Не положительные

Мысли будто замерзли в голове и не желали двигаться. Происходящее никак не могло быть реальностью. Положа руку на сердце, надо было признать: они все подозревали, что у Голда был какой-то план. Но никому не приходило в голову, что он уже начал действовать. Уже давно. — Генри! — первой очнулась Эмма. Не задавая вопросов, она бросилась к выходу. Килгрейв рванулся за ней — увы, не так быстро, как ему хотелось бы. Позади себя он слышал шаги остальных. Однако не успел он даже добраться до лестницы на второй этаж, как послышался хлопок, за ним пронзительный крик — и с этой самой лестницы упала Эмма. — Какого хрена?.. — Килгрейв оказался рядом, когда она оправилась от шока и смогла пошевелиться. — Защитное заклинание, — пробормотала Эмма, пытаясь сесть на полу и проверяя, не сломано ли чего. — Эмма! Как ты?! — Белль подбежала и присела на корточки рядом с ней. — Не знаю. Вроде ничего не сломала… Что странно вообще-то… — Ничего странного, — усмехнулся Голд. — Это заклинание замедленного падения. Я же знал, что если кто и сунется туда — это будет кто-то из вас. А мне вовсе не нужны в доме трупы. Даже ваши. Я просто хочу, чтобы Автору не мешали работать. — Что ты заставил его сделать? — в ярости крикнула Эмма. — Ровным счетом ничего. Заставлять людей — не по моей части. Я предпочитаю договоры по доброй воле. Генри пишет то, что должно быть написано, только и всего. — То есть… то, что происходит сейчас… это… он? — Вполне возможно. — Надеюсь, он успел наиграться в сочинение на свободную тему, — прорычал Килгрейв. — Потому что у меня есть для него задание. Голд! — небрежным повелительным жестом он подозвал его, и Голд помимо воли сделал несколько шагов вперед. — Снимай свое заклинание. — Нет! — Эмма сделала попытку подняться. — Не вставай, — даже не повернув головы, отрезал Килгрейв. Белль поняла, что от нее сейчас зависело многое. Пусть они не представляли, что Румпель хочет от Генри, но, по крайней мере, он не причинит ему вреда. А Килгрейв… — Румпель! — она подбежала к нему, и схватила за руку. Он замер и удивленно посмотрел на нее. — Сопротивляйся ему. Ты можешь. Его взгляд стал чуть более осознанным. Он сжал ее руку в ответ и молча не то кивнул, не то тряхнул головой, прогоняя морок. Но Килгрейв не сдавался. — Голд! — он подошел ближе, но не настолько, чтобы кто-то из них мог легко дотянуться. — Голд, сейчас ты уберешь заклинание и отдашь мальчишку мне… Выполняй! — крикнул он изо всех сил, — так, что напряглись жилы на шее. Рука Голда выскользнула из ладошки Белль, и взметнулась в воздух, грациозным жестом описывая полукруг. Губы что-то зашептали. — Румпель, пожалуйста! Будь сильнее! Слова остановились, рука замерла в воздухе… лишь на секунду. Ему не справиться с Килгрейвом. На ладонях возникло синеватое пламя, струилось, как вода между пальцами. Осталось только пустить поток — и он сокрушит плотину. — Темный, не трогай заклинание! Оставь в покое моего сына… — дрожащим голосом, но все же с какой-то твердостью сказала Эмма. И как ни странно — Голд послушался. Он снова остановился, более того: поток синего огня, уже сорвавшись с пальцев, иссяк моментально, будто высушенный пустыней. — Что за… Голд! Приведи. Ко мне. Мальчишку! Слышишь?! Голд двинулся к лестнице. Белль видела, что он сопротивляется изо всех сил. Морщинки прорезали лоб сильней обычного, на виске мелькнула капля пота. Белль попыталась еще раз заглянуть ему в глаза — и испугалась: ей почудилось, что взгляд его был пуст, но там, за темными зеркалами, стоял кто-то другой, кто все видел и боролся, стремясь сбросить навязанное бремя. — Румпельштильцхен! — крикнула Эмма. Она не могла встать, но вся подалась вперед и не сводила с него взгляда. — Темный, останови этого человека! Тело Голда будто пронзила судорога, он выронил трость, согнулся пополам и снова выпрямился. Но это уже был не Голд. Румпельштильцхен. — Остановить его? С удовольствием. Он сделал странно изящный и детски нелепый жест, будто прицелился из пистолета — с когтистого пальца слетела искра, и руку Килгрейва припечатало к стене железной скобкой. — А-ай! Сволочь! — взвыл он. А Румпель уже целился во второй раз… — Голд, не смей меня трогать! Контуры Румпеля снова стали нечеткими, как плохо транслируемая голограмма. И в следующий момент Румпеля снова вытеснил Голд. — Голд! Сейчас же освободи меня! Голд щелкнул пальцами — скобка, звякнув, упала на пол. — Голд… — Темный, вернись! — снова крикнула Эмма, и Килгрейв, в ярости оглянувшись на нее, заметил, что что-то блеснуло в ее руке. — Заткнись, Эмма! — рявкнул Килгрейв. Краем глаза он уловил движение: Голд снова принял свою зеленую непредсказуемую форму. — А ну-ка, покажи, что там у тебя! Эмма судорожно вздохнула и помимо воли вытянула из рукава длинный, изогнутой формы кинжал. — Эмма! — вырвалось у Белль. Так вот, что она имела в виду, когда говорила о «запасном плане» и подстраховке… Но как?.. — О-о, интересно! И что же это у нас? Какая-то магия? Можешь говорить, — рассеянно кивнул он Эмме. Эмма набрала в грудь побольше воздуха и затараторила, боясь не успеть: — Он управляет Темным… Румпельштильцхен, я приказываю тебе: заставь Килгрейва молчать! — Ах так! — прорычал Килгрейв и рванулся к Эмме. Он попытался выхватить у нее кинжал, но тот пропорол рукав ее кофты и застрял в дыре. Килгрейв обернулся и увидел Темного мага, развязной походкой приближавшегося к нему. Казалось, он обдумывает, как бы поизящнее исполнить приказание. — Стоять! — крикнул Килгрейв, на мгновение выпустив кинжал. — Не трогай меня, чертов леший! — Ай-ай-ай, как грубо, — Рупельштильцхен поцокал языком. — А я, между прочим, тебя спас. Где же благодарность? — Я уже отплатил тебе за это, и не раз. Теперь твоя очередь. Приведи мальчишку! — Румпель… — неуверенно проговорила Белль. — Румпель, вернись. Вернись, пожалуйста! Это же не ты… На мгновение ее голос будто заставил его очнуться: морщины разгладились, глаза потерянно скользнули по лицам. Остановившись на кинжале, они снова стали решительными. Это произошло так быстро, что никто ничего не успел бы сделать. Он был совсем близко. Килгрейв видел, как двигались его ловкие темные пальцы — точь-в-точь паучьи лапы… Наконец кинжал прорвал ткань, оставив на коже Эммы красную полосу, и скользнул в руку Килгрейва. Он схватил рукоятку, и с трудом поднялся на ноги, трясущейся рукой направив острие кинжала в грудь Темному. — Не трогай меня! — крикнул он. Решительность покидала его стремительно, как случалось всегда в те редкие моменты, когда его сила давала сбой. — Мне не обязательно тебя трогать, дорогуша, — усмехнулся Темный. — Мы с тобой умеем это делать, не пачкая рук, правда? Ну же, покажи класс, а я следом? Килгрейв молчал, сжимая кинжал. Сила здесь. Сила в нем. Нужно только подобрать слова… Но он не доверял кинжалу. Он только что не послушался его? Послушается ли в другой? Нужна сила. Его сила. Он играет с ним… Килгрейв понимал… Но почему?.. Он не привык держать в руках оружие… — Так что же, ты пасс? Ну, тогда мой ход!.. Он исчез и появился вновь — лицом к лицу с Килгрейвом. Темная ладонь приблизилась к его рту, не коснувшись лица, но он почувствовал, как губы немеют, будто от холода, как отнимается язык… Он не сможет ничего сказать. Больше нет… Отчаянная ярость в груди была так же горяча, как холодна была парализованная голова. Рука действовала быстрее, чем мысли. Медленно, почти расчетливо он занес кинжал для удара, и — проткнул грудь Темного. Кинжал вошел так легко, что у Килгрейва пронеслась мысль: ничего не вышло, тело было лишь фантомом, не живой плотью. Маг снова ускользнул? Но нет… В следующий же миг он увидел прямо перед собой искаженное болью и яростью лицо Темного. Он запрокинул голову и закричал, обнажив гнилые с золотом зубы. Килгрейв отшатнулся. Из тела мага вырвалась черная, извивающаяся жуть, окутала его и затем рванулась прочь — прямо к Килгрейву. Тот увидел живое, черное нечто, несущееся к нему, и Голда — снова ставшего собой, стоявшего по другую сторону Тьмы. Его лицо было пепельно-серым, черные глаза, совсем матовые, без всякого блеска, казались дырами, прорезанными на бумаге, сквозь которые было видно ночь. Не тьму. А просто пустую ночь. Однако он почему-то был жив. И он сделал шаг вперед и протянул руку. Тьма уже обхватила Килгрейва за плечи, когда Голд запустил в нее руку. Хвост тьмы обвился вокруг руки, но по-прежнему тянулся вперед. Килгрейв не понимал, что происходит. Масляно-черное ленчатое чудовище носилось перед глазами, обвивало его тело, и он ничего не мог ему сказать… Но рука Голда все еще сдерживала Тьму, пытаясь вернуть ее на привычное место. Борьба продолжалась пару мгновений, или пару часов — как принято говорить. Наконец, хвост дернулся в последний раз, Голд потерял равновесие, нога подогнулась — и он со стоном упал на колени. Тьма, воспользовавшись заминкой, вырвалась и окружила Килгрейва. А окружив, ринулась внутрь. В тело будто вогнали сотню капельниц сразу. Что-то мерзкое заструилось по венам… От воспоминания ему стало хуже чем от ощущения… Он не понимал… Хотел спросить, что с ним? Он это за дрянь? Что происходит? Переживет ли он это? Или это конец? Совсем конец, без всяких «в следующей серии»?.. Он хотел ответов. Но не мог даже закричать. Тьма вокруг становилась все плотнее. Он уже не различал границ собственного тела. Она была рядом. Она была внутри… Она была им. Внезапно все исчезло. Вихрь, тьма, черное нечто превратилось в ничто, словно кляксу на белом листе промокнули салфеткой. Попутно стерев с лица реальности и Килгрейва. В полной тишине было слышно только сбившееся дыхание напуганных людей…

***

…А потом дверь комнаты наверху вдруг приоткрылась. И на пороге появился Генри. — Ого… — сказал он, оглядываясь. — Кажется, все так и было… — Генри?! — голос у Эммы сорвался. Она не знала, что чувствовать. — Это ты написал то, что сейчас было?.. Генри замялся, как ребенок, боящийся выбрать не ту отмазку и разозлить взрослого еще больше. — Оно вроде как-то… само. Мистер Голд посоветовал мне начать описывать реальность, чтобы потом обмануть ее и подчинить себе, и я… я начал вести линию так, чтобы в итоге он сумел вернуть силу Темного… — Но ты сделал все наоборот! — крикнула Эмма. — Посмотри, что ты натворил! Килгрейв… — Да-да-да, но погоди, мам! Ты не понимаешь… — Верно. Вы ничего не поняли, мисс Свон, — проговорил Голд, с трудом поднимаясь с колен и тяжело опираясь на трость. — Генри все сделал правильно. Он выстроил сюжет. Я, как Голд, не мог стать Темным, потому что для этого нужно убить его кинжалом, а Темный был внутри меня. Однако ты вытащила его на свет, и стало возможным убить его извне. — Теперь все, что вам нужно — это убить Килгрейва, — подхватил Генри. — Что тоже идеально: потому что его смерть, передав вам силу Темного, не убьет его самого… В смысле, окончательно. Килгрейв ведь не может умереть… — с некоторым сомнением закончил он. — Похоже, я все-таки идеально подобрал фигуры для своей партии, а мисс Свон? — улыбнулся Голд, кивнув в сторону Генри. — Ты все это просчитал? — недоверчиво глядя на него спросила Эмма. — Нет, не все. Я просто поставил на нужного игрока и знал, что он все устроит. Не знал только, как. Хотя и догадывался… Надеялся. — Значит… — Эмма затихла, уставившись в пол. Проследив за ее взглядом, они увидели кинжал, лежавший на том месте, где пару минут назад стоял Килгрейв. Голд наклонился и поднял его, с любопытством оглядел лезвие. — «KILGRAVE». Хм, что ж, надо признать, тоже неплохо смотрится. Да, — он обернулся к Эмме. — Ты хотела спросить, знал ли я, как кинжал окажется у Килгрейва? Нет, не знал. Даже и теперь не знаю, как ты его заполучила… Хотя… Не ты ли зашла утром в кухню как раз тогда, когда я говорил Белль о самых важных вещах, которые храню в кабинете? А потом внезапно решила съездить в город «кое с кем повидаться»? А потом этот «кое-кто» следил за моим кабинетом в окно, ожидая, пока я выйду к ужину? — О ком ты… — хотела спросить Белль, но ее перебили. — Обо мне, — послышался мужской голос, а вслед за ним из боковой комнаты появился его обладатель. — Уилл?! — выдохнула Белль. — Зачем ты… Как ты… — Прости, Белль. Эмме понадобился хороший вор. Чтобы подстраховать вас. А ради твоей безопасности, я готов украсть саму смерть у Кощея. — Ну что ж, в итоге вы помогли Кощею победить смерть, он вам за это благодарен, — иронически поклонился Голд. — Остался только последний этап… — Дедушка, — снова подал голос Генри. — Тут только одно «но»… Все снова повернулись к нему. И упоение творца, которым Генри только что сиял, внезапно угасло, сменившись нерешительностью подростка, проигравшего в карты телевизор. — Да, Генри? — Дело в том, что… Как ты и говорил, я писал, не боясь и стараясь вести историю туда, куда повела бы ее жизнь, а потом обмануть реальность. И у меня получалось: картинки, которые я придумывал, загорались на бумаге так быстро, иногда одновременно с мыслью, иногда даже обгоняя ее… Но кажется… похоже, реальность все-таки обманула меня. Потому что я теперь не знаю, что происходит из-за чего: совершается ли то, что я пишу в реальности или же это реальность управляет моей рукой… — То есть? — спросила Эмма. Голд молчал: он и так понимал, что этим кончится, иначе и быть не могло. Но Генри все же ответил. — То есть, я не знаю, что будет в финале.