A Christmas Carol Berlin Style - Рождественская песнь по-берлински

Сочельник... Купленные мной продукты распихивали по пакетам, пока я расплачивался на кассе переполненного супермаркета. Я не знал, как должен донести все это дело до машины, которую пришлось припарковать очень далеко потому, что парковочные места в ближайшем от супермаркета квартале забиты. Также я не знал, зачем накупил столько всего. Ведь сегодня ужинать буду в одиночестве, а завтра поеду в деревню к маме, выполнив свое обещание. Надо еще успеть испечь увесистую индейку, а на улице уже начинало смеркаться. Еле переступая ногами, я вытащил четыре огромных пакета через автоматические двери магазина на улицу - ребро и ушибы давали о себе знать - и начал проделывать нелегкий путь сквозь толпу на соседнюю улицу к своему автомобилю. Я не смотрел на прохожих. Сейчас нужно сконцентрироваться, чтобы не упасть посреди улицы со своей ношей. Да и лучше думать об этом, чем снова безуспешно выискивать в толпе Тома. Это уже становилось невыносимым. Я внимательно смотрел вниз, чтобы ни за что и ни за кого не запнуться. Пройдя пару зданий, я уже начал ругать себя за то, что решил, вопреки одиночеству, устроить праздничный ужин. В конце концов, никаких проблем это бы не решило. Но надежда на рождественскую сказку отказывалась умирать раньше того, как пройдет двадцать пятое число. Перед глазами мелькали ботинки и сапоги проходящих мимо горожан, иногда встречались мусорные урны, в которые я чудом не врезался, а иногда маленькие дети, которые не глядели совершенно куда идут и рисковали быть раздавленными мной и моими покупками. Голова начинала кружиться от всего этого мелькания, осложненного моим сотрясением мозга. Я с облегчением думал, что остается пройти всего лишь одно здание, перед тем, как я сверну за угол и окажусь на финишной прямой к машине, когда в моем ограниченном поле зрения промелькнуло что-то из ряда вон выходящее. Собака - белая с черной спиной и россыпью черных пятен по бокам и лапам. Такая же собака, как в моем сне. Мозг завис на этой картинке, и я перестал следить за дорогой. Я врезался в преграду. Не стену, не открытую внезапно передо мной дверь, а во что-то мягкое. - Извините, - пробормотал я, придя в себя, поняв, что столкнулся с прохожим. Я виновато поднял на человека глаза. Передо мной стоял парень с меня ростом, с черными брейдами на голове, пирсингом в губе и тоннелями в мочках ушей. Очередное бредовое видение. Принял желаемое за действительное. Но когда видение ответило: "Ничего страшного", я услышал знакомый голос. Неужели еще и слуховые глюки начались? Однако, вглядевшись еще раз в стоящего передо мной молодого человека, я понял, что это вовсе не глюки. Я стоял и молча смотрел на прохожего, в его карие глаза, застыв статуей посреди людного тротуара. И вдруг меня как будто пнули. -Том, - тихо сказал я. Я выпустил пакеты из рук - не важно, что там будет с продуктами. Больше не раздумывая, я кинулся к нему и крепко обнял, настолько крепко, насколько мне позволяли силы. И мое треснувшее ребро мне не помешало. Я сейчас даже не чувствовал боли. Все, что я ощущал, это знакомое тело в руках, знакомый запах. То, что я за эти годы не смог забыть. Том так и стоял, не пошевелившись, молча. Его руки висели по бокам, стиснутые в кольце моих. Мне кажется, что он даже не дышал. Я не хотел его отпускать, не хотел размыкать объятий. Я уже знал, что будет, когда я отпущу его. Он посмотрит на меня глазами, в которых я не увижу того тепла, к которому я привык давным-давно, я не увижу мягкости. Лишь непонимание и пустой взгляд. Но я все-таки решился. Будь, что будет. Если я его отпущу, а, точнее, когда я его отпущу, он повернется и уйдет, и я больше его не увижу. Никогда. Я опустил руки. Я теперь тоже не дышал. Сделав медленный шаг назад, я поднял глаза и посмотрел на него. Том смотрел на меня в ответ, словно не знал меня. Не знал этого столичного парня с накрашенными глазами, который стоял в тот момент перед ним. Как будто к нему подбежал какой-то сумасшедший или, может быть, человек, который жестоко обознался. Он опустил взгляд вниз, глядя на то, как его собака нетерпеливо крутится у его ног. - Пойдем, - спокойно сказал он. Вот и все. Это, действительно, конец. Детство прошло. То рождественское счастье с привкусом имбирного печенья, которому суждено остаться, как и Тому, только в моих воспоминаниях. Я стоял и смотрел ему вслед. Молча. Смотрел на то, как он уходил от меня по темной вечерней улице в Сочельник. Видимо, этот праздник я уже с Томом не проведу ни в этом году, ни когда-либо еще. Мое горло сжалось, в нем встал комок, такой болезненный, что в пору кричать. В пору подбежать к Тому, упасть перед ним на колени и умолять простить. Но я не мог ни крикнуть, ни двинуться с места. И это была не гордость. Это была пустота. Обреченность на мое серое существование без Тома. - Ты чего стоишь? - вдруг услышал я знакомый голос. Я вынырнул из бездны боли. Том стоял с собакой, повернувшись ко мне. Он еще не успел уйти далеко. Я непонимающе глядел на него в ответ. - Я же говорю, пошли! - крикнул он. - Я? Куда? - я совсем запутался в происходящем. - Ко мне домой. Я подхватил пакеты, сорвался с места и подлетел к Тому. Он пошел вдоль украшенной огнями улицы, а я шагал рядом. Молча. В противоположную от машины сторону. С улыбкой, которая вопреки любым попыткам, расплылась на лице. Сегодня снова будет Рождество, которое я проведу с Трюмпером. И так будет каждое Рождество. И я обещаю, что больше его не покину - своего Тома с родными карими глазами. 13 декабря 2015 - 24 декабря 2015 Всех поздравляю с Праздниками!