снова вернулось прежнее решительное и насмешливое выражение. Она оценивала его. Килгрейв мысленно хмыкнул: сколько людей уже пытались оценить его и просчитать его поступки. Никому не удавалось. Он был непредсказуем. Даже для самого себя. Не на того напали, ваше величество. — Итак, что тебе от меня нужно? — То же, чего и вам — от меня. Помощи в возвращении назад. — Допустим, я соглашусь. — Конечно, согласитесь. У вас не будет выбора. — Допустим. Но как я это сделаю? Мы с Белоснежкой уже почти год ищем пути туда. Но, похоже, гибель Сторибрука запечатала все возможные лазейки. — Так создайте новый Сторибрук. — Что? — Один раз вы уже наложили заклятье, которое перенесло вас туда. И вы сделаете это снова. Он увидел, что на Реджину начала действовать его сила. Строгие линии бровей снова надломились — на этот раз от присутствия чужой воли в ее разуме. Она растерялась. Но что-то помешало ей подчиниться его приказу немедленно. Что? Он уже видел такое, когда пытался контролировать Румпельштильцхена… Он начал понимать, что, когда женщина снова совладала с собой и даже смогла насмешливо улыбнуться. — Я не могу этого сделать. — Это еще почему? — как ему это надоело: они все использовали против него один и тот же прием. Семейное у них что ли? — Потому что, идиот. Для этого заклятия необходимо сердце того, кого я люблю больше всего. А единственный, кого люблю я — мой сын — сейчас находится в мире без магии. В том мире, куда я и хочу перенестись с помощью заклятия. Круг замкнулся, дорогой. Килгрейв чуть не взвыл от досады. Он запустил пальцы в волосы, словно пытаясь заставить голову думать, и отвернулся от уже раздражавшей ухмылки Реджины. И вдруг… Его взгляд упал на Белоснежку. Она стояла рядом с принцем, пытаясь заставить его пошевелиться. — Так-так. Ты не можешь наложить заклятие, потому что не любишь в этом мире никого. Но она, похоже, кое-кого любит. Она и наложит твое заклятие.

***

— Пришли, — сказал Голд, когда лес резко оборвался и вывел их на небольшое плато на утесе, с которого открылась сказочной красоты картинка. Внизу горы были покрыты все тем же бесконечным лесом, а ниже, в долинах змеились речки, по берегам которых, как грибы, росли пестрые деревеньки. И на фоне изумрудной и малахитовой зелени и ярко-синего неба возвышался королевский дворец. Эмма с трудом напомнила себе, что она здесь для того, чтобы искать возможные изъяны в этой идеальной картине. — Как будто все в норме? — неуверенно сказала она, обернувшись к Голду за подтверждением. Тот тоже оглядывал королевство. Но о чем он думал, понять было невозможно: в прищуренных глазах, в тонкой линии плотно сжатых губ не отражалось ни ностальгического сожаления, ни радости возвращения. Лицо человека, который все решил… — Как будто так, — наконец проговорил он. И что-то внутри Эммы дрогнуло: он тоже не был уверен. Нет, он не колебался, у него не было вариантов, но он не знал финала. Откуда, если его не знал даже сам Автор? Эмме внезапно расхотелось куда-либо уходить. — Ты уверен, что нам не стоит остаться и помочь? — Что, уже захотелось назад в Нью-Йорк, мисс Свон? — ухмыльнулся Голд, снова становясь похожим на себя. — Пойдем, мам, — сказал Генри. — Мистер Голд прав. Это не наша битва, но если мы останемся — она станет нашей. — Как ты можешь так спокойно доверять судьбу черной магии двум психопатам? — удивленно обернулась Эмма к сыну. С тех пор как он снова получил власть над пером, он не переставал ее удивлять. А временами даже пугать… — Я верю, что все будет как должно быть, — серьезно сказал он. А вот это уже было похоже на него: верить — главный конек Генри. — До свиданья, мистер Голд. Удачи вам. Уверен, мы еще увидимся. — Несомненно, Генри, — Голд улыбнулся и даже коротко кивнул — будто поклонился. — И спасибо тебе, Автор. Отличная работа. Генри кивнул в ответ. Уходя, Эмма оглянулась, и увидела, что Голд достал кинжал и изучал его все с тем же непроницаемым выражением лица. Потом деревья скрыли его от них. Когда она снова перевела взгляд на Генри, она увидела, что тот уже достал блокнот, который, за неимением лучшего, играл теперь роль книги сказок. — Ни минуты без него прожить не можешь, да? — натянуто усмехнулась она. Но тут она увидела, что лицо Генри застыло. В книге появилось несколько новых картинок. — Когда ты это сделал? — Я… я не помню… Может, пока вы разговаривали… — Это же… О, нет! Эмма бросилась назад, цепляясь за ветки кустов, налетая на деревья. Когда они вновь вырвались на площадку над обрывом, все уже началось. Голд стоял лицом к адской пропасти на фоне картинки земного рая. В поднятой руке он держал кинжал. Тонкие губы повторяли, будто не могли остановиться: — Приди! Приди! Приди… И там, у края утеса уже заклубился фиолетовый туман. Из гущи его послышался кашель, а за ним показалась рука с длинными зеленоватыми пальцами, брезгливо разогнавшая вокруг себя фиолетовое марево. — Кхе… Фу-ты, никогда не привыкну к телепортации! Мутит ужасно, еще и эти выхлопные газы. Перед ними стоял Килгрейв. Но господи, на кого он был похож! Мозг Эммы просто отказывался вместить это зрелище целиком и сразу. Легче всего было бы, конечно, сказать, что он сделался похожим на Румпельштильцхена в его темной обличии: та же зеленовая кожа, те же жуткие змеиные глаза. Но в том и состоит коварство тьмы, что ей свойственно не менять людей по своему образу и подобию, но подчеркивать, усиливать, делать объемнее их собственные мрачные образы. Черты его лица будто стали резче, но остались абсолютно теми же. Эти жуткие, по-разному посаженные глаза, теперь будто готовы были и вовсе начать блуждать по лицу, а при желании посмотреть, что же делается на затылке. Острый нос напоминал клюв хищной птицы, или мультяшной ведьмы, и нависал над безумной улыбкой тонких серых губ. Даже его костюм — несмотря на излюбленный Темными готически-бомжеватый стиль, в одежде Килгрейва сохранилось что-то, что напоминало о его прежних привычках. Не говоря уже о фиолетовом цвете, разумеется. Вот только фиолетовый довольно плохо сочетался с зеленым. Взгляд Эммы скользнул с узких темных рукавов на зеленовато-серые пальцы, которые держали… О, нет! Только не это! Эмма охнула. — И кто вообще посмел меня беспокоить?! — недовольно спросил Килгрейв, будто вовсе не обращая внимания на светящийся предмет, который он сжимал в кулаке. — Ах, это вы? Быстро же вы добрались… Надеюсь, что у меня так же быстро получится добраться назад. Аривидерчи! С этими словами он снова нырнул в фиолетовое облако и исчез. — Что это он сказал? — Голд поднял бровь. — Кажется, раньше он так не выражался? Но Эмме было не до перемен в лексиконе Темного. — Сердце! — еле выдохнула она. — Он держал в руках… сердце. — Не просто сердце, — мрачно кивнул Генри. — Половинку.

***

— Черт! — Килгрейв был в бешенстве и откровенно напуган. — Проклятье! Это Голд. Не знаю, как, но, похоже, это он заставил меня явиться. — У него твой кинжал? — спросила Реджина. — Ну, конечно, Темный подчиняется любому, кто владеет кинжалом. За магию всегда надо платить, — она криво улыбнулась. — Так. Но я тоже все еще могу подчинить любого. В том числе и его. В том числе и тебя, — он сверкнул глазами на Реджину. — Если он вызовет меня снова, ты отправишься со мной и будешь защищать меня против Голда и Эммы Свон. — Эмма тоже здесь? А Генри? — Да, вся ваша чертова семейка. Так. Теперь заклятье, — Килгрейв мерил шагами комнату, не замечая, что от волнения его пальцы все сильнее сжимают половинку светящегося сердца. Принц захрипел и упал на колени. — Осторожнее! — взмолилась Белоснежка — Заткнись и займись делом, — рявкнул он. — И не смей заводить шарманку про «я не умею». Реджина тебя научит. Белоснежка послушно подошла к Реджине и та так же послушно проинструктировала ее: — Начни с котла. Нужен абсолютно серебряный котел, размером примерно тебе по колено. Нальешь в него сок мандрагоры пополам с крысиной кровью. И 42 минуты на медленном огне. — Фу, вы, ведьмы, на самом деле такие мерзкие, как рассказывают, да? Слышала? — Килгрейв обернулся к Белоснежке и рявкнул. — Шевелись!.. — Ты обещал помочь нам вернуться в Нью-Йорк, а не убивать тут всех подряд, — сказала Реджина. — Это заклятье я могла бы сотворить и без тебя, если бы хотела. — Нет, не могла бы. Я обещал помочь — я помог. Я избавил вас от совести и необходимости выбора — теперь все просто… Так, эта штука мешается, — он подкинул сердце на ладони. — Ладно, покарауль пока, — сказал он принцу, присев перед ним на корточки и вернув сердце на место. — Только никуда не уходи… Черт… Кажется, снова начинается.

***

— У него мои родители! Что он задумал? Как он так быстро добрался до них? И зачем? — Полагаю, он хочет заставить их наложить заклятие Реджины. — С чего ты взял? — Потому что именно это сделал я сам, чтобы попасть в другой мир к человеку, которого любил. Его сила еще помнит меня… — Скорее, Голд, сделай что-нибудь. Ты заварил эту кашу… — Эту «кашу» заварил ваш сын, мисс Свон. Эмма невольно посмотрела на Генри. Он стоял, прислонившись к дереву, и что-то самозабвенно строчил. — Генри! Генри, что ты делаешь? — окликнула она его. — Прости, мам. Я пытаюсь обогнать перо. Но оно пишет мной. — Ладно. Постарайся предупредить нас, если случится что-то страшное. В смысле еще страшнее, чем уже. Генри кивнул. Эмма не была уверена, что он вообще слышал ее. — Голд, вызывай его. Я прикрою. Прежде чем снова поднять кинжал, Голд отошел подальше от обрыва, приблизился к деревьям, у одного из которых стоял Генри. Затем твердым и властным голосом позвал снова. — Темный! Я приказываю тебе: явись к своему хозяину! И Килгрейв появился. Причем, не один. — Мама! — вскрикнул Генри, когда фиолетовое облако рассеялось. Они не виделись около года. По крайней мере, в их мире прошел год. И момент для обмена новостями был не самый удачный. — У тебя новый имидж, — только и смогла сказать Эмма. — У тебя тоже, — Реджина хмыкнула. — У меня? А, ну да… — Бабы, — развел руками Килгрейв. — Мы с тобой собираемся друг друга убивать, а они обсуждают длину волос. Может, из вас еще и родил кто-нибудь? Выясняйте по-быстрому, мы с Голдом подождем. Эмма с Реджиной уставились друг на друга и одновременно замотали головами. — Ну и прекрасно. Меньше сирот останется. С этими словами Килгрейв поднял руки и на ладонях у него зажглись два пурпурных огненных шара. Один полетел в Эмму, другой — в Голда. Эмма вовремя выбросила световой щит, удовлетворенно отметив, что ее сила в этом мире окрепла и выросла. Огненные шары отскочили от щита как теннисные мячики. — Подойди ко мне, Темный, — тем же спокойным и властным голосом приказал Голд, будто вовсе не заметив его выпада. Килгрейв помимо воли пошел вперед. Голд ждал, занеся кинжал для удара. — Реджина! — в ужасе крикнул Килгрейв. — Так и будешь стоять? Помешай ему! Реджина выстрелила. Поток огня, слетевший с ее пальцев, столкнулся с серебристым потоком магии Эммы. Их вечное противостояние. Ноги Килгрейва все еще, спотыкаясь, вели его навстречу кинжалу. Он дрожал от ярости и напряжения, сжатые зубы скрипнули — Не смей мне приказывать, слышишь! — крикнул Килгрейв и, продолжая идти вперед, выпустил в Голда новый фиолетовый шар. Заклинание, смешавшись с проникновением в мысли, застало Голда врасплох. Он не успел ни уклониться, ни выставить защиту — шар ударил в грудь и электрическим зарядом прошил тело. Голд упал, выронив кинжал. Глупец, нужно было сразу приказать ему заткнуться, и преимущество было бы на его стороне. Почему он не лишил Килгрейва силы? Надеялся на честный поединок на равных? Не хотел убивать беззащитного? Он, трус-Румпельштильцхен, проявил благородство? Нет… Может быть… Он не знал. Нужно было сделать это сейчас, пока не слишком поздно. Но он снова чувствовал волю Килгрейва в своей голове. Он не смеет ему приказывать. Нужно сопротивляться… Превозмогая боль, он попытался сесть, но тут же чужая сила дернула его и подняла в воздух. Килгрейв подошел совсем близко — он не мог ослушаться приказа кинжала — но его рука сдавила воздух, и Голд почувствовал, как эти безжалостные пальцы сомкнулись на его шее. Сколько раз он сам проделывал этот трюк — будет смешно, если такой же окажется его собственная смерть… Он судорожно глотнул воздуха… Надо действовать… Кинжал лежал недалеко, примерно на равном расстоянии между Генри и Килгрейвом, но они оба не замечали его, а может быть — не видели: его прикрывала трава, а Голд смотрел сверху… Генри был слишком поглощен книгой, а Килгрейв — своей ненавистью к Голду… — Ты предал меня! — прошипел он, сжав пальцы еще сильнее. — Что? — Голд подумал, что ему уже мерещится. Неужели опять эта песня о предательствах? Уж лучше пусть сразу убьет его. — Разве не ты заколол меня моим же кинжалом? — Да, но теперь-то мне ясно, что я был всего лишь частью твоего виртуозного плана. Мне казалось, что мы похожи, что мы неплохая команда… Но я просто был тебе нужен. И теперь, ты хочешь убить меня, чтобы забрать силу — и выбросить меня, как фантик от конфеты. Ты использовал меня, с самого начала! — Да, — прохрипел Голд, в глазах начинало темнеть. — Как и ты использовал меня, чтобы добраться до Джессики, а когда я отказал тебе — тут же задумал самодеятельность… Хочешь, открою секрет?.. Это закон жизни, дорогуша: здесь все друг друга используют. И ты не единственный с уникальным правом на это. Пора взрослеть… По изменившемуся лицу Килгрейва пробежала судорога ярости. Стало ясно: он не остановится, он готов убить. В первый раз убить своими руками… В паре шагов от них Реджина уже почти пробила щит Эммы, силы обеих были на исходе. Они почти не замечали схватки двух темных магов. Надеяться можно было только на себя… Ну и, может быть… Онемевшие пальцы Голда опустились в карман — туда, куда он сложил содержимое своего Нью-Йоркского сейфа… Рука быстро нащупала крошечный продолговатый предмет, заканчивающийся острым… Он вытащил его на свет. — Помнишь их? — спросил он. — Сувенир с первого дня, когда мы познакомились. В тебя стреляли… Он зацепился за твою больничную рубашку… И прежде, чем Килгрейв успел что-либо сказать, Голд воткнул себе в руку маленькую тонкую иголку. Сыворотки в шприце было совсем мало — такое количество не только не отобрало бы силу Килгрейва, но даже не дало бы от него иммунитет. Но его хватило, чтобы стереть уже имеющуюся команду: «Не смей мне приказывать». От удивления Килгрейв как будто даже ослабил хватку. Или все дело в адреналине? — Генри! — собрав все силы, крикнул Голд. — Брось, наконец, книгу и займись жизнью! Иначе одна из твоих мам скоро прикончит другую! — А? Что? — от неожиданности Генри даже подскочил на месте. — Кинжал! — крикнул Голд. Генри проследил за его взглядом и кинулся в траву. Килгрейв бросил Голда и попытался опередить Генри. Но тот успел. С ловкостью, какой от него было трудно ожидать, он схватил нож и швырнул его Голду. — Мелкий ублюдок! — прошипел Килгрейв и силой магии поднял Генри над землей. — Поставь его на место, Килгрейв, — раздался спокойный голос Голда. Он все еще стоял с трудом, опираясь рукой о дерево, и лицо его было почти таким же серо-зеленым, как лицо Килгрейва, но его слова звучали решительно и твердо. Он был готов закончить эту главу. — Осторожно поставь. Темный подчинился. В этот момент раздался крик — сила Эммы иссякла, щит упал. — Добей ее, Реджина! — в ярости крикнул Килгрейв. Лицо Реджины побелело от ужаса, но на ладони уже вспыхнул огненный шарик. — Отзови приказ! — громко сказал Голд, направляя кинжал на Килгрейва, как будто тот мог забыть о нем. — Не убивай Эмму, Реджина, — бесцветным голосом велел он. В его глазах промелькнула какая-то мысль, похоже, он вспомнил, что еще может кое-что сделать. Кое-что сказать… Но на этот раз Голд не дал ему шанса. — А ну-ка тихо, Темный. Ты не причинишь мне вреда. Молчи, пока хозяин не прикажет говорить. Килгрейв молча смотрел на кинжал. Такая простая вещь, но она полностью лишала его сил. Не только магии — но собственной воли, собственной жизни… Где-то глубоко внутри начинала расти паника. — Ну и как тебе? — усмехнулся Голд. — Нравится быть под контролем? Что ты чувствуешь, когда у тебя отбирают твои мысли, твои желания, возможность потакать им? Каково быть куклой в руках более сильного человека? Более умелого кукловода? Отвечай только на заданный вопрос! — голос стал грозным. — Отстой, — хмыкнул Килгрейв. Его жуткие змеиные глаза встретились с черными, как два окна в пустоту, глазами Голда. — Только ты напрасно думаешь, что со мной это впервые. Многие уже пытались дергать за ниточки. Некоторые остались без пальцев. Ты же знаешь, что это будет не конец, да? Что я умру не насовсем? Голд продолжал внимательно и спокойно слушать это «последнее слово». — А ты сам это точно знаешь? — спросил он, когда Килгрейв замолчал. — Делай, что решил, — криво усмехнулся Килгрейв. Он даже нашел в себе силы шагнуть вперед, хотя, судя тому, как часто-часто всей грудью он дышал, смелости в нем было, как воды в пустыне. — Но мы еще встретимся, Голд. Мне понравился этот мир, думаю, я в нем освоюсь, — он подмигнул Реджине, которая, поддерживая Эмму, завороженно наблюдала всю эту сцену. Потом снова перевел взгляд на Голда, и страх, достигнув точки отчаяния, спрятался за яростью. — Ну же! Не будь трусом, прикончи меня, Румпельштильцхен! И Голд уже знал, что не сможет не подчиниться. Он поднял трость, упавшую, когда его схватил Килгрейв, и медленно, тяжело опираясь на нее, пошел вперед. Он чувствовал себя словно состарившимся на все триста лет. Ужасно уставшим. Он сделает все, что угодно, чтобы это прекратить. Чтобы вернуться. Он сделает это. Как один раз уже сделал когда-то. Вечность назад. Когда он оказался всего в двух шагах, Килгрейв с высоты своего роста смерил его насмешливым взглядом, и… опустился на колени. Он ждет моего раскаяния, — понял Голд. Лишенный своей силы, лишенный способности использовать магию, лишенный даже собственной воли, Килгрейв манипулировал чувствами Голда. И Голд с отвращением понял, что у него получалось. Рука занесла кинжал, и они оказались лицом к лицу. Снова, как тогда, в первый день: один на земле, другой — рядом. И глядя в страшные змеиные глаза, которые ему самому вот-вот предстояло унаследовать, Голд снова вспомнил тот первый приказ: «Не бросай меня». Что он делает? Он так и будет ходить по этому кругу между своей ролью и своей человечностью? Но прямо сейчас у него не было выбора. Все просто. И он был за это благодарен. Рука поднялась — и резко, быстро опустила тяжелый удар, как будто грудь Килгрейва притянула кинжал магнитом. Лезвие глубоко вошло в тело. У Килгрейва вырвался сдавленный не то рык, не то стон. Частое-частое дыхание стало неровным. Он пошатнулся. Голд подхватил его. Лицо Килгрейва на глазах становилось из зеленоватого пепельно-серым. Веки тяжело опустились, а когда с усилием поднялись в следующий раз — глаза вновь были карими. Голд не жалел о том, что сделал: в этих джунглях либо ты убиваешь зверя, либо зверь убивает тебя. Но ему было жаль, что такой красивый и сильный хищник стал его врагом и погиб от его руки. И, вытаскивая из раны кинжал, он честно признался: — Мне жаль. Килгрейв неловко мотнул головой и попытался усмехнуться: — Не стоит… Ведь теперь… ты у меня в долгу, — он опустил глаза на лезвие кинжала и прочитал: — Румпельштильцхен. И тут же Голд почувствовал, как по венам руки, сжимавшей кинжал, заструилась сила. Она несла жизнь, энергию, ярость всему его существу. Казалось, вся кровь в одну секунду заледенела в жилах, а после — стала горячей, как жидкий огонь. Сердце забилось неистово, так, что на какой-то миг стало страшно. Он зажмурился — и в следующий миг посмотрел на мир уже другими глазами. Он снова был собой. Руки брезгливо выронили тело Килгрейва. Румпель поднялся и отшвырнул ногой бесполезную трость. — Скучали по мне, дорогуши? — он махнул рукой Реджине и Эмме. И сам почувствовал, что вышло искусственно. — Получилось… — выдохнул Генри, захлопывая, наконец, книгу. — Получилось, — кивнул Румпель. — Ты прекрасно справился, Генри. Вы тоже молодцы… в своем роде. Ну что ж, мне пора, — он подкинул на ладони осколок чашки. — Как? И ты просто так возьмешь и уйдешь? — спросила Эмма, все еще переводя дух после битвы. — А что, я должен остаться? Ждать пока вы выходите — или закопаете — этот труп, найдете своего пирата и счастливо переженитесь? Ну уж нет, увольте. Если помнишь, я обещал жене вернуться во что бы то ни стало. Но, если хочешь — мы придем на свадьбу. Только приглашение пришли. — Как ты вернешься к Белль и расскажешь, что бросил нас здесь? — Разве я бросил? Вы сами остались. — …С этим психопатом, которого ты собираешься оставить здесь и с новым заклятием, которое моя мать вот-вот обрушит на королевство? — Этот психопат только что выставил мне счет. И я собираюсь оттянуть время расплаты на неопределенное время. А заклятию вы не дадите свершиться — ни сейчас, никогда, ведь это будет значить гибель тех, кого вы любите, и несчастье всего Зачарованного Леса. Значит, пути назад для вас нет. Та-дам! Круг замкнулся. Но не переживай. Я навещу вас, обещаю. Когда-нибудь. Если вы не найдете способа навестить меня раньше — в моем новом королевстве. Сказав это, он прорезал отверстие в пространстве и ступил на знакомую светящуюся дорожку. Один. Где-то там его ждала Белль. «Злодеем или героем». Что он ей скажет? Что он победил. Опять. Он получил то, чего хотел, по традиции заплатив столько, сколько было спрошено. Румпельштильцхен не привык торговаться. Сделка есть сделка. Но не переплатил ли он? Снова…